Ирис

Всё утро её рвало желчью. Последний месяц это сделалось почти нормой - вот так начинать свой день.

 

Ирис никогда не обольщалась на свой счёт. Она не была ангелом. Совсем. Светлое, доброе, нежное, всепрощающее сердце,трепещущее от переполняющей его любви, всегда готовое на подвиги во имя светлого человечества - всё это совершенно точно не о ней. Она это знала. Но Ирис всегда считала себя умной.

Просчиталась. Она оказалась тупоголовой идиоткой, не способной стать хозяйской собственному заднице, по причине чего теперь и вынуждена была обниматься каждое утро с унитазом.

Да, Ирис никогда не была доброй, но таким ядом её душа никогда не переполнялась. Она ненавидела всех, но больше всего - себя.

Какой идиоткой, - боже! - какой идиоткой нужно было быть,чтобы забеременеть в семнадцать! Как она могла позволить себе до такого докатиться? И что теперь делать?

Первые предвестники ненавистной беременности она проворонила. Просто не придала значения лёгкой дурноте, одолевающей по утрам. Списала на стресс, причиной которому был проклятый «Царь Скорпионов». Имя когда-то казалось романтичным, а сейчас - пошлым, претенциозным. Чистое дурновкусие.

Да и чего иного ожидать от мальчика из борделя, торгующего собственным телом в рабочее время и не стесняющегося спать с собственным отцом и братьями в свободное от работы время?

И даже задержка регулов её не образумила. О том, что с её телом что-то не так, Ирис поняла лишь тогда, когда грудь стала чувствительной настолько, что даже бюстгальтер застегнуть стало больно. Грудь налилась так, что, казалось, надави чуть сильнее и молочно-белая, тонкая кожа порвётся и треснет.

Всё еще не слишком волнуясь, Ирис купила тест на беременность и его результаты её повергли в ступор.

Первые пять минут она сидела и смотрела на две полоски и не верила. Это просто страшный сон. Господи, сделай так, чтобы это было страшным сном, нелепой ошибкой. Она будет хорошей. Она никогда в жизни больше не позволит себе ничего лишнего, тем более, что радость сомнительна, а последствия - лишь боль, унижение, разбитые надежды, снова боль.

А теперь ещё и это.

Когда второй и третий раз тест дал тот же результат, Ирис впала в отчаяние и позволила себе тихую истерику. Что же за мерзкий мир такой?! Кто-то позволяет себе всё, что захочет, а кого-то жестокий бог карает за малейшие прегрешения? Почему - она? Да с Энджелом переспала вся школа, включая педагогический состав, но ведь никого не угораздило так «осчастливиться»?

В самом Энджеле Ирис успела разочароваться раньше, но теперь пришёл черёд презирать еще и себя. Идиотка проклятая! Не смогла позаботиться о последствиях, понадеялась - на кого?!

Будь проклят Энджел! Будь проклят весь этот мерзкий мир!

Как пережить подобный позор? Как посмотреть в глаза матери? С каким насмешливым пренебрежением будет смотреть на неё эта высокомерная курица, кузина Катрин, у которой всё в жизни такое же чистенькое и белоснежное, как её медицинские халатики!

Почему мир так несправедлив? Одним - всё, а другим шиш и даже без масла? Почему Катрин досталось и состояние,и любящий жених, и верная подруга? Чем эта лицемерная хладнокровная стерва лучше неё?

После того, как Энджел так бессердечно дал Ирис отставку, она словно прозрела и стыдилась тех чувств, что прежде к нему питала. Пару раз Ирис обналичивала кредитки и брала билет в

Асторию, приходила на выступления Энджела. И, незримая, оставалась в своём углу, наблюдала за ним и его любовниками и любовницами.

Он вёл себя просто омерзительно. Если бы она видела его таким раньше - пьяным, болезненно-чувственным, без тормозов, распущенным и всё же, при всём этом не теряющим своей одурманивающей,тяжёлой красоты, заставляющей людей к нему тянуться снова и снова, она бы в него не влюбилась.

Она презирала его. Хуже того - себя. Ирис почти удалось убедить себя, что всё, что она испытывала к нему, было самообманом и обманом (с его стороны). Что, как и другие, она поддалась похоти.

Да,именно ей. И плевать на то, что при воспоминании о нём, в её памяти вставали не чувственные удовольствия, а какие-то отдельные моменты, наполненные совсем другими красками и полутонами.

Она помнила, как он играл,там, у себя на квартире. Отлично играл, как профессиональный пианист и его руки легко, как светлые бабочки, порхали над клавишами инструмента. В её воспоминаниях он никогда не представал обнажённым. И чаще всего вспоминался в тёмном пальто. Над той рекой, где они гуляли в первый раз. Когда он впервые поцеловал её. Ирис легко и приятно было вспоминать его лицо, не то, отрешённое- насмешливое, с кроваво-яркими губами и чёрными провалами вместо глаз, искажённое порочными страстями , а тонкое, одухотворённое, как у ангела.

И улыбка... когда Энджел улыбался ей, она была... она даже не знала, какой она была, но... его лицо было другим.

Господи, как больно любить! Конечно, она его любила, если бы проклятый Скорпион был только игрушцой, насколько бы было всё легче? Какая она дура! Какая беспросветная идиотка. Чего она ждала? Ничего на самом деле не было - только её воображение. Больно признавать правду, но она в том, что мальчики по вызову не влюбляются, если им за это не платить.

Невозможно продавать себя, если не умертвить в себе нормальных человеческих чувств. Наверное, невозможно. Как позволить чужим рукам, губам прикасаться к себе? Как позволить незнакомцу вторгаться в своё тело?

Она совсем его не знала. Нет, всё-таки Ирис Энджела любить не могла. Разве можно любить лишь красивое лицо? Лишь тонкие белые руки? Разве можно любить того, кто делает твою жизнь невыносимой? Того, кто заставляет тебя терять самоуважение и едва ли не желать себе смерти?

Собственное тело казалось предавшим. В нём прорастал этот паразит, эта пиявка - плод её роковой ошибки. И Ирис без колебания приняла решение избавиться от её последствий.

Ей всего семнадцать, и она не готова нести ответственность за чью-то жизнь. Она не желает становиться матерью одного из кинговских отродий. Поначалу план казался простым: решить этот вопрос и раз и навсегда забыть.

