Сандра

Вокруг меня разлетались алые занавески, перемежёвываешь с золотой бахромой, прозрачными, сухо звенящими бусинами, нанизанными на ниточку.

Я отодвигала их рукой в стороны, они отходили с сухим стуком, но всё было лишь затем, чтобы снова оказаться в окружении точно такой же прозрачной ткани, разлетающейся в сторону под дыханием сквозняка. Чем- то ткань напоминала языки пламени или стилизацию ручейков крови.

Мне не было страшно. Я знала , что впереди меня ждёт нечто столь же запретное, как и приятное.

Я не чувствовала, что иду босиком, но видела босые ноги. Ногти покрывал тёмный красный лак, почти в тон разлетающимся вокруг меня занавескам. На запястьях звенели браслеты, а вокруг обнажённых щиколоток и бёдер разлетались такие же алые лоскуты юбок.

Странная юбка, состоящая из множества разрезов или набегающих друг на друга лоскутов. Она была длинной, до самых щиколоток и совершенно свободной. Грудь крест- накрест перехватывала ткань, а в остальном я чувствовала себя нагой и совершенно свободной. Ткань того, что было на мне надето, скорее подчёркивало, пробуждая воображениё, чем скрывало моё тело.

Я знала, что иду к кому-то, кто прячется в одной из комнат за бесчисленными занавесками.

Впереди была небольшая чаша бассейна, окружённая свечами в китайском стиле - маленькие, плавающие в чаше разноцветные кусочки воска. Огоньки отражались от мраморной плитки и дробились по воде, засыпанцой розовыми лепестками. Крыши не было - куполом служило небо с тысячью острых звёзд. И сверху залетал ветерок, заставляющий мои свободно разбросанные по плечам волосы трепетать, как и юбки, горячим огненным факелом обвивающие мои ноги.

Я знала, что красива. Ослепительно хороша. Что всё окружающее меня лишь рама, а картина в этой раме я. И вся трепетала от ощущения власти и силы, что давала мне это красота. И в тоже время меня сжигало страстное томление. Я нетерпеливо озиралась по сторонам, в ожидании того, к кому спешила на свидание.

Мужские руки обняли меня сзади, прижимая к сильному, горячему, обнажённому телу. Они проскользнули под моими руками, сжимая тонкую талию, прижимая к себе с такой силой, что я чувствовала сильным мышцы и вздыбленную, как у жеребца, плоть - восставший символ мужества сладострастно упирался в ягодицы, возбуждая меня еще сильнее, хотя это и казалось невозможным и я застонала от наслаждения и нетерпения - мне не хотелось долгих прелюдий - я хотела, чтобы он взял меня как можно скорее, глубоко, сильно и страстно, заполнил темную пустоту, алчущую внутри меня, агрессивно и беспощадно, не позволяя сдаться в плен или отступить.

С талии руки переместились выше, накрывая возбуждённые и чувствительные холмики моих грудей, лаская их мягкими, круговыми движениями. На своей шее я ощутила касание горячих губ. Язык вычертил влажную дорожку над яремной веной. И от всего этого было так хорошо, что я расслабленно млела.

И руки, и губы, ласкали меня вместе с ветром,тёплым и таким же алчущим, но всего это было мало - слишком мало. Это лишь возбуждало, не удовлетворяя.

В нетерпении я накрыла ладонью жилистую руку и потянула её вниз, чему незнакомец охотно подчинился. Выгнувшись, я потянулась к его губам за поцелуем и наши губы соединились в тот же момент, когда его рука коснулась моего изнывающего от нетерпения лона, нескромного и алчущего прикосновения - любого. Меня пронзила острая вспышка наслаждения.

Не желая больше сдерживаться, я извернулась в его руках, скользя ладонями по гладкому, словно умасленного какими-то экзотическими кремами или маслами, телу. Прижаться к гладкой, словно на барабан, плотно натянутой на мускулы, коже, было чистым кайфом. Я касалась её ладонями, щеками,и губами млея от экстаза и чувствуя, как с каждым касанием всё сильнее наливается кровью низ живота,томительно ноет. Я забросила ноги ему на спину,и он легко принял вес моего тела на себя, подхватывая и поддерживая. Он легко вошёл в меня, но...

Я ничего не почувствовала. Потому что, чёрт всё подери, это был сон. И в этот пикантный момент он решил с треском развеяться и пришлось проснуться, злой, разочарованной и неудовлетворённой.

Естественно, никаких занавесок, никакого бассейна и свечей. Я была одна в своей спальне. И никакого звездного неба тоже не фига не было. Какое небо? Надо мной бог знает сколько футов земли.

Что говорится, крутой облом. Очень крутой. Даже жестокий. Прям смешно.

Простыни я все сбила. Они были влажными, да и я сама - тоже. Неужели неутомимый семейный темперамент, неугасимый и неуёмный в своих сексуальных аппетитах, что до сих пор спал во мне мёртвым сном, решил дать о себе знать? Вот ведь не было напасти? Только этого мне и не хватает.

Хотя, чему тут удивляться? Я живу в окружении похоти, где все спят со всеми не таясь, без всякого стыда и так с утра до вечера. Удивляться остаётся тому, что до сих пор ничего подобного со мной не случалось

Если бы в моей комнате было окно, я бы его открыла, чтобы вдохнуть полной грудью воздух и хоть немного успокоиться, но в этой проклятой жизни у меня даже долбаного окна не было.

Зато был кондиционер. Дёрнув за рычаг, я впустила в комнату облако холодного воздуха, а потом, потянувшись к

пачке сигарет, закурила - единственный порок, что я себе позволяла. Алкоголь внушал мне отвращение - у меня перед глазами был пример тому, чем всё это заканчивается. Моя упившаяся до смерти мамочка была отличной демонстрацией того, как жить не надо.

Она ведь тоже не родилась шлюхой и стервой. В раннем детстве, кажущемся сейчас бескрайне далёким, я иногда вспоминаю, как она играла с нами, проявляя нечто, похожее на нормальную родительскую любовь. Странно, что пока Виола была жива, я этого совсем не помнила. А потом от неё ничего не осталось - красивая самка, интересующаяся только кайфом и сексом.

Не хочу. Не хочу превращаться в нечто подобное. Наверное, это фамильное сумасшествие - склонность к риску, эротомания, тяга к запретным удовольствиям. Но никто из нас не удержался на грани. Никто.

