Веки барона сомкнуты. Тень от ресниц касается щек.

Рот, теплый, добрый, улыбается. Я забыла про все. Сложила лапки на горячую баронскую грудь и поцеловала. В губы.

 

Он сначала не отвечал. Словно бы терпел. Я нахально полезла языком между потрясающе мягкими губами, потом глубже. Макс отмер, вспомнил, кто тут настоящий парень. Выгнал мой язык из своего рта. Я в ответ втянула его. Он застонал, обхватил меня за плечи и вжал в себя. Да! Здесь меня ждали крепко и надежно. Голова кружилась, сердце норовило выскочить в горло и в пах сразу

  • Я приду ночью, - я на секунду вынырнула из поцелуя - или ты ко мне приходи.
  • Нет. Никогда. Я не гей, - постановил Максим и втянул мои губы в рот с такой горячностью, словно мир кончался вместе с поцелуем.

Вышибающая мозг похоть стаскивала нас в жгут. Стучала одним пульсом на двоих. Вдавливала друг в друга, грозя продырявить одежду. Я расстегнула верхнюю пуговицу на его армейских брюках. Плевать на все!

  • Нет, - он оторвался от меня. Сделал шаг назад. Выдохнул шумно и вытер ладонью рот. - Все. Конец.
  • Чертов дождь! Почему сушилка не работает? - раздался из коридора бодрый окрик Ивана. Близко.
  • Я приду, - я попробовала коснуться щеки барона на прощание, потянула к нему лицо и руки, - я хочу, Максим.
  • Нет, - он сделал ещё шаг назад. Проверил машинально застегнуты ли галифе. Одернул вниз полы френча. Сказал негромко: - прости.

Нагнул низко светлую голову. Кудрявые пряди выбивались из туго заплетенной прически тут и там, как нимб. И вышел из комнаты.

Фух! Дыхание восстанавливалось с трудом. В ушах тикало. Настроение шкалило в самое горло и выплескивалось неуместным смехом. Бедняжка Вероника! Не видать тебе титулованного женишка. Не в этой жизни.

  • Привет, Ленька, - сказал Иван, входя в дверь. Приклеился взглядом к моим распухшим губам. - Рад тебе. Какими судьбами?
  • Мне нужно пятьдесят крон, брат, - не стала я ходить долго кругами.
  • Ого! Женщина?
  • Ну-у, - я поискала глазами что-то на потолке и засмеялась.
  • Дороговато начинаешь, братка, смотри избалуешь, - ухмыльнулся здоровяк, - но раз надо, значит надо.

Он, как пушинку, выдернул сумку из-под кровати. Отсчитал грубыми толстыми пальцами лиловые купюры.

  • Я верну, - я чуть было не чмокнула побратима в щечку, но вовремя одумалась.
  • Не парься, малыш. Когда разбогатеешь, я первый займу у тебя без отдачи, - Ваня пребольно приложил меня коленом пониже спины, отправляя на выход. Медведь!

Крайнее преступление снова совершила я, когда увела ключи от кабриолета из комнаты комэска. Кацман в деле краж и обманов оказался на диво бездарен. Обнаружив мои губы в известном состоянии, толстяк впал в меланхолию и жевание воротника. Сел в уголке моей спальни на жесткий венский стул. Что-то бормотал себе под нос и рисовал круги на штукатурке стены указательным пальцем.

В тесной душевой я разделась догола. Снова пыталась

разглядеть себя в отражении надоевшего оконного стекла.

Надо купить нормальное, обычное зеркало. Как это было у меня в Сент-Грей. Что-то часто я вспоминаю свою бывшую школу. Соскучилась? Тянет? В природе окончательно спустился поздний вечер. За стеклом стояла я. Белая фигура с красными губами на фоне квадратной плитки грязно зеленого цвета. Достал этот аскетизм мужского обитания! Но интересно! Что нашел во мне Максим? Как он вежливо­ небрежно отшил Веронику! А ведь ее фигура гораздо женственнее моей. Зато у меня черты лица тоньше, идеальнее. Плечи прямые, пацанские, попа с кулак. Вдруг барона все же мальчики заводят? Как он меня целовал! Внизу живота заныло мучительно-сладко, мужской аромат Макса прилетел в нос неизвестно откуда, не романтическая, осточертевшая цветочная гамма, отнюдь! Тот самый, острый, настоящий запах жизни. Я чуть слюной не захлебнулась. Я - хомо верус, пошлая, похотливая тварь. Я открыла холодную воду на всю.

  • Надо накрасить рот, - авторитетно заявил мой кавалер, - я погуглил. Теперь красят либо глаза, либо губы. Глаза красить все равно нечем.

Он вытащил из кармана пиджака разноцветные блестящие трубочки. Упер походя в комнате неудачливой подруги барона. Я хмыкнула, заметив среди красных и розовых оттенков черный тюбик для ресниц. Приблизилась в сотый раз к оконной поверхности.

  • Губы жирнее делай. Гуще мажь! - болел за дело всей душой Кацман справа и снизу, - если намазать губы, как следует, то можно многое наворотить!
  • В смысле? - могла бы я спросить, да рот занят. Я нарисовала лицо, как умела. Прошлась по комнате на каблуках. После долгого перерыва передвигаться в узких туфлях оказалось неожиданно приятно. Нога в шелковом чулке мелькала в высоком разрезе.
  • Чума! - констатировал Изя, доходя мне макушкой едва до

плеча, - ты девушка мечты!

Я сделала полный оборот кругом себя.

  • Послушай, Лёня, может это, ну его нафиг? - Изя заглядывал в лицо заискивающе и снизу.
  • Мне не идет? - спросила я высокомерно.
  • Выглядишь потрясающе! Не знал бы, никогда не догадался, ей-богу! - толстяк приложил обе красные лапки к мятой сорочке на груди. Уголки воротника были измочалены до полного бесчувствия. - Но я как-то переживаю...
  • Не плачь, Г ерш! Не съедят же нас, - я засмеялась, - подавятся по-любому.

Дождь прекратился. Выглянули звезды. По душе терпким холодком разливался кураж.

Заведение строго охраняло свою тайну. За тяжелые, красного дерева двери проникали только избранные. Те, что знали заветное слово. И народу тут хватало. Неяркие лампы низко освещали ловкие руки дилеров, выделывающих с колодами разные чудеса. В зеркальном буфете икра и клубника, сигары в черном хьюмидоре, многоцветие напитков в тяжелом и изящном хрустале. Недурно-недурно. Как в кино.

Я взяла своего мужчину под руку. Прижалась плотно бархатным бедром, заставив кавалера вздрогнуть. На фоне местной сверкающей пошлости и рядом с шикарной мной вечно помято-изжеванный Изя смотрелся вопиющим мезальянсом. Но мне нравилось. Сбивало чересчур навязчивый пафос нелегального казино. Я наклонялась и говорила Кацману в самое ухо, шепча и щекоча. Он довольно жмурился, как бездомный пес, попавший в случайное тепло. Мы чинно вышагивали вдоль разнокалиберных игровых столов. На нас обращали внимание.

  • Как ты узнал пароль?
  • Вероника сказала. Вернее, намекнула, вернее, я сам в ее ноуте нашел, - зачем-то стал оправдываться Изя, вертел взлохмаченной башкой по сторонам, норовил начать жевать рубашку и сам себя одергивал.
  • Ты почему так нервничаешь? - я поймала его беспокойную левую руку в полете к воротнику. - Откуда староста прогноза погоды знает про игорные дома?
  • Понятия не имею! - отмахнулся Кацман. И добавил тихо: - так я и знал.