Исключительно внимательный из него кавалер получится со временем. Если еще достанется отцовская внешность, а все к тому идет, то берегитесь девчата.

Я улыбнулась:

 Все хорошо, мой беленький, не переживай. Но есть здесь мы не будем. Нас Калерия ждет на обед. И папа.

 Ну хоть по молочному коктейльчику, - протянул Петька. Этот спортсмен готов обедать хоть каждые полчаса. - Давай, сестренка!

Иван бросил на чисто вымытые плиты пола новую спортивную сумку вечного черного цвета. Большую, набитую покупками под завязку. Ого! Сел в кресло рядом. Отправил мальчиков к табло заказывать всякую ерунду.

 Еолова болит? - он взял мои пальцы в свои.

 Нет. Это что?

 Это сумка.

 Зачем?

 Для вещей. Я возвращаюсь обратно. Я ведь только на похороны прилетал. Посмотри на меня.

Я посмотрела. Знакомый до обморока взгляд исподлобья. Ерустные плечи в белом новом свитере. Держится за мою руку, как за якорь. Хочет сбежать?

Еубы дрогнули.

 Не вздумай только реветь, Лелька. Мой рейс в пять утра, времени навалом. Мы успеем попрощаться. И не один раз, - Иван улыбался. Уже уверенно. Елаза смотрели серо. Еладил мою ладонь, как котенка.

Петя гордо раздал всем по стакану вязкой молочной шоколадно-клубничной гадости. Я вдохнула запах и попыталась отказаться. Иван погрозил мне пальцем. Все с протяжным хлюпом затянулись трубочками и пошли на выход.

Где-то звонко часы прокукарекали дважды. Тонкая мелодия пропела про милого Августина на немецком языке. Мягкий динь-дилинь и прямолинейный бас ударов.

 Глядите! - восторженно воскликнул Павел.

Многие часовые механизмы заполнили вычурно украшенную витрину. Позолоченная бронза, стекло, фаянс, серебро. Умелая рука перемешала старинные хронометры с современными поделками, снимая излишний пафос первых и набивая цену вторым. В стеклянную стену антикварной лавки были врезаны настоящие дубовые двери с массивными бронзовыми ручками и наборным витражом. Это создавало настроение.

 Зайдем? - Пашок уже весь был внутри. - Ну на чуть-чуть.

 Мы опоздаем к папе, - попыталась я возразить. - Прекрасно видно отсюда.

 Пара минут ничего не решит,идем, - сказал Иван и толкнул передо мной створку настоящей двери.

Огромный деревянный шкаф в центре магазинчика. Резные раскрашенные фигурки и чуть слышное журчание воды.

 Это клепсидра, - раздался голос.

Худой кудрявый парень выбрался из-за прилавка.

Грассировал, как положено.

 Настоящая? - восхитился юный исследователь Паша. Что имел в виду?

 Нет. Это реплика старинных китайских водяных часов.. .- ответил продавец-экскурсовод.

 А стоит, как оригинал, - вставил свое Иван, постучав по табличке с ценой. Шестизначная цифра. Переводил взгляд с одного ценника на другой и мрачнел. Словно покупать собирался.

 Это ручная работа, произведена в мастерской... - принялся

безнадежным голосом объяснять кучерявый. Из нашей компании ему нравились только Петькин айфон и мои губы.

Петюня, между тем, принялся щелкать телефоном, увековечивая детское восхищение брата перед вечной работой воды.

 Мальчик, здесь нельзя фотографировать! - всполошился продавец, усиленно грассируя. - Правилами фирмы запрещено!

 Ты хочешь сказать, - мне померещилось, что Иван добавит «жидовская морда». Но, слава богу, нет. Цедил слова сквозь зубы. - Ты хочешь сказать, что мой братишка не может сфоткаться на фоне этого гроба?

Он были примерно одного роста и возраста. Только русский шире вдвое в плечах. Нелепая вспышка его гнева заставила всех напрячься. Один Пашок не заметил, весь увяз в механических чудесах.

Продавец растерялся. Распахнул широко библейские глаза царя Давида на тонком лице: - Я не устанавливаю правила, я лишь слежу, чтобы их соблюдали.

 Следишь? - совсем уж как-то глупо прошипел Иван.

 Это Галл? - громко спросила я с умным видом, пытаясь переключить внимание на себя. Ткнула пальцем в щедро вызолоченные каминные часы. Ценника здесь, по счастью, не было.