Ненавижу! Ненавижу то, что меня окружает и то, что есть во мне. А что есть во мне? До сих пор только ненависть, глухая, как стена, ко всему, а к тому, к чему я не испытывала ненависти, я чувствовала глубокое отвращение и презрение. И сама я не исключение.

Меня тошнило от самой себя, я старалась не признаваться в этом себе даже наедине с собой, но лгать себе - трусость . У моего ночного визитёра вполне было имя,и я явно представляла себе лицо того, с кем так жарко начала и, слава богу, закончила разочаровывающим пшиком.

Мне снился Ливиан. Мой родной... ну, ладно, не родной, сводный брат. Признать этот факт приходилось, но принимать его я была совершенно не готова. Можно, было, конечно, возненавидеть Ливиана. Ненавидеть - это вообще легко. Но, положа руку на сердце, его вины в происходящём не было. Ну да, он бросал на меня тяжёлые, огненные взгляды, но, когда не был пьян или под кайфом, держался более, чем прилично.

Должно быть, меня вывел из себя наш разговор. И близость его тела, хотя ничего ведь не было, кроме пары намёков.

Всё дело в одиночестве. Ведь , если подумать, я совсем одна. Мне не за что цепляться, не за что держаться и не для кого жить. А вокруг, как болото, бесконечный порок. Сотни мужчин, пускающие на меня слюни, как псы с голодухи на куропатку. Отец держал их на коротком поводке, а мне разрешалось убивать в любом порядке и как захочу, быстро или медленно, любого, кто посягнёт, мать твою «на мою честь». После того, как я в двенадцать лет показательно отрезала яйца одному не в меру горячему воздыхателю, досаждать мне стали меньше.

В двенадцать лет я была жёстче, чем сейчас. Сейчас я бы так не поступила. Наверное.

Я была чем-то ценным, вроде приза, хранящегося до особенного случая. Моя девственность была предметом торга и определённого фетиша. Даже и не знаю, как отец отнесётся к тому, если я вдруг лишусь такой ценной ценности. Это ему можно родного сына шпарить. А мне полагается быть пай- девочкой.

И в чём-то он прав. Стоит спустить одну собаку, как ломанётся вся стая. А там... вдруг со временем превратишься в Виолу?

Мужчинам прощается многое, женщинам, наоборот, многое не прощается. И я не хочу сетовать за феминизм и искать справедливости. Я хочу избавить от наваждения - влечения к Ливиану. Мне это не подходит. А как это сделать? Не встречаться не получится. Хотя, по возможности, буду его избегать.

Может быть , если лишиться девственности и понять, что реальность ничего общего с моими снами не имеет, как оно реально на самом деле всегда и бывает, это наваждением меня отпустит? Попробовать имеет смысл. Мне и самой, как гусенице в коконе,тесно в этой клетке. Как говорила Синтия - секс это всего лишь одно из естественных потребностей организма, не стоит не стыдиться его, ни ставить на пьедестал.

Но, как ни крути, всё не так просто. С другой стороны - мой отец содержатель «Астории» и там всегда можно найти смазливого мальчика, способного справиться с деликатцой проблемой без лишних вопросов, искусно и обстоятельно. Мерзко ли это? Может быть. Но я не позволю мучить себя нереализованным фантазиям и назойливый снам. Не существует нерешаемых проблем.

После смерти Виолы я старалась не завтракать в нашем милом семейном кругу. Но чтобы выйти, приходилось проходить через ту небольшую комнату, что заменяла нам гостиную. А пройти невидимкой и без неприятностей доводилось редко.

И в этот раз, как и в другие, не удалось.

Рэй с Энджелом, оба без рубашек, то ли целовались,то ли делились кровью друг с другом, но выглядела это... выглядело это, как будто два красивых мужика просто страстно целуются и обжимаются друг с другом. И всё бы ничего, но когда один из них твой отец, а другой - твой брат, а ты, в общем-то не вуайеристка, то это бе-е-е.

Рэй, приподнявшись над Энджелом, бросил в мою сторону тяжёлый взгляд.

  • Ты куда? - строгим голосом вопросил он, как почётный отец семейства, застукавший гуляющую дочь за поздним возвращением домой.

Губы у обоих были в крови. И на телах ещё зияли не зажившие раны. На полу красным маслянисто поблескивал острый кинжал. Развлекались мальчики.

Добро пожаловать в психушку. Будет весело.

  • В школу, папочка, - сладким голосом пропела я. - Ты ведь не возражаешь?
  • На самом деле - нет. Это просто был повод заговорить.
  • Окей. Хотя зачем тебе со мной говорить сейчас, ума не приложу.
  • Хочу сообщить, что твоя драгоценная Синтия выжила.
  • Так во что вы тут празднуете? - пожала я плечами. - И, к слову, она не моя драгоценная. Это ты на ней женат. Я так поцимаю, Энджел сегодня в школу снова не идет?
  • Ты пойдёшь в школу? - весело поинтересовался Рэй.

Его, видимо, это забавляло. А меня нет. Мне было ужасно

тошно. Когда единственный человек, которого ты любишь, позволяет отламывать себе последние крылья и еще радостно это приветствует...

  • Конечно, нет.

Еолос у Энджела был ленивый. Нет, не так. Он был под таким кайфом, что едва ворочал языком. Будь он обычным человеком, наркотики бы его уже прикончили.

После смерти Виолы, когда Энджел ни с кем не трахался - а делал он это почти постоянно, он пил, когда не пил - кололся, а если не кололся - то снова трахался. Десерт - вечера в обществе Рэя и Ливиана, всегда готовых проявить фантазию в накручивании кишок на люстру.

Милый братец был совершенно невменяем. Он нарывался на драки, приключения,и неприятности. То, как он порою себя вёл с людьми... он иногда был хуже Рэя. С учётом того, что Энджел был единственным человеком, к кому я вообще была в этой жизни привязана...

В общем, я до сих пор с собой не покончила только из чистого упрямства. Эта мысль приходила на ум всё чаще и чаще, я гнала её, как слабость, но она возвращалась, будто кто- то нашептывал мне: «Если не сделаешь это сейчас, станешь такими, как они - твой отец, твой брат - все твои братья. Жалкими подстилками для всей желающих, истерично вскрывающими чужие глотки и возможно, от этого тоже получающие нездоровое удовольствие. У них всё завязано на сексе. И это только дело времени. Ты станешь такой же».

Я гнала от себя их, как тень. Но они упрямо возвращались. И я рисковала, нарушая правила на мотоцикле или ввязываясь в самую гущу драки во время бандитских разборок. Но меня всегда прикрывали, к тому же выучка была соответствующая - я каждый раз выходила сухой из воды. Почти с сожалением.