Переживания - переживаниями, но без денег ничего не решить. Всё осложнялось ещё и тем, что Ирис несовершеннолетняя, и чтобы врачи закрыли глаза на этот факт, нужно много денег.

Этот вопрос оказался решаем, хотя и пришлось наступить гордости на глотку и обратиться к нежно-любимой кузине Катрин.

Сёстры не виделись пару месяцев, если память Ирис не изменяет,и она вынуждена была признать,что время пошло Катрин на пользу. Видимо, любезная сестрица стала лучше осознавать своё положение, научилась им наслаждаться и извлекать из него пользу.

- У тебя отличный дом, - с натянутой улыбкой проговорила Ирис. - И выглядишь прекрасно. Причёску, наконец-то, стильную завела.

Катрин скрестила руки на груди и приподняла бровь. Тоже отлично ухоженную , а не «саморост», что она носила раньше.

Всё-таки деньги преображают. Жаль,что у Ирис их нет.

  • Причёску не заводят, Ирис. Меняют иногда. Рада, что ты одобряешь мой выбор. И жаль, что не могу вернуть тебе комплимент. Даже не стану задавать вопрос : в порядке ли ты? Вижу, что это не так. И могу представить, насколько это не так, если ты вынуждена обращаться ко мне напрямую , а не через тётю.

Ирис кусала губы. Больше всего на свете ей хотелось плюнуть кузине в лицо и гордо удалиться. Даже смешно , почему Кэтти так её бесит? Может быть потому, что у сестрицы хватило ума не оказаться опозоренной, брюхатой и брошенной? На фоне успешной Катрин Ирис чувствовала себя нищей заморанжой- попрошайкой.

Просить... Как же Ирис это ненавидела! Но откладывать нельзя. Проблема с каждым днём будет только усугубляться.

  • Ты же понимаешь, - насмешливо протянула Ирис, стараясь за насмешкой и дерзостью скрыть тоску, слабость и отчаяние, гнетущие её, - что просто так я бы не пришла? В нашей семье не принятой наносить друг другу визитов, если нам друг от друга чего-то позарез не требуется.
  • И что тебе потребовалось? - спокойно (а как будто Катрин может иначе), проговорила она. - Деньги?
  • В яблочко, без промаха. Да, Кэтти. Мне нужны деньги.
  • Зачем?
  • Это моё дело.
  • Сколько?
  • Пары тысяч долларов, думаю, вполне хватит.
  • Пары тысяч?.. На что ты собираешься потратить такие деньги?
  • Ты шутишь?! Ты срёшь деньгами , а у меня спрашиваешь, на что я хочу потратить паршивые тысячи?!

Катрин поморщилась:

  • Тысячи долларов паршивыми не бывают.
  • Ты дашь мне деньги или нет?
  • Конечно,дам! - раздражённо отбросила элегантно

падающий вдоль лица локон, Катрин. - Ирис, я не из скупости интересуюсь.

-Да?

  • Да! Можешь мне не верить, но я беспокоюсь за тебя. Этот город... стеклянная паутина, через которую легко угодить в ад. За внешней красотой почти всё прогнила. Тут на каждом шагу блуд, наркотики и наркотики и блуд. Скажи мне, что деньги тебе нужны не на кокаин с героином?
  • Легко, - с усмешкой отозвалась Ирис. - Но очень приятно знать,что я выгляжу как нарик со стажем.
  • Именно так. У тебя круги под глазами и вид затравленный.
  • Будто тебе есть до этого дело.
  • Мне есть дело, Ирис. Если ты думаешь иначе...
  • Я так и думаю. Не нужно всего этого дерьма про сестринские чувства , просто дай мне денег и покончим с этим...
  • Хватит! Не отталкивай меня. Я хорошо тебя знаю, Ирис, ты не обманешь меня, разыгрывая из себя меркантильную идиотку. Просто скажи мне, что случилось? Возможно, я смогу помочь? Наверняка, смогу. И если у тебя неприятности?...
  • Я сама решу свои проблемы.
  • Позволь помочь. Я ведь врач и знаю специалистов, способных...
  • Я же сказала, что я не наркоманка, Кэтти! - вскочила с места Ирис.

Замечания кузины лишь подливали масла в огонь её и без того эмоционально неустойчивого состояния, что, в свой черёд,должно было лишь сильнее убедить Катрин в её подозрениях.

  • Просто дай мне денег. И, сделай одолжение, не говори о моём визите моей матери!
  • Я готова дать тебе всё, что пожелаешь, но с условием - я хочу знать, что случилось.
  • Ты слишком любопытна,дорогая.
  • Что ты скрываешь? Во что ты вляпалась?
  • Что ж? Нет,так нет. Обойдусь как-нибудь и без твоей помощи.

Ирис решительно направилась к двери.

  • Стой. Стой, упрямая ты ослица. Хорошо. Хорошо! Будь , по- твоему. Я дам тебе денег. Не хочу, чтобы, пытаясь отыскать средства, ты ещё в какие-нибудь неприятности влезла.

Отыскать врача и договорить об аборте было несложно. Просто омерзительно думать,до какой степени люди становятся сговорчивыми и как дёшево ценят свою совесть, как только дело заходит о хрустящих зелёных банкнотах.

Было страшно. Особенно перед наркозом, но Ирис утешалась тем, что,когда откроет глаза, всё будет кончено. Весь этот ужас останется позади,и можно будет забыть о блондине ангельской внешности с дьявольскими чёрными глазами.

Наверняка в этот момент он трахает кого-то другого. Или, что ещё хуже, кто-то трахает его.

Лекарство, введённое в вену, огнём покатилось по телу, затягивая Ирис в водоворот беспамятства.

Первую неделю она не сомневалась в том,то поставила на истории с Кингами жирный крест. А тошноту воспринимала, как побочный эффект.

Её всё так же тошнило, а грудь оставалась болезненной , а еще это состояние раздражённости и слезливости...

Не веря, что делает это снова, Ирис зашла в аптеку. И снова в шоке созерцала всё те же проклятые две полоски. Да вы издеваетесь!

Когда она предъявила результаты врачу, тот едва ли ли не пальцем у виска покрутила:

  • Вы понимаете, что несёте ерунду, девушка? В истории медицины не было случая, чтобы беременность сохранялась после аборта. Могут быть последствия в виде зарожения крови, осложнений,дополнительных чисток, но развиваться дальше?..

Доктор засмеялась.

Однако Ирис было совсем не до смеха.

  • Вы уверены, что всё сделали правильно?
  • В смысле? Я что , по-вашему, ввела вас наркоз и покурить вышла? Девушка, что за бред вы несёте?
  • Хорошо, если вы так уверены, что всё сделали правильно, проведите гинекологический осмотр.

После осмотра гинеколог выглядела озабоченной:

  • Ничего не понимаю.
  • Я беременна?
  • Да. Что-то около месяца. Как вы могли так быстро забеременеть вновь - ума не приложу.

Человеческий разум парадоксален. Он всему найдёт логическое объяснение.

  • Вы и от этого ребёнка желаете избавиться тоже?

Доктор говорила с Ирис так, будто та сделала что-то очень

нехорошее.

Ирис колебалась. Но её желание избавиться, наконец, от это чёртовой пиявки, оскверняющей её тело, было слишком велико, чтобы ему противиться...

Страшно стало позже,когда спустя две недели тест снова показал две проклятые полоски. К тому же чувствовала себя Ирис всё хуже - хуже настолько, что, как не старалась она скрывать своё состояние от матери, та начала замечать нездоровье дочери и беспокоиться. Снова прилетела Катрин и завела свою шарманку : «Скажи, что с тобой происходит. Скажи».

Ирис обратилась к новому доктору и в ужасе услышала всё тот же вердикт: «Беременна. Срок - около месяца».

Это было невозможно! На самом деле с момента беременности прошло три месяца, каждая чистка заставляла клетки делиться с самого начала. Ирис поняла, что все страхи, что пришлось ей пережить до этого, были и не страхи вовсе. Сейчас она жалела, что просто не оставила всё, как есть. Трудно было представить, что дальше будет с ней и что за чудовище Франкенштейна предстоит ей произвести на свет.

Хочет того Ирис или нет, одной ей не справиться. Придётся обращаться за помощью.

Так уж случилось, что к; Сандре Кинг Ирис относилась по- разному в разные отрезки их знакомства. Если сравнивать её с остальными Кингами - Энджелом (чума его побери!), Ливианом, Артуром и, ни к ночи будь помянут, Реем, она смотрелась очень даже ничего. Но Кинги есть Кинги. Испытываемая к ним симпатия может сравниваться разве что с симпатией к тигру. Да, восхитительно красивый зверь, идеально приспособленный к убийствам хищник, с удивительно мягкой шёрсткой. Но даже если он тебе сейчас мурлычет, не забывай о когтях и зубах. Не забывай ни на секунду - перед тобой хищник, что в любой момент способен откусить тебе голову.

Сандра Кинг относилась к Ирис с симпатией хищника к травоядному, но случись проголодаться - она сожрёт тебя без угрызений совести.

Ирис восхищалась Сандрой. Её яркой и холодной красотой, её жёстким бесстрашием, ведь создавалось впечатление, что напугать эту блондинку ничем невозможно. У девушки был определённый кодекс чести, которому она неуклонно следовала, но во многом её независимость проистекала из совершенно наплевательского отношения к мнению других людей. Ей правда была безразлично мнение толпы - важно только то, что она лично считала правильным.

Сандра представлялась Ирис в виде карающего ангела, следующего раз заданной программе, не ведающего ни сомнений, ни сожалений, ни любви. Бесстрастного и жестокого - по-своему совершенного, но совершенно жуткого именно из-за своей инородности, чуждости.

Ирис не могла не восхищаться, но... привязанности у неё мисс Кинг не вызывала. В глубине души (до ссоры с Энджелом Ирис себе в этом не признавалась), она боялась Сандры,

понимая, что эта девушка единственная, на фоне кого сама она может потеряться.

Как всякая красивая женщина , претендующая на первое место, Ирис не терпела соперниц. Ни одна из её знакомых не была привлекательней её. Если исключить Сандру. Блондинка её затмевала по всем статьям. Ситуацию спасало два пункта : первый - Ирис не осмелилась бы вступить в открытое противостояние , понимая, что при прямом столкновении проиграет; второе - тот, чей интерес был важным для Ирис, для Сандры был братом, а не предметом пылких воздыханий и , по непонятным для Ирис причинам сама Сандра симпатизировала Ирис, поощряя их связь.

Пока у Ирис с Энджелом всё было хорошо, она считала Сандру подругой. Хотя теперь вообще приходилось сомневаться - а было ли когда-нибудь хорошо? Когда всё стало плохо,и Энджел, не говоря ни слова , просто исчез, часть гнева и неприязни на брата, она перенесла и на сестру.

Но вышедшая из-под контроля ситуация с беременностью заставила Ирис задвинуть гордость и неприязнь куда поглубже и обратиться к блондинке за помощью. Переступить через гордость было сложно, но захочешь жить - переступишь.

Жить Ирис хотелось. Всегда. А метаморфозы, происходящие с её организмом в последние месяцы, были способны напугать кого угодно.

Сандра выслушала её внимательно. К счастью для Ирис она не отмахнулась от возникшей проблемы. Признаться, Ирис даже не ожидала подобного участия со стороны этой странной, холодной, как Снежная Королева, девушки.

  • Сколько раз, говоришь, ты пыталась сделать аборт.
  • Дважды. И каждый раз тест, и осмотр у гинекологов подтверждает одно и тоже - я беременна, мать его! Как это может быть?! Можешь ты мне это объяснить?
  • Нет. Могу только предположить, что процессы ускоренной регенерации,делающие моих братьев и отца такими неуязвимыми, работают и тут.
  • И что мне теперь делать? Что со мной будет дальше?
  • Надеюсь, что ничего.
  • Надеешься? - с сарказмом, не способными прикрыть леденящий ужас, протянула Ирис. - То есть, наверняка гарантировать,что этот ребёнок-монстр, растущий во мне, словно раковая опухоль, меня не убьёт,ты не можешь?!
  • Я не врач, Ирис. И не специалист по семейным аномалиям выродков из Хрустального Дома.
  • Это очень утешает! Спасибо.
  • Ты хочешь от меня утешений?
  • Я не знаю, чего я от тебя хочу! - почти сорвалась на крик Ирис. - Нет, я понимаю, ты ничем мне не обязана и в той заднице, в какой я оказалась, виновата я сама - нужно было думать, с кем связываюсь. Прости за эту истерику, но мне очень страшно. Мне семнадцать. В этом возрасте беременность сама по себе способна сломать человеку жизнь, а тут ещё и это... никто не жаждет расплатиться смертью за романтику длинною в месяц.

Сандра смотрела с сочувствием:

  • Я тебя понимаю. Мне правда, очень жаль,что всё так случилось. Чем я могу помочь? Что ты хочешь, чтобы я сделала для тебя? Поговорила с братом?

Ирис криво усмехнулась, зябко кутаясь в яркий шарф, намотанный поверх её изящного пальто.

  • Как удобно быть мужчиной, правда? Сразу проблем наполовину меньше.

Лицо Сандры застыло, будто на мгновение она прикрылась маской, но корка льда, заставившая мимически мышцы держаться неподвижно,тут же «оттаяла».

  • Мой брат пропал с радаров не потому, что бросил тебя.
  • Правда? - зло хмыкнула Ирис. - Не потому? Наверное, он сделал это из большой любви.
  • У Энджела в любом случае проблем не меньше твоих.
  • И большинство из них он создал сам.
  • О твоей разве нельзя сказать то же самое? - сурово резанула Сандра и крыть оказалось нечем. - Энджел ничего не знал о твоем положении,иначе, уверена, не слился бы. Да он и не сливался. Так случилось, что... - Сандра выдохнула, видимо, решившись объяснить отсутствие брата и его исчезновение из жизни Ирис. - У нас погибла мать. Мы до сих пор так и не поняли, было ли это обычной передозой или осмысленным самоубийством.
  • Что?.. Прости, я ничего об это не знала.
  • Конечно. Откуда бы тебе об этом знать? Ты не могла.
  • Да, конечно, это в какой-то мере оправдывает ту молчаливую паузу, что взял Энджел.
  • На самом деле - нет. Я не оправдываю моего брата, Ирис, я просто объясняю происходящее. Если бы не ребёнок, возможно,для тебя было бы гораздо лучше, чтобы всё вот так и закончилось. Будь я на твоём месте, меня бы и ребёнок не остановил от того, чтобы поставить точку в этой истории.

Даже если всё наладится, ты должна понимать, что рядом с Энджелом ты никогда не будешь чувствовать себя в безопасности. Вернее, от всего остального мира он тебя, может, и защитит, но вот от себя самого...

  • Ты думаешь, что когда-нибудь он станет относиться ко мне так, как твой отец относился к моей матери?

Сандра покачала головой:

  • Мой отец никогда не трогал мою мать. В смысле, не поднимал на неё руки и не причинял ей физической боли. И моя мать, чего уж там, никогда не была ни идеалом, ни примером. Тебе не придётся бояться Энджела, но страх за него - вот то, с чем придётся идти по жизни. Он настоящий псих, и пусть, в отличие от отца, во многом его разрушительная энергия направлена внутрь, а не во вне, от этого не легче. Страшно смотреть как близкий тебе человек добровольно, ступенька за ступенькой, спускается в ад , а ты практически ничего не можешь сделать, чтобы этому помешать. Но у Энджела есть хорошие стороны. Тем немногим, кого он любит по-настоящему, он предан до конца. Он способен ради любимых на многое. Может быть, если ты окажешься той самой, ради тебя он и запрёт своих внутренних демонов на замок.
  • Ты веришь, что это возможно? - с сомнением протянула Ирис.
  • Верю? Ну, не знаю, - дёрнула плечом Сандра. - Наверное, правильно будет сказать, что я на это надеюсь.

Ирис вздохнула. У неё не было уверенности в том, что желание кого-то и откуда-то тянуть в ней вообще присутствует. Она никогда не воображала себя спасателем кого-бы то ни было, уж скорее видела саму себя принцессой и цённым призом.

Свою роль играла и обида, успевшая укорениться в её сердце. Да, обстоятельства смерти матери в какой-то степени оправдывали Энджела, но всё же никак не удавалось отделаться от мысли, что, если бы она значила для Царя Скорпионов (о, пафос - это наше всё!), в несчастье он бы не только не забыл о ней, но и пытался бы искать утешение.

  • И чем же утешался твой сумасшедший братец после смерти вашей матери? - как не старалась Ирис говорить спокойно, в голосе нет-нет,да и прорезался ядовитый сарказм.

На её счастье Сандра предпочла это проигнорировать:

  • В традиционной для себя манере.
  • Это как?
  • Уверена, что хочешь знать?
  • Не хотела бы, не спрашивала.
  • Секс с мальчиками, наркотики, мазохизм и саморазрушние.
  • Почему именно с мальчиками?
  • Потому что, в отличие от девочек, это куда ближе к мазохизму и саморазрушению.
  • Не уверена, что понимаю, - брезгливо передёрнула плечами

Ирис , присаживаясь на металлическое ограждение, кольцом огибающее школьный парк.

Сандра со вздохом села рядом:

  • Я прожила с этими кретинами рядом всю жизнь, и выяснила для себя только одно.

Ирис вопросительно взглянула, взглядом предлагая закончить фразу.

Сандра улыбнулась:

  • Я и не хочу понимать. Боюсь, что, когда я сумею это сделать, дороги назад, к людям, в нормальный мир,для меня не останется.

Какое-то время девушки сидели молча, чувствуя плечом присутствия друг друга.

  • Думаешь, для меня будет лучше, если на этом я поставлю точку? - спросила Ирис, не глядя на собеседницу.
  • Почти уверена в этом.
  • Но разве я не обречена? Разве этот маленький монстр, что растёт внутри меня, не уничтожит меня?

Теперь Ирис в открытую смотрела на Сацдру, ожидая ответа.

  • Если бы беременность уничтожала всех, кто рожал от Элленджайтов?.. Но об этом не упоминается ни в одцом из источников. Вообще нигде никаких фактов о том, что роды протекали как-то иначе, чем обычно.
  • Поверь, всё , происходящее последние месяцы, совсем не обычно!
  • В то время, как ты не идёшь на аборт, беременность чем-то досаждает тебе?

Ирис задумалась. На самом деле, кроме лёгкой тошноты по утрам да возросшей чувствительности груди, не было никаких неприятных симптомов.

  • Нет, - покачала она головой.
  • Думаю, если ты не станешь упорствовать и просто смиришься, с тем, что есть, всё будет хорошо. Я расскажу брату о нашем разговоре. Если он сам не захочет брать на себя ответственность...