 Увы, к сожалению, нет, - обрадовался вопросу продавец. Бочком протиснулся мимо моих парней. - Но это современная Клоду Галлу работа... - он явно собрался затеять новый экскурс в часовую историю мира. Перебирал чуткими пальцами музыканта пуговицы на тонкой черной сорочке.

 Пошли отсюда! - скомандовал Иван. - Смотреть тут нечего, сплошные подделки!

 Здгавствуйте, здгавствуйте!

Из неприметной боковой двери на нас выплыл старик. Желтовато-смуглая кожа. Выцветшие глаза цвета грецкого ореха. Нос. Борода. Белые кудри. Кипа. Царь Соломон.

Дед быстро пробежался по мне острым взглядом. По лицу, по рукам, по талии.

 Ищите что-то особенное в подарок своей девушке? Это правильно! Вы пришли по адресу. Давид, несчастье мое, почему ты не предложил молодым людям сесть в эти удобные кресла? Ах-ах, у вас есть внуки? Конечно будут, раз вы уже собрались завести детей, - он мягкими руками усадил меня в теплый синий бархат, - этот мальчик совершенно не способен продавать. Он музыкант, скрипач. Очень талантливый, ведь он мой внук. А кому сегодня нужны музыканты, а особенно скрипачи? Даже на похоронах теперь мертвая музыка. Мертвое к мертвому. Это правильно, но что делать живым? Остается одно. То же, что и сто-двести лет назад - торговать.

Дед говорил и говорил. Наградил меня стаканом домашнего лимонада, всучил двойняшкам по леденцу, поправил походя все, что они успели сдвинуть с места.

 Вас как зовут? - он внезапно оказался рядом с моим главным кавалером. Тот почти сделал шаг на свободу, за дверь.

 Иван, - недовольство ещё бродило в лучшем голосе земли, но нахамить старому человеку мой любимый не мог себе позволить.

 Это очень старое еврейское имя. Иван. Вы, русские, все время норовите присвоить наше имущество, а потом обвиняете бедных евреев в том, что мы распяли почему-то вашего Христа.

Дед аккуратно потряс коричцевым пальцем возле плеча в белом свитере. Выше не дотягивал. Ваня глядел на квази- Соломона слегка ошалело.

 Так и быть, уговорили. Пойдемте, я покажу вам кое-что. Возможно, что вы сочтете это достойным вашей потрясающе красивой подруги, - заключил продавец с тяжким вздохом, как бы сдаваясь. - И не вздумайте благодарить меня потом, я этого не люблю.

Забыв сопротивляться, Иван пошел за стариком. Они скрылись за черными дверками инкрустированного шкафа.

Меня не позвали. Не очень-то хотелось. Прекрасно попью, сидя в кресле, терпко-сладкий лимонад.

Что они там возятся? Мы опаздываем невозможно. Два брата разглядывали больную железную дорогу, игрушку начала прошлого века. Трогали исподтишка шлагбаумы и разводные мосты. Что-то тут же уронили. Давид помчался к ним.

 Это какая-то несуразная цена! Вы тут все с ума посходили! - выступил громко Иван, но из недр шкафа не вырвался.

Вдруг весь здешний стимпанк заговорил разом. Затюкал, заблямкал и запиликал на крохотных скрипочках. Половина часа. Я перебегала глазами с кузнецов с молотками на медведей с алебардами, католических святых, фарфоровых пастушек и прочую часовую анимацию и не успевала.

 Класс! - признал мой брат Петр, когда воцарилась тишина.

 Волшебная музыка, - подтвердил романтик Павел.

 Леля, как тебе? - Иван подошел к моему креслу. Протянул раскрытую ладонь. На черном шелке черного футляра белело мелкой жемчужной отделкой цольцо с зеленым камнем. - Нравится?

 Да, - сказала тихо я. Не ожидала. Не прикасалась, на всякий случай.

 Как же это делается? - сказал мужчина в пространство перед собой.

Постоял, подумал. И. Опустился передо мной на правое колено.

 Я люблю тебя, Ольга,и хочу, чтобы ты стала моей женой, - твердым голосом произнес Иван. Глядел бесстрашно и без улыбки.

 Да, - согласилась я сразу и отдала ему руку.

 Урра! - завопили Петр и Павел.

Нескладный Давид глядел на нас, открыв рот. Его дед усмехался в седую бороду.