Такое поведение неженственно, я знаю. Но я как-то и не чувствую себя маленькой, хрупкой и беззащитной.

  • Сандра? - окликнул меня Рэй, отбрасывая от себя руку Эндящла, старательно тянущего его назад, вернуться к себе. Видимо, с тем, что бы продолжить их развлечения, чем мы они не были. - Ты в порядке?
  • Обалдеть! Вопрос на миллион! В порядке ли я? После того, как попыталась стать ведьмой, продала душу дьяволу, попыталась воскресить свою сучку-мать, которая так неудачно последний раз кайфанула, а потом наблюдала за пожаром, думая, что другая сучка-твоя жена, наконец-то сгорит? После того, как каждый день наблюдаю за тем, как мой брат-близнец загоняет себя в могилу, а ты радостно ему помогаешь? Находясь во всем этом бедламе с утра и до вечера без надежды когда-нибудь выбраться и жить нормальной жизнью среди нормальных людей, потому что, хочу я того или нет, но я не нормальна? В порядке ли я? - всплеснула я руками. - Конечно. Не вопрос. Я в полном порядке. И мои оценки тому яркое свидетельство.
  • А что с твоими оценками?
  • Спаси, что спросил, папочка. Ты не поверишь, но я круглая отличница и одна из лучших учениц в школе.
  • Это странно, конечно, но... я верю.
  • Благодарю. Ты - супер-папа. Ты разрешаешь мне учиться и ходить иногда на занятия, а мог бы и запретить. Ведь ещё столько глоток у конкурентов не перерезано.
  • Что с ней сегодня такое? - нахмурившись, спросил Рэй у Энджела.

Тот пожал плечами, играя мышцами:

  • А я почём знаю? Может, приснилось что-то не то? - с усмешкой протянул он, глядя на меня своими вытягивающими душу, порочными глазами.
  • Да пошёл ты! Пошли вы оба! Два чокнутых урода! Чтоб вы оба сдохли!
  • И тебе хорошего дня, сестрёнка.

Показав ему фац, я вышла, хлопнув дверью.

Настроение у меня было отвратное. Вот просто хуже не

бывает.

Я лишь сильнее утвердилась в своём решении проститься сегодня с моей опостылевшей невинностью. Я знала, что Энджел в своём нормальном состоянии этого бы не одобрил. Но мой брат словно умер, а этому зомби на его месте на всех и всё было плевать.

Он бросил меня. Бросил и пошёл в разнос. Я понимала , что стояла за ним почти то же разрушительное чувство самоуничтожение, что, как ржавчина, разъедало и мою душу. Понимала , что он держится от меня подальше не только потому, что злится, а потому, что не хочет тянуть меня за собой. Но мы - близнецы. Мы чувствуем друг друга даже на расстоянии.

Интересно, что чувствует Рэй теперь, когда его близнец мёртв? Надеюсь, ему тошно. Должно быть тошно.

Он всегда держал меня страхом за брата. Каждый раз, если за мной была провинность, наказание доставалось Энджелу. И чем старше мы становились, тем изощрённей делались последние.

Но теперь чего бояться? Похоже, Энджелу нравилась эта боль и для него она стала ещё одним наркотиком. И у меня больше нет тормозов. Когда по-настоящему не боишься смерти и не хочешь жить, ничто не способно напугать.

День в школе шёл как обычно. Пока мы не столкнулись с Ирис. Вернее, как столкнулись. Она явно меня поджидала. И предмет, о котором она хотела поговорить, был очевиден и вероятен - только одна тема могла нас связывать.

Мой брат.

Признаться, было время, когда я возлагала на эту девушку большие надежды. Ирис была ослепительной красоткой. Вот просто - ослепительной, ну хоть картину пиши. Женственная и мягкая, как кошка, с кошачьими же коварными повадками и глазами такого оттенка, какого мне не доводилось видеть в жизни ни у кого другого - прозрачный и фиолетовые, будто цветущая сирень, в гибких, упругих, будто всегда влажных ресницах.

Была бы я мужчиной, я бы в эту девчонку влюбилась за одну внешность. У брата в момент их знакомства был «здоровый» период. Он был практически полностью вменяем, и я надеялась, что ему, благодаря Ирис, удастся задержаться в этом состоянии.

Но... увы! Ничего не вышло, кроме того, что в полку Разбитых Сердец стало на одну страдалицу больше.

  • Привет, - кивнула она мне, перехватывая сумку на плече.
  • Привет, - нехотя откликнулась я.
  • Мы можем поговорить?
  • Конечно, - я кивком пригласила её сесть на стул рядом. - Так понимаю,ты хочешь поговорить об Энджеле? Если хочешь узнать о нём что-нибудь... откровенно говоря, мне нечего сказать ничего ободряющего.
  • Я знаю. Ты не бойся, я не собираюсь тебе надоедать плаксивыми разговорами о том, как меня бросили. Сама виновата.
  • Конечно.

Ирис удивлённо стрельнула в меня своими невероятными глазами, а потом расслабилась, поняв, что это всего лишь сарказм, а не констатация факта.

  • Каждый раз, ошибаясь в мужчинах, винить можно только себя. За то, что хотела любить и найти опору в пустоте. Нужно учиться стоять на собственных ногах.
  • Я запомню, - сухо сказала Ирис, решительно поднимаясь, что бы уйти.

Моя рука молниеносно сомкнулась на её кисти:

  • Ты хотела мне что-то сказать.
  • Ах, это? Забудь. Я сама справлюсь.
  • Конечно, справишься. Я не сомцеваюсь, но сказать-то ты хотела - что?
  • Я беременца.

Это было как гром среди ясного неба. Отчего-то казалось очень странным и страшным. Неправильным, как искажение пространства.

  • Что?. - машинально сорвалось с губ.
  • Я беременна. Срок уже почти два месяца. Не то, чтобы я на что-то надеялась и просила как-то поучаствовать в проблеме, сама справлюсь... просто подумала, что он имеет право знать.

Я молча с жалостью смотрела на бедную девушку. О, господи ты боже мой! Какой ужас! Конечно же, она надеялась... влюблённость и всё такое... но вся правда в том, что лучше, гораздо лучше не надеяться. Я на мгновение попыталась представить Энджела отцом и меня замутило от отвращения. Видела бы она его! Нет, ей лучше такого не видеть!

Не знаю, что было написано на моём лице, но обычно спокойная Ирис была явно расстроена и даже напугана моей реакцией.

-Я... наверное мне не следовало тебе об этом говорить.

  • Смысл об этом сокрушаться? Ты же сказала.
  • Прости. Мне не следовало тебя впутывать. Ты не при чём. Я сказала, что разберусь с проблемой сама.
  • Если ты думаешь про аборт - у тебя не получится. Лучше даже и не пробовать. Наше проклятое семя так просто не вытравить. Скорее,ты убьёшь себя, чем избавишься от нежеланной беременности.

Мой голос звучал гораздо суше и злее, чем мне бы того хотелось. Но я не умею быть доброй. Даже когда хочу. На самом деле мне было девушку очень жаль.

  • Ты говоришь странные вещи.
  • К сожалению, я знаю, о чём говорю. Если в твоём чреве девочка, то шанс есть, но сыновья у этих выродков рождаются в любом случае.

Она невольно закрыла живот рукой под моим взглядом, словно защищая от меня своего ещё нерождённого ребёнка.

  • Мне очень жаль, но тебе придётся родить этого ребёнка. Ирис. В свою очередь могу помочь деньгами и...
  • Я найду деньги.
  • Не так-то легко бывает их найти. Не проявляй излишней гордости. Это ни к чему.
  • Ты ничем мне не обязана, мы с тобой не подруги, Сандра и я не хочу тебя ничем обремецять. Просто... просто ты расскажешь ему о нашем разговоре?

Ей не обязательно было называть брата по имени, я и так поняла, что оца имеет в виду.

Я уныло покивала головой:

  • Конечно, расскажу. Но, Ирис, не рассчитывай на то, что он поведёт себя как порядочный человек. Я люблю Энджела, видит бог, но... как бы я его не любила, он не из тех отцов, которых можно пожелать ребёнку.
  • Я заметила, что он далёк от идеала.
  • Но ты всё еще влюблена в него.
  • Какая разница - влюблена я в него теперь или нет?! Я... мне всего семнадцать, Сандра. Я не готова стать матерью- одиночкой. Он тоже несёт за это ответственность.
  • Ты что? В суд на него хочешь подать? Только не это, Ирис! Даже не упоминай об этом при нём! Он ужасный упрямец и бросать ему сейчас в его состоянии вызов худшее, что ты можешь сделать.
  • Я не хочу бросать ему вызов. Я... я сама не знаю, чего я хочу. Мы были с ним вместе от силы три раза! Ну как такое могло случиться? И почему именно со мной?

Я понимала, что вопросы заданы не мне. И не пыталась на них ответить.

Сверху начал накрапывать дождь, собирая пыль в мелкие комочки. Я смотрела на них и жалела эту девушку всем сердцем. Я бы врагу своему могла пожелать такого, как мой брат, в отцы ребёнку. Представить Энджела отцом семейства невозможно. Даже сказать ему об этом? Не могу представить себе его реакции. Вернее, очень хорошо представляю. И от этого тошнее вдвойне.

- Ладно, мне пора. Звонок звенит на следующий урок.

Она шла к корпусам школы, втягивая голову в плечи под налетающими порывами ветра и дождя.

Мы всего только школьники. Нам семнадцать. У неё нормальная семья. Как они это воспримут? Как она скажет матери? Ну почему этот чёртов придурок не мог держать свою ширинку застёгнутой?! Мало ему шлюх?! Зачем же нормальных девчонок портить! Вот как сдержаться и не прибить козла на месте?

ГЛАВА 8. Сандра

Весна в этом году выдалась холодной и дождливой, как моя жизнь. Но гонять на Харлее мне это нисколько не мешало. Правильная одежда и настроение, как правило, решают все проблемы.

Я - Кинг и я привыкла брать от жизни то, что хочу без страхов и колебаний. По-крайней мере в это я верила столько, сколько себя помню. Но в последнее время что-то очень сильно во мне надломилось . Может быть уверенность в том, что ад точно есть внушил мне страх? Хотя, цет, дело не в страхе. Я не боюсь ни боли, ни кары. Просто тошно от того, что окружает и хочется вырваться как птица из клетки, да беда в том, что не знаю, куда лететь.

Самые надежные темницы те, на которых нет замков. И да - ад точно заперт изнутри.

Мне было тошно и гадко от признаний Ирис. Было ли чувство, что я испытывала к ней состраданием? Не знаю, не уверена. Сострадать, значит переживать чью-то беду с кем-то. Не уверена, что я могу разделить с этой девушкой её боль.

Нравилась ли мне Ирис? Да. Потому что она соответствовала моим целям. Но как оружие она не сработала,и почему меня должна интересовать её дальнейшая участь?

Я могу больше никогда её не увидеть и не услышать. И этот ребёнок - даже если родится, даже если будет похожим на нас (особенно если будет похожим на нас!) какое мне до него дело? Я ненавижу нашу кровь. Если бы только можно было выжечь её из собственных вен! Сделала бы, не колеблясь .

Пытаясь удрать от терзающей меня злости, раздражения и боли, я до отказа выдавливала педаль газа, и машина подо мной ревела, послушно маневрируя в потоке машин.

Я двигалась вперёд абсолютно бездумно и бесцельно. Всё вокруг казалось серой декорацией, в то время как основное

действие происходило у меня в голове. И мне было безразлично, какие картинки мельтешат перед глазами. Главное, чтобы они двигались, менялись, лишь бы движение не останавливалось и не замирало.

Выехав за город, я по серпантину поднялась на одну из небольших сопок. Отсюда город был виден как на ладони и с особые дни создавалась иллюзия, будто ты паришь над ним, как птица. Особенно красиво здесь бывало в темноте, когда город переливался огнями, как ёлочная игрушка. Но только не сегодня. Сегодня день был такой, когда на передний план выходило всё серое и невзрачное.

Я понимаю злых духов, готовых уничтожить человеческую цивилизацию. Эксперимент не удался. То, что должны было стать божественно прекрасным, выглядело гротескным и разочаровывающим. Больше всего жалкие людишки напоминали червяков, копошащихся в мусорной куче. Мы придумываем себе тысячу занятий и оправданий, но на самом деле мы всего лишь био-мусор. Поесть, поспать, размножиться. А лучше просто потрахаться без обязательств. И так изо дня в день. Какая скука! Душу у нас маленькие как гандоны - ни глубины, ни широты мысли.

А самое мерзкое я могу презирать людишек, но я и сама «людинжа» - такая же мерзкая, гадкая. И да, я не имею ничего против очищающего божественного пламени. Это хотя бы будет ярко. И быстро.

Но ничто конца света не предвещало. Всё было по-прежнему будничным, серым и тягучим, как потерявшая вкус и запах, липнущая к зубам жвачка.

Поехать что ли в Асторию и немного развлечься? Людишек развлекают необычные трюки, на которые способны только мои проклятые да чокнутые братья. Не будь они моими братьями, меня бы это тоже, наверное, развлекало?

На самом деле в Асторию ехать тоже не хотелось, но тут либо бордель, либо бункер, полный бандитов - либо продолжать

торчать тут, на семи ветрах и под периодически принимающимся накрапывать дождиком?

Я приехала в нашу обитель удовольствий, приносящий одну из самых больших статей дохода часов около восьми. Сумерки уже плавно перетекали в темноту,и на парковке, несмотря на то, что официально мы откроемся гораздо позже, машину ставить было уже негде.

Впрочем, как свой человек, я всегда заходила с чёрного хода.

  • Добрый вечер, Сандра, - приветственно улыбнулся мне управляющий, очень старательно изображая радость, и тени которой не испытывал.

Мой появление для него было лишней головной болью. Зачастую местные сутенёры просто не знали, как ко мне относиться, но знали одно - неверный шаг, взгляд, слово и могут поплатиться не только местом, но и головой. А ещё, зачастую, нанося визиты, я ссорилась с Энджелом. И это приводило его в плохое настроение. А плохое настроение Кинги никогда не стеснялись срывать на тех, кто подворачивается под руку, а потому каждый раз мой приезд был для них как стекловата в трусы и грозило обострением геморроя.

  • Чем обязаны радостью видеть вас?

Он меня раздражал.

  • Уйди, болван, - устало мотнула я головой. - И пошли кого- нибудь привести в порядок комнату, в которой я иногда ночую. Возможно, что домой я сегодня не поеду, - ещё сильнее порадовало я его, вгоняя из просто белого в синий цвет лица.

-Но...

  • Уже поздно. Я замёрзла, голодна, хочу успеть принять ванну до начала представления. Сегодня ведь выступает Энджел?
  • Да, мисс.
  • Ой, хватит! Хотя, ладно, мисс - так мисс. Только миледи меня не называй, ведь у маразма должна быть граница. Брат уже приехал?
  • Да. Давно уже.
  • Отлично. Мне нужно с ним поговорить.

Видно, этого-то мой собеседник и опасался.

-Э... но ваш брат... он... он не один.

  • Хватит блеять, как овца. Он редко бывает один.
  • Я хочу предупредить, что... он не один...
  • Думаешь, с одного раза до меня плохо доходит? У тебя не настолько плохая дикция, как ты думаешь.
  • Дикция - дикцией, но в прошлый раз ваш визит закончится тем, что разнесли всю комнату.
  • Не преувеличивай, - усмехнулась я. - Хотя, знаешь,ты мне льстишь. Да, умею я отвести душу, когда в настроении. Но обещаю - сегодня постараюсь держать себя в руках. И пока я займусь психотренингом по развитию сдержанности и толерантности, будь любезен, пошли уже кого-нибудь убраться в моей комнате. И пусть не забудут включить радиатор отопления. Терпеть не могу сырость и холод.
  • Как пожелаете. Ваш брат...
  • Не стоит меня сопровождать. Я прекрасно помню, где находится его комната.
  • Мисс Кинг!...

Да кто бы его слушал? С трудом удержавшись от того, чтобы не показать ему фак, я ловко нырнула в порочное чрево самого дорого борделя в городе. Клиентов пока тут не было, все свои. Да и то вялые, как мухи. Порок с изнанки, да еще тот, который за деньги, а не из любви к искусству, на самом деле скучнейшее на свете зрелище. Ночные феи, на которых не успела просыпаться ночная пыльцы, мало чем отличаются от обычных девчонок, зачастую не всегда с чистой кожей и избытком подкожно-жировой клетчатки,именуемой целлюлитом. Стриптизёры, не успевшие натянуть кожаные сексуальные штаны и умаслить накаченные стероидами мышцы блестящими маслами, выглядят обычными студентами,

а не машиной для любви. И всё это мельтешит и бегает, как мошки перед глазами.

Женская половина дома при моём появлении постаралась предусмотрительно скрыться в своих «рабочих» номерах, а мужскую так и распирало неосмотрительно со мной поздороваться, а то и проявить рыцарские качества. Ну, дверь там открыть или норкой красиво шаркнуть в лучших традициях бабского бульварного чтива разыграть мачо-самца.

Рыцарские и лидерские качества. Ага! У мальчиков? Из борделя? Которые продают свою задницу за деньги (если особенно повезёт, кто-то продаст свой член, но задницей им работать приходится чаще). Чувство собственного достоинства, в оной части тела побывавшее, аромат имеет соответствующий. И если и существуют на свете дурищи, согласные пускать слюни на этих красавчиков - это их дело. Я общественными туалетами и людьми никогда пользоваться не стану.

  • Красавица, могу чем-нибудь быть полезным? - высокий качок с рассыпавшимися по плечам золотистыми волосами и голубыми как васильки глазами опрометчиво вырос на пути.

Голос у него был бархатный, будто ласкающий. И вообще, образ у сорокалетних дамочек идущий нарасхват.

Когда мне будет сорок, может и я куплюсь . Хотя - вряд ли. Не люблю искусственные йогурты, а ещё меньше - надутые стероидами мышцы. Природы не терпит обмана, и с комплект к такой рельефно-скульптурной мускулатуре обычно прилагаются трёхдюймовый член и одна извилина в мозгу.

  • Безусловно, - коротко кивнула я в ответ. - Будь любезен, отойди сам в сторону и тогда мне не придётся марать о тебя руки.
  • А что это мы такие неласковые? - улыбаясь во все сверкающие, явно у дорогого стоматолога отшлифованные зубы, рыкнул он голосом мурлыкающего леопарда. Ну, как он это сам себе представлял.

Откровенного говоря, я была только рада. Мне не терпелось

на кого-нибудь выплеснуть скопившуюся за день агрессию, только повод дай.

  • Ошибаешься. Это я очень ласковая. А неласковой я буду, если станешь и дальше мне досаждать.
  • Девочка,тебя не учили разговаривать вежливо? - скрестив руки на груди, презрительно фыркнул он, меряя меня взглядом настоящего альфа-самца.

Ну, как он это себе представлял.

  • Не-а, - надув большой пузырь жвачки я громко хлопнула им ему почти в лицо. - Меня всю жизнь учили прямо противоположному.
  • Оно и видно. Ты из какой глубинки выползла? - презрительно скривился он.
  • Тебе-то какая разница? - по мне, так очень резонно заметила я. - Тебя должно интересовать другое.
  • Что же?
  • Например, сколько долларов тебе будет стоить твоя разбитая смазливая физиономия, если ты сейчас же не уберёшься с моей дороги.
  • Слушай, ты в своём уме? Да ты хоть знаешь, с кем говоришь?!
  • He-а. И мне, если честно, глубоко пофиг.
  • Боюсь, мне придётся кое-чему тебя научить, - двинул он меня плечом.

Опрокинуть этого бегемота на пол и вдарить ему по яйцам дело одной минуты. Как я и предполагала, вся его искусственная мышечная масса совершенно бесполезна, как любая бутафория. И, как любой пидор, терпением и стойкостью наш красавчик не отличался. Взвыл не своим голосом,так что оставалось только брезгливо передёрнуть плечами.

  • Ты! Чокнутая сука! Какого?..

Я снова передёрнула плечами:

  • У тебя был шанс закончить этот вечер иначе.
  • Сандра?! - появившийся в конце коридора менеджер как тайфун на побережье или скорая помощь на пожар, нёсся к нам со всех ног.

На лице у бедняги крупными буквами было написано : «Так и знал, что будут проблемы».

  • Ну что ты творишь?!
  • А что я творю? Он мне не понравился.
  • И потому ты решила вывести его из строя?! Ему ж еще работать! Ты знаешь, сколько девочек на него сегодня записалось? И что теперь?!
  • А что теперь? Встанет, отряхнётся, пойдёт оприходует наших курочек, правда, Микки?
  • Я не Микки!
  • Да без разницы, кто ты. Вставай, давай.
  • Зачем ты вообще к ней полез? - причитал наш честный труженик, помогая подняться на ноги нашему второму честному труженику. - Вы бы могли и помягче относиться к людям, работающим на вас.

Он меня отчитывал? Обалдеть!

  • Хватит причитать, словно нянька на лавочке. Ничего с твоим сокровищем не случится. Еосподи, до чего нежные нынче пиончики цветут в нашем борделе, - с презрением протянула я. - И вообще, почему твои люди пристают к леди, что их об этом не просили? Разве это не идёт вразрез с Уставом заведения?
  • Я к тебе не приставал! - протестующе застонал мой герой.
  • Помолчи, пожалуйста, - по-кошачьи фыркнул на него менеджер.

А вообще,из него бы вышла отличная нянька в детском саду. Трепетная, терпеливая, внимательная. Такой талант пропадает! Но что поделать, если в борделях платят больше?

  • Ладно, мальчики. Мне пора. Может, ещё увидимся. Когда приду провести ревизию в твоих бухгалтерских записях, Фрэнк, - подмигнула я побледневшему менеджеру-сутенёру, который, конечно же, мухлевал и воровал.

Всё мухлюют и воруют.

Послав красавцам воздушный поцелуй, я толкнула заветную дверь и вошла в комнату к Энджелу.

Не знаю, как в других борделях, но в Астории в комнатах царит очень своеобразная атмосфера. Не думаю, что это именно папочка заставил поселиться «в номерах» стиль ампир, полагаю, он таким всё приобрёл.

Всюду тут торжествовало парадное, военно-триумфальное торжество имперского стиля - классицизм в сочетании с удушающей помпезностью - лавровые венки, скрещенные копья и мечи; роскошь и мощь, превосходство и демонстрируемое величие. Всё это , если подумать, очень забавно смотрится , если исходить из главного предназначения этого увеселительного заведения.

Комната, в которой мой дорогой братец предпочитал проводить свои «рабочие будни», ничем не отличалось от других. Та же массивность и монументальность, колонны, сфинксы, орнаменты и рельефы. Комната отличалась простором - не в пример нашим подземным камерам. Здесь были очень высокие потолки и окна, оформленные гардинами из лёгких шёлковых тканей и многослойными бархатными шторами с драпировкой, естественно, цвета пурпура с позолотой.

Взгляд скользнул по стенам с фактурными обоями, имитирующими шёлковую ткань со строгим орнаментом. С центра потолка свешивалась массивная хрустальная люстра, вокруг которой потолок был задекорирован гипсовым орнаментом с позолотой. Множество светильников с хрустальными подвесками, бронзовые часы, зеркало над камином - всё наличествовало.

К моему приятному удивлению, Энджела я застала не в постели. И, к полному моему удовольствию, он был один.

Когда я вошла, он сидел перед зеркалом и красился. Ну,

ладно, не красился - гримировался. Как по мне, с его внешностью можно было обойтись и без краски, но что я понимаю в высокой работе актёра низкого жанра?

Подведённые глаза блестели еще лихорадочной, словно горели с белого лика, как два светоча. Подводка делала его взгляд жёстче и порочнее, будто подчёркивая порочную, сводящую людей с ума красоту. В этой красоте сквозило нечто бесполое и в тоже время крайне сексуальное.

Энджел уже успел переодеться к вечернему представлению. Чёрные кожаные брюки сидели на нём как влитые, а ярко- красная рубашка придавала дьявольское очарование.

Как хорошо быть сестрой этому чуду. Можно искренне к нему не вожделеть. Но плохо то, что он мне слишком дорого - дороже, чем я согласна это признать. Никому не понравится видеть человека, которого по-настоящему любишь, в таком образе - порочное саморазрушение.

  • Сандра, - он не оборачивался, а смотрел на моё отражение в зеркало. - Что-то случилось?

Я пожала плечами и скрестила руки на груди, выставляя ногу вперёд, на каблук, покачивая им.

Естественно, Энджел ждал объяснений. Я редко заявляюсь в Асторию, потому что ничего хорошего для себя не жду. Тут всё пропитано развратом, похотью и деньгами и даже то, что эти деньги рекой льются на счета Рэя, не слишком меня утешает. Особенно сложно смириться с тем, что основой всего этого боль Энджела.

Его многочисленные любовники не способны меня порадовать. Поделать с этим я ничего не могу, поэтому Асторию я, за редким исключением, обхожу девятой дорогой. Кроме особенных и редких случаев.

  • Ты спрашиваешь из вежливости или действительно ещё способен о чём-то тревожиться? - с сарказмом цежу сквозь зубы.

Увы! Но это привычная для меня манера поведения. Даже

когда я хочу вести себя иначе, у меня не получается. Сарказм и жёсткость - моя броня, позволяющая окончательно не сойти с ума.

  • Это хорошо. Значит,ты ещё способен иногда соображать. И эта одна из причин моего появления здесь, дорогой братец.

Приблизившись, я встала перед ним, прислоняясь к столику, на котором стояло множество косметических принадлежностей. И не косметических - тоже. Бегло скользнув взглядом, я заметила и кокаин, лежащей на тонкой папиросной бумаге и опиаты, предназначенные для внутривенных инъекций.

  • Перед работой тебя ещё можно застать в относительной трезвости. Не совсем, как стёклышко, конечно, но еще способного хотя бы воспринимать информацию.
  • И что за информацию тебе так не терпится мне сообщить?

- спросил он, в свою очередь скрещивая руки на груди, словно отзеркалившая мою позу.

Можно было бы подумать, что он насмехается и делает это нарочно, но, скорее всего, Энджелу просто так было комфортнее. Как и мне. Нам одинаково нравятся многие вещи, потому что мы - близнецы.

  • Я сегодня была в школе.
  • И что? Ждёшь от меня поздравлений? - хмыкнул Энджел, выгнув бровь.

Ну, куда ж лирическому герою да без картинно заломленной брови? Правильно. Никуда.

  • Ко мне подкатила Ирис... хоть убей, не могу вспомнить её фамилию. Но это ведь и не нужно, да? Ты ведь помнишь Ирис?
  • Конечно, помню! - раздражённо поморщился Энджел. - Помню, хотя и не совсем понимаю, какое это сейчас имеет значение?
  • Она сообщила мне новость. Говорит, что беременна.

Не знаю, какой реакции я ожидала. Вероятнее всего -

никакой. Возможно, что он отмахнётся, посмеётся или проигнорирует возможное отцовство. «С чего ты взяла, что это мой? А если и мой, то какая разница. Это её проблема».

Но Энджел ничего не говорил. Он не усмехался и не смеялся, его лицо оставалось серьёзным, даже сумрачным, а благодаря щедро-подведённым глазам в нём появилось что-то драматическое, как в героях байронического типа.

Время шло, а он по-прежнему не говорил ни слова.

  • И что? Ничего? - передёрнула плечами.
  • Ты чего-то ждёшь от меня? - отвёл он глаза.
  • Ну, да... реакции, наверное.
  • Какой?
  • Хоть какой-нибудь. С одной стороны, при твоём распущенном образе жизни это обязательно должно было случиться и остаётся только подивиться, почему случай первый?

Он по-прежнему молчал и сидел почти неподвижно. Многое бы я дала, чтобы забраться к нему в этот момент в голову. Не из любопытства. Просто хотела знать, что он в этот момент чувствует. Способен ли чувствовать хоть что-нибудь и принимать на себя ответственность.

  • Вот почему именно она? - закусил он голову, опуская густо подведённые ресницы.
  • Ну, наверное, с другими твоя голова была не так сильно затуманена, и ты не забывать хоть как-то предохраняться? - выдвинула одно из предположений я. - Что ты планируешь делать дальше? Или, хотя нет, постой, вопрос, наверное, должен звучать не так - планируешь ли ты делать хоть что- нибудь?
  • Я не знаю.

Прозвучало это не слишком обнадёживающе.

Энджел скользнул рукой в свою золотистую шевелюру, и зарылся в неё пятернёй словно гребнем.

  • Чёрт, я правда не знаю, что с этим делать.
  • Ну,тут не так много вариантов, на самом деле. Ты либо

принимать свою меру ответственности и как-то участвуешь во всём том, что связано с рождением младенцев, либо - либо всё игнорируешь и просто продолжаешь жить своей жизнь, как ни в чём не бывало.

  • Можно как-нибудь обойтись без проявления твоего чёрного остроумия? - поморщился Энджел, хватаясь за голову.

Похоже, она у него болела? Настолько, чтобы морщиться, бледнеть и подавать хоть какие-то признаки страдания? А я, похоже, зря раньше времени списала со счетов малышку с фиолетовыми глазами. Если бы любая другая девица залетела, Энджел бы и не почесался. Уж чем-чем, а сантиментами в нас в роду никто не страдает. Подумаешь, младенец? Уверена, судьба ребёнка Энджела интересует весьма опосредованно.

А вот за мать он, похоже, готов переживать? Даже на фоне всего того что происходит - смерти матери и последующего за ним полного отрыва.

  • Ты меня приятно удивляешь, братец. Я уж думала, в тебе вообще мало чего человеческого осталось . Ирис, Не-Помню- Как-Фамилия, тебе не безразлична, да? Язык мой не поворачивается говорить о любви и влюблённости, но...
  • Она мне не безразлична! - яростно сверкнул он глазами.
  • Слишком красивая девочка, да? - в задумчивости я повертела в пальцах какую-то кисточку с его стола. - В этом всё дело?
  • Не знаю. Я понятия не имею, почему мы привязываемся к одним людям и нам почти плевать на других, несмотря на их многозначительные достоинств. Видимо, в Ирис было что-то, что цепляло за дуну...
  • За душу? - усмехнулась я, не сводя с него глаз.
  • Именно, дорогая сестрёнка. Мне нравилось на неё смотреть и нравилось к ней прикасаться и мне это не надоедало.
  • Может быть, не стёрлась еще пыльца новизны?
  • Да не знаю я, чего там не стёрлось, но очень бы хотелось, чтобы у девушки всё сложилось по жизни. А теперь не сложится.
  • С твоим-то ребёнком? С нашей-то кровью? Конечно, не сложится. И... ей всего семнадцать. Родить ребёнка в таком возрасте... та ещё прелесть. А если попытается сделать аборт...
  • Да в курсе я! Можешь ты не зудеть над ухом, словцо юла?!

В ответ я лишь в очередной раз пожала плечами. Если так

пойдёт дальше, обязательно какую-нибудь мышцу на спине накачаю.

  • Что мне делать? Может быть, жениться на ней?
  • А почему нет?
  • Ты издеваешься?!
  • Ну, о том, что тебе самому еще нет восемнадцати, вспоминать поздновато, как думаешь? Об этом надо было...
  • Думать раньше? - зло и насмешливо фыркнул Энджел. - Теперь какой смысл об этом говорить?! Не понимаю. Что я могу предложить девушке с нормальной психикой, нормальными планами на жизнь и нормальной перспективой? Вот это всё?
  • Ну, я знаю очень многих девушек, который согласились бы на это долго не раздумывая. ЕЛАВА «Бацды скорпионов», сын первого гангстера в городе, контролирующем почти все преступные синдикаты в стране. Богат и красив. И приключений - вагон и маленькая тележка. Меркантильным тёлкам сгодятся твои деньги, они на восьмидесятилетних стариков вешаются и не гнушаются их ублажать... что на это фоне твоя сомнительная ориентация.
  • У меня нормальная ориентация, дорогая моя сестричка!
  • Да-а? - протянула я, рассматривая свои ногти. - Ну, как скажешь. Тем более есть шанс попробовать что-то новенькое. Что ты теряешь?
  • Я? Совершенно ничего. Вопрос в том, что жизнь со мной вряд ли покажется ей сахарной. Даже если бы я хотел завязать со всей этой старой жизнью, завязав со всем этим, не уверен, чтобы у меня получилось. Но правда в том, что отец мне не позволит. Он собирался через пару-тройку лет женить на меня на этой чокнутой Сатори, что ходит за мной всюду как тень и ужасно меня раздражает! Как ты думаешь, он воспримет появление в моей жизни жены и ребёнка?
  • Может быть, это повод начать ему наконец-то противостоять?
  • И как ты себе это представляешь, Сандра? У него все рычаги управления, в него власть, за ним сила привычки. Можно сколько угодно разыгрывать из себя крутого перца, но правда в том, что я привык его слушать, привык полагаться на его решения. И вместо одного рычага давления - через тебя, я дам ему ещё два? Ну, пока один, как минимум? Да где гарантия, что он просто не перережет ей горло?
  • Не перережет.
  • Ты так в этом уверена?
  • Почти.
  • Пока она носит твоего ребёнка?

Энджел криво усмехнулся:

  • Ты веришь, что подобные мелочи для отца могут что-то значить?
  • Могут или нет - своих детей Рей не бросил. Хотя,тут большой вопрос, как бы оно было для нас лучше, но - всё-таки не бросил. А как поступать тебе с твоим ребёнком и твоей женщиной, решать только тебе, Энжи. Проще всего засунуть голову в песок, залить глаза вином и спрятать за словами о том, что папочка будет против. Гораздо легче, чем пытаться что-то в своей жизни изменить. У тебя есть отличный повод. И я, откровенно говоря, буду разочарована, если ты выберешь то, что выбираешь каждый раз в последнее время - ничего не делать.
  • Я не уверен, что готов связать свою с девушкой с семнадцати лет. Я не смогу стать тем, кем она хочет меня видеть...
  • Да-да, я знаю. Ты не достоин, с ней должен быть кто-то получше. Речь любого труса, если честно, - презрительно скривилась я. - Конечно, одной через все тернии ей пройти будет легче. Через людское презрение, через то, что придётся как-то получать образование и выбиваться в люди. И растить ребёнка, о психологии и физиологии которого она ничего не понимает. И ни один специалист ей в этом не поможет, потому что люди с такими, как мы, очень редко сталкиваются. А кто сталкивает, еще реже выживает. И устроенная личная жизнь ей никогда не грозит если родится мальчик.
  • По-твоему, рядом со мной, вот в это всём ей будет лучше?
  • Да. По-крайней мере вопрос о том, на что купить молочную смесь и лишнюю пару колготок, перед ней никогда не будет стоять. Мы умеем достать деньги. Ещё бы нам этого не уметь. Ведь деньги придумать дьявол, а мы его истинное отродье.
  • На коленях умоляю - только не начинай нести всю эту псевдомифическую чушь!
  • Не буду. Но ты знаешь, что я права. Каков бы ты не был, ей будет лучше уже от одной мысли, что она не была для тебя проходной пешкой,игрушкой одноразового использования. Что ты готов вкладываться в ваши отношения...
  • А я готов?
  • А почему нет, Энжи?! У тебя что, есть обязательства перед кем-то другим? Ты жертвуешь какой-то своей возвышенной мечтой ради чужого счастья? Твоя жизнь пустая, в ней нет ничего. Ты стоишь на краю и готов сорваться в пропасть. Так почему не рискнуть хоть что-то изменить?! В самом себе? В обстоятельствах? С тобой рядом может быть замечательная женщина, которая тебе не безразлична, не отрицай это...

Энджел пожал плечами:

  • И не собирался.
  • И ребёнок.
  • Кричащий кусок мяса, сыплющий калом. Отличный повод взять себя в руки.
  • Иногда шоковая терапия - самая действенная, - хмыкнула

я.

Отлично понимая брата, к слову. Мысль об орущих младенцах, нуждающихся в ежесекундной заботе, кормления и перемене памперсах каждый два часа не только не вдохновляла - вселяла ужас. В меня. Которая в лицо дьяволу смотрела.

Дети, продолжение рода,инвестиции в завтрашний день - всё это гипотетически, а практически - бессонные ночи, вонючие смеси и жизнь, которая больше тебе не принадлежит.

  • Ну, по крайней мере тебе достанется роль отца, и забота о младенце ляжет не на твои плечи. Ты обеспечишь безбедное существование Ирис, чтобы она могла заняться... - я поморщилась, поскольку очень живо представился себе картинку: замкнутое пространство, резь в глазах от бессонницы и бессмысленный ор.

Я никогда не стану воином. Нет, лучше быть воином. Или бизнес-леди. Дать хоть водолазом-космонавтом, но женщинам вроде меня никогда нельзя доверять младенцев ради всеобщего блага.

  • Я подумаю над этим. Чуть позже. Сейчас нужно идти, представление начнётся через четверть часа.
  • Вперёд. Удачи.

Мысль об этом больном шоу, когда под красивую музыку разодетые в латекс нимфоманки и стриптизёры станут в полумраке вытаскивать жилы из моего брата всегда вызывали во мне ярость, протест и неприятие.

Больные ли мы? Демоны ли мы? Не знаю. Но факт, что люди, способны развлекаться подобным образом, платить деньги за подобный «перчик» своих демонов вполне заслуживают.

Будет просто чудесно, если Энджел хотя бы попытается выбраться из этого круга ада. А если не получится, так хотя бы на какое-то время завяжет с наркотой и прочистит мозги - тоже неплохо.

Ужасно хотелось верить в лучшее. И на поводу у этого моего

желания я идти себе не запретила.