Ирис снова почувствовала приступ глухого раздражения и злости, которыми, на самом деле, маскировалась боль.

  • Ты можешь рассчитывать на меня. Я тебя не брошу. Деньги, врачи, что либо-ещё - это всё не проблема.
  • Я не уверена, что готова стать матерью.
  • У тебя нет выбора. Тебе придётся дать жизнь этому ребёнку.
  • А если он родиться ненормальным? После двух абортов даже у таких, как вы, выродков, наверняка будут последствия!
  • Давай думать о неприятностях по мере их поступления? Твоя задача сейчас сохранить свою жизнь и здоровье , а о ребёнке подумаем, когда он появится.
  • А если родится урод? - с содроганием задалась вопросам Ирис.
  • Оставишь его в приюте. Возможно,так будет лучше для вас обоих.
  • Я не готова бросить моего ребёнка!
  • Тогда оставишь его себе. В любом случае, у тебя еще навалом времени чтобы обо всём подумать и что-то решить.

Встреча и разговор с Сандрой в какой-то мере восстановил душевный баланс Ирис. Она больше не чувствовала себя такой одинокой. Ей было на кого опереться, с кем поговорить.

Оставалось подумать о том, под каким соусом подать беременность матери. Раньше это вообще казалось самым страшным, но на фоне последних событий уже не казалось таким важным. Скажет, что её изнасиловали в это школе «не такой, как другие , а для самых одарённых». Там такое действительно случалось сплошь и рядом. Скажет, что не знает, кто отец ребёнка. Придётся лгать, Ирис это не нравилось, но захочешь жить - начнёшь крутиться.

Было даже немного неловко перед Сандрой за недавние рассуждения насчёт хищников, к которым не стоит привязываться.

Как-то так всегда получалось в жизни Ирис, что в критические моменты рассчитывать всегда можно было только на женщин. А мужчины предательски сливались.

Ночь после разговора с Сандрой Ирис впервые проспала нормальным сном, без кошмаров и бессонницы. Она посчитала, что перешагнула внутренний рубекон и теперь готова жить и двигаться дальше. Даже день выдался, наконец- то, солнечным и впервые за последние недели напомнил о том, что, вообще-то, сейчас весна, а зима и осень, с их холодами, туманами и серостью, остались в прошлом.

Последние пару месяцев не было для, когда Ирис, подъезжая к школе, в тайне бы не надеялась встретиться с Энджелом. И каждый раз ей приходилось разочаровываться в своих ожиданиях.

В единственный день, когда она не хотела встречи, Энджел Кинг дожидался её у парковки.

Сердце Ирис в волнении забилось быстрее против её воли, что вызывало в ней глухое раздражение. Да после всего, через что она прошла из-за этого парня, он не должен будить в её души ничего - никаких чувств. Но человек слаб и глуп, что хуже всего - он совершенно не хозяин своим эмоциями. Мы чувствуем то, что чувствуем, даже если чувствовать не хотим.

Выглядел Энджел плохо. Щеки под высокими скулами запали, все черты лица заострились, кожа приобрела оттенок свежевыпавшего снега,так, что белизна отдавала лёгкой синевой. А глаза были совсем больными. И без того слишком чёрные, обведённые глубокими тенями, они казались дикими, воспалёнными.

  • Привет, - кивнул он.
  • Привет, - согласилась Ирис. - Ты решил наведаться в школу? Наверное, вот-вот дождь с лягушками пойдёт?
  • Школа сегодня не в приоритете.
  • Как тебе удалось пробраться незамеченным? Где фан-клуб и фанатки?
  • Пришлось постараться.
  • Правда? Я должна это оценить?

Энджел едва уловимым жестом пожал плечами. Потом, шагнув вперёд, взял Ирис под локоть, сжав его пальцами. Девушке этот жест показался агрессивным и демонстративным, она попыталась отстраниться:

  • Пусти! - возмущённо выдохнула она, вновь заставляя его поморщиться.
  • Ирис, у меня нет желания трепаться ни о чём.
  • Кто-то заставляет?
  • И впустую припираться - тоже. Давай опустим ту часть, где ты разыгрываешь возмущённую невинность и независимость, перейдя к тому, что действительно стоит обсудить.

Сердце Ирис вело себя всё более и более странно. Было такое чувство, что оно то расширяется, то вновь сжимается. Ей ужасно хотелось наговорить кучу гадостей. В конце концов, это он во всём виноват,и должен заплатить. Да, хотя бы тем, чтобы проявить к ней толику уважения, смирения и...

Ирис хотелось, чтобы он вёл себя иначе. Но в то же время она совершенно ясно понимала, что Энджел вести себя иначе не будет. Ничто в его не говорило о желании иметь этого ребёнка. И он был не из тех парней, кого можно пристегнуть или припереть к стенке известием «ты отец».

С нехорошим предчувствием Ирис подумала о том, что если бы Сандра не настаивала, то Энджел бы вообще сюда не пришёл. Он её не любит. Она для него одна из многих других, мальчиков и девочек, что ручьём протекали через его койку, но у неё не хватило ума не оказаться в «отяжелённых» обстоятельствах.

Ему от него ничего не нужно. И дело обставляется так, что ей делают величайшее, мать его, одолжение тем, что просто не выставили за порог и не дали пинка, как приблудной собачонке. Ей делают величайшее одолжение уже тем, что

пришли с ней поговорить? И она должна быть бесконечно благодарна?

О, женское естество! Ты и благословение, и проклятие, но проклятие - чаще. Беременная женщина жалка и уязвима, ведь она почти не принадлежит себе и становится зависимой - от благородства и честности того, кого выбрала в... кого? Возлюбленные? Партнёра для секса? Бой-френда?

У свободной любви есть множество плюсов, но существует один огромный минус - секс-партнёр не муж, в любой момент он может развернуться и скрыться в тумане, в любой выбранной направлении.

Хотя, по современной жизни,и мужья мало чем отличаются от бой-френдов на пять минут. Они так же безответственны. Ну, если ты выбираешь безответственного мужа.

Ладно, сама-дура-виновата, вот теперь и разгребай. Засунь свою гордость глубже и терпи.

Хотя - с какой это радости она должна терпеть? Ведь не на помойке же себя нашла? И не на улице она с ребёнком останется? У неё есть выбор. Да, идти и склонять голову перед Катрин противно. Но это лучше, чем добровольно лезть в муравейник дома Кингов.

Всё это Ирис обдумывала, пока они шли к школьному кафе.

Ирис не ожидала проявления галантности со стороны Энджела,и всё же он скорее на автомате, чем заботливо, помог ей снять пальто и устроиться за столиком.

  • Сандра сказала, что ты беременна, - заявил он без всякого вступления, опускаясь за столиком, напротив. - Судя по всему, где-то месяце на третьем?
  • Не знаю.

Выразительная бровь изогнулась вопросительной дугой:

  • Не знаешь? - нахмурился он.
  • Я сделала два аборта, и каждый раз...
  • Что ты сделала?
  • Сестра тебе не рассказывала? Ну, да.

Понимаешь,изначально я пыталась решить ситуацию иным способом. Я готова стать матерью не больше, чем ты отцом.

Да, кстати? Стоит ожидать вопросов, типа «извини , а это точно мой ребёнок?».

  • Нет. Я отчего-то не сомневаюсь в твоих словах, Фиалка.

Пришёл черёд Ирис морщиться:

  • Не зови меня так. У меня другое имя. И мне будет приятно, если ты его запомнишь.
  • Не кипятись. И я так понимаю, что твоё раздражение не из- за имени? Вернёмся к тому, с чего начали? Ты не уверена в сроках?
  • Я забеременела на одной из наших последних встреч, перед тем, как ты так мило слился. Но, думаю, отсчёт следует вести от последнего...

Ирис прервалась, увидев, как от удивления широко распахнулись глаза Энджела.

  • Ты полагаешь, что плод начал развиваться по-новому? То есть - с начала? По-твоему,такое вообще возможно?

Страх, задремавший было после встречи с Сандрой, вновь поднял свою ядовитую голову:

  • Это ты мне скажи - возможно или нет?! Это - ваша фамильная особенность.
  • Прости, Ирис, но я ничего об этом не знаю. Никогда ни о чём похожем даже не слышал. Господи! - он словно смахнул с лица паутину и на мгновение на его лице проступило выражение, весьма смахивающее на брезгливость, что больно ранило Ирис. - Неужели мы до такой степени выродки? Это что-то невообразимое.
  • Именно, - губы сделались холодными и почти неподвижными, даже говорить стало трудно. - И ты втравил меня в это.
  • С вами, женщинами, всегда одни проблемы.

Ирис резко поднялась, ощутив острую потребность уйти отсюда как можно дальше.

  • Подожди! - схватил её за руку Энджел, удерживая.
  • Оставь меня в покое. Возвращайся к своим любимым мальчикам, которые, я уверенна,тебе таких проблем не доставят! А я уж сама как-нибудь разберусь.
  • Брось. Прости, я не это хотел сказать!
  • Охотно верю, что сказать ты этого не хотел. Но именно так ты и думаешь. Я сказала - отпусти меня!
  • Сядь, Ирис, - Энджел говорил мягко, но в голосе его тихо зазвенел металл.

Впрочем, она его не боялась. Ирис вообще редко чего боялась. Беременности, например - да, а какого-то мальчишку, пусть и психопата - нет.

  • Эй! - окликнул их мужчина, с табличкой «менеджер» на бейджике. - У вас всё в порядке?

-Да!

  • Нет! - ответили оба одновременно.
  • Эй, ты, парень! А ну, отпусти девушку!

Энжел крепче сжал пальцами кисть Ирис, глядя ей в глаза. Она и не подумала отводить взгляд.

  • Не обостряй ситуацию, Фиа... Ирис. Ты ведь не хочешь, чтобы у честного человека случились неприятности из-за моих неосторожно сорвавшихся слов. Я-то буду только рад пар спустить, но по отношению к нему не совсем честно.

На этот раз Ирис ощутила приступ настоящего отвращения. Он манипулировал ей. И у него получится.

  • Всё нормально, - с натянутой улыбкой повернулась она к подошедшему к ним мужчину. - Мы просто немного поспорили.
  • Точно?
  • Тебе же сказали, - холодно прошипел Энджел, снова опускаясь на свой стул.

Ирис нехотя последовала его примеру.

Она уже искренне пожалела, что заварила всю эту кану. С чего она взяла, что Кинги помогут ей решить проблему? Судя по всему, они её только увеличат.

  • Ты доволен? - ледяным тоном обратилась она к нему, смерив не более тёплым взглядом.
  • Извини, что сболтнул липшего. Некоторые мысли действительно лучше оставлять при себе.
  • Так, ладно. Хватит.
  • Хватит? Мы ещё даже не начинали.
  • Энджел, я так понимаю, что известие выбивает тебя из колеи?
  • А тебя - нет?
  • У меня нет другого выбора, кроме как разгребать последствия. Но мы оба понимаем, что у тебя такой выбор есть. Как сторона участвующая,ты имел право знать... но никто тебя силком участвовать в моей дальнейшей судьбе не просит. Ты можешь быть свободен.

Он молча выслушал её слова и по лицу его ничего невозможно было прочитать.

Какое-то время Энджел не сводил с неё взгляда, а потом, криво усмехнувшись, опустил ресницы:

  • Самые неприятные истории всегда случаются с самыми хорошими людьми. Несправедливо это как-то? Если бы я мог выбирать, на это месте была бы кто угодно, только не ты.

Ирис замерла. Как-то слишком цинично и неприкрыто он демонстрирует свои чувства.

  • Именно потому, что ты мне дороже остальных, Ирис. Из доброй сотни, если не тысячи людей, с которыми я играл или спал за деньги, в это дерьмо угодила единственная, к которой я хоть что-то чувствовала. Судьба, рок или что там всеми нами управляет - у них весьма своеобразное чувство юмора, не находишь?
  • Нет! Меня не интересует ни судьба, ни рок с философской точки зрения. Единственное, что мне интересно - что со мной будет дальше?
  • Даже не знаю, - гротескно развёл Энджел руками. - Будь я

судьей, не присудил бы себя титула «отец» или «жених» года. Не представляю, как я могу не то, чтобы справиться,даже близко подойти к этим понятиям.

  • Мне ты это зачем говоришь? Я уже сказала и повторяю снова: не можешь? Не хочешь? Ладно. Не справляйся. Я справлюсь сама.
  • Справишься сама? - тихий смех Энджела никто не назвал бы жизнерадостным. - Ты ведь понятия не имеешь, с чем тебе придётся справляться?
  • Верно. Но ведь это и не важно, потому что это ничего не изменит. У меня есть только одна дорога, и это дорога - вперёд. И да, я была бы благодарна за компанию, но вот только боюсь, как бы между посоха кандалами не обзавестись.
  • Ты это сейчас о чём?
  • О том! У тебя же на лбу написано, какой ты несчастный, но готов приносить жертвы.
  • Неужели? Прямо так и написано? Хватит уже на скандал нарываться, красавица. Оттолкнуть - не удержать, большого ума не надо. Я пришёл о будущем говорить, если оно может быть общим у такого, как я и такой, как ты?
  • У какого - такого?
  • Ты знаешь, что я и кто я.
  • Как я должна это понимать? Мол, если хочешь, чтобы мы в дальнейшем вместе были, принимай, всё как есть? Твои измены с другими мужчинами и женщинами? Твои эксперименты с запрещёнными препаратами? Знаешь, я вовсе не жажду оказаться матерью-одиночкой в семнадцать лет, с ребёнком-монстром, о физиологии и психологии которого имею очень смутное понятие. Но терпеть твои отношения с другими людьми я не буду. Суть отношений в том, чтобы в них было двое. Иначе они попросту не имеют смысла.

Очередная кривая улыбка на губах Энджела выводила Ирис из себя.

  • По сути возразить нечего. Но, видишь ли, когда ты всю

свою жизнь занимаешься проституцией (будет уж называть вещи своими именами,да?) секс - это просто секс. Он вообще никак не связывается с отношениями. Отношения - это эмоции, а секс - это всего лишь ощущения. Ну, в лучшем случае. А то и вовсе механическая работа.

  • Ты так смотришь на вещи?
  • Да. Но я понимаю, что ты смотришь на них иначе. Когнитивный диссонанс - так, кажется, это называет по- научному?
  • Какая разница, как это называется? Главное, что да, это может стать неразрешимым противоречием. Энджел, если уж мы взялись называть вещи своими именами,то я никогда не жила на помойке.
  • На которой всегда приходилось жить мне? Ты это хочешь сказать?
  • Я не пытаюсь тебя обидеть.
  • Понимаю. Я и не пытаюсь обидеться.
  • Откровенно говоря, я вообще не понимаю, что мы здесь делаем? - грустно вздохнула Ирис. - О чём пытаемся договориться?
  • О нашем будущем? - выдвинул предположение Энджел. - Сочетать несочетаемое?
  • Это невозможно, я согласна.
  • А я - нет. На самом деле несочетаемые вещи могут сочетаться, вопрос лишь в том, нужно ли это? Ирис, я хочу быть с тобой честным и откровенным. Не потому, чтобы напугать и заставить сбежать, тем самым избежав ответственности....
  • А зачем тогда?
  • Зачем? Наверное, чтобы предупредить, - пожал он плечами неопределённое. - Не знаю. Я не умею любить, ну, так, как это положено по-людски. По-своему, ущербно, с различными отклонениями - да, но мне... не знаю, даже, какое слово подобрать? Страшно? Нет, не страшно. Может, немного стыдно за свою ущербность и ненормальность, но правда в том, что я никогда не буду нормальным. Я существую для обеспечения острых ощущений, своих или чужих, а что такое нормальная семья и нормальные отношеция - могу только догадываться. Моя жизнь - это действительно ужасная помойка. А ты была как цветок - из другого мира. Горделивая, чистая - нормальная. Я не хотел тебе зла, а получается, что сорвал и...
  • И теперь не знаешь, что с этим делать?

-Да.

  • Ну, сорванные цветы обычно выбрасывают. После того, как они завянут, в них больше нет никакого смысла.

Энджел покачал головой:

  • Если я уйду, что ты станешь делать дальше?

Вот так спокойно, сухо, по-деловому. «Просто бизнес, и ничего личного».

  • Я как-нибудь выживу.
  • Это не похоже на план действия.
  • Какая тебя разница?! Хочешь сваливать - сваливай. На себя руки накладывать я не стану. К тому же, уже не уверена, что пока это чудовище внутри меня, это не приведёт к каким- нибудь непредсказуемым поворотам.
  • Кроме сомнений в самоубийственном окончации пути еще варианты имеются?
  • Да пошёл ты! Нет! Нет у меня никакого плана. Но я точно не хочу становится ненужной и нелюбимой обузой....
  • Что для тебя будет лучше? Если я уйду? - он жёстко, в упор посмотрел на Ирис, так, словно навёл двустволку ей в лицо. - Или если останусь?
  • Как лучше? Решать проблему вдвоём, или по одиночке?

И только произнеся эти слова в слух Ирис поняла, что на

самом деле делает, что он остался. Елупо, наивно, но она верила, что так будет лучше. Потому что опираться даже на шаткий плетень,идти, пусть даже в разваливающийся дом с

хлипкой дверь и покосившимися ставенками лучше, чем остаться в чистой поле, когда на тебя надвигается гроза.

  • Только если ты решишь остаться, что это будет? Как это будет?
  • Я не знаю, Ирис. Понятия не имею. Но думаю,ты права - нужно попытаться.
  • Ради ребёнка?

Он поднял на неё взгляд, в котором промелькнуло удивление:

  • Ради ребёнка? Этот ребёнок для меня не имеет значение, Ирис. Неужели ты не понимаешь? Я делаю это ради тебя.
  • Ради меня? Как это понимать?
  • Я не уверен, что оставаясь с тобой, делаю тебе благо. Не уверен, что смогу держать под контролем всё то дерьмо, что во мне есть, но если и согласен на этот дьявольский опыт, то только потому, что не хочу оставлять тебя одну. До ребёнка, которого я в глаза не видел,и который, скорее всего, будет ещё одним чёртовым изданием, мне особенно дела нет. Может быть, если бы родилась девочка?.. Но на это мало надежды.
  • Почему?
  • Девочци обычно после абортов не выживают. Эта чёртова неубиваемость - проклятие, преследующее наш род по мужской линии. Ладно, Ирис. Раз уж мы решили воссоединиться, думаю, не стоит тянуть.

Он вытащил из кармана связку ключей.

  • Что это?
  • Ключи от квартиры. Думаю, сейчас самое время поехать туда и благоустроить всё так, как тебе понравится.
  • Ты хочешь, чтобы я жила там?
  • Мы будем жить там.
  • Вместе? То есть,ты хочешь, чтобы мы жили вместе?
  • В кофе что-то подмешали? Что-то ты стала либо плохо слышать, либо плохо соображать. Я именно так и сказал.
  • И ты не пожалеешь о своём поспешном решении?
  • Ну, не знаю. Возможно, я пожалею, возможно - ты. А

может быть, мы оба будем счастливы и через двадцать лет в кругу детей будем вспоминать этот день. Хотя, конечно, это вряд ли? Но ведь пока не попробуешь, не узнаешь?

 

ГЛАВА 12. Сандра

Ночной город принадлежит нам - созданиям ночи. Лететь сквозь цего, разрезая как нож, эту странную реальность, расступающуюся перед тобой с тем, чтобы вновь сомкнуться за твоей спиной.

Я никогда не боялась темноты. Нельзя бояться того, что похоже на тебя как сестра близнец. И сейчас, маневрируя на скорости в потоке машин, мчащихся по широкой шестиполостной полосе, я находилась в своём раю, единственно мне доступном. Там, где не нужно мыслить, важна лишь быстрота реакций, мышечная память и инстинкты.

Я не психолог, но я думаю, что моя страсть к этой бессмысленной гонке в потоке огней зиждется на желании убежать от всего, что меня окружает. Только когда я, оседлав стального коня, мчусь вперёд, я не чувствую страха смерти - скорость, дорога и огни держат меня, словно обеспечивая дополнительным земным притяжением. Да, для остальных это кажется рискованным и безумным, но я верю себе и верю моему единственному другу. Здесь, окружённая людьми, отрезанными от меня скоростью и металлической преградой их собственных автомобилей, я чувствую себя в безопасности. Здесь меня не мучают страхи и кошмары. Здесь вспышки света во тьме, движение, скорость - всё то, что я люблю.

Нет, я осознаю, что это лишь иллюзия и оборвётся она быстрее, чем я вынуждена буду съехать на пустынную дорогу без фонарей, уводящую к; отцовскому бункеру. И не будет больше вспышек света и ощущения всеобщей светящейся суеты, останется только серая дорога, летящая во мраке ночи. Прямиком в царство Рэя Кинга.

Сегодня полдня я провела на подъёме, от всего сердца радуясь за брата. Какая-то часть меня была уверена, что из болота семейного проклятия, в которое затягивает всё сильнее,

ни одному из нас не выбраться. Кого-то болото попросту не выпустит , а кто-то и сам не готов прилагать достаточно усилий, но решение Энджела меня порадовало.

Может быть, брату и удалось бы запереть своих демонов, но существует еще отец. Будет просто преотлично, если он на какое-то время погрузится в пучину наркотиков и дикого траха, предоставив нас на какое-то время самим себе. За это время Ирис может успеть привязать Энджела к себе достаточно сильно, чтобы тот начал, наконец-то, противостоять отцу всерьёз , а не чисто на словах, как; было до сих пор.

Я хотела верить в брата. В то, что если ему будет что-то достаточно сильно дорого, он может драться за это так же жестоко и упрямо, как это делает Рэй или я.

Хотя мне... мне драться не за что. Брат единственный человек, что дорог мне. Весь остальной мир лишь иллюзия летящих рядом огней в сверкающем потоке.

Меньше всего мне хотелось возвращаться домой. Кто угодно не захочет возвращаться домой, если дом - это огромное подземелье, заполненное преступниками, наркоманами и террористами всех мастей. Но вернуться необходимо. Если ни Энджел, ни Ливиан, ни я не посетим родных пенатов, папочка может задуматься о нашем отсутствии, а задумавшись, начнём действовать.

Чтобы один из нас начал жить, второй должен оставаться в заложниках. Энджел достаточно долго жертвовал ради меня собой, пришёл мой черёд вернуть долг.

Пришлось притормозить у ограждения. Колючая проволока по-прежнему окружала папочкин вход в ад, как если бы тут находился секретный военный объект.

- Добрый вечер, Сандра, - кивнул мне детина со смазливой физиономией. Судя по оливковому оттенку кожи, чёрным глазам и волосам - либо мексиканец, либо латиноамериканец. Их много в «армии» Рея. И тратить на них слова я не намерена.

Говорят, что агрессия рождается из несчастья. Или от безумия. И это правда. Я несчастна, безумна и потому крайне агрессивна. Может пырнуть эту сволочь ножом в живот, чтобы стереть эту скотскую, похотливую ухмылку с его морды? Что только не облизывается, как кот на сметану.

Я почти хотела, чтобы он начал приставать и домогаться. Тогда можно было бы выместить на нём досаду, не сдерживаясь. Но настолько же, насколько моя красота привлекала мужчин, настолько же репутация заставляла смотреть лишь с расстояния.

Когда я была меньше и слабее, эти шакалы боялись отца и брата. Но теперь я сама могу постоять за себя и делая это, получаю удовольствие. Выпуская тухлое нутро наружу, глядя, как глумливое самодовольство сменяется страхом я кайфую.

Сколько раз, будучи ребёнком, я беспомощно наблюдала, как беспощадно и цинично это человеческое днище избивало женщин. Проститутки не люди. И жёны - не люди. И дети - тоже не люди.

Глупый мужик самое безобразное на свете создание. Стереть его с лица бытия это услуга богу.

Развлечения ради, я иногда закатывалась в пабы или дешёвую придорожную рыгаловку и поджидала свою очередную «жертву». Редко приходилось ждать долго. Хрупкая красивая блондинка, разодетая байкершей - лакомый кусок для женоненавистника, желающего поставить тупую бабу на место.

По мне, так всё честно. Эти мрази пытались дать выход своим низменным инстинктам, а я, не церемонясь, давала выход своим. Что хуже всего, самое мерзкое, какими трусливыми и жалкими становились «мачо», когда понимали, что всё всерьёз, что это не игра, и что на этот раз именно их черёд быть жертвой. А хрупкая блондинка хуже, чем феминистка - я настоящий демон, который убивает мужчин легко и без угрызений совести.

Я - тёмный дух ночи, отравленная женственность, которая может, наконец, за себя постоять.

Жалко, что Рэя Кинга мне не победить. Но если бы даже и удалось его прикончить... Рэй не вызывает презрения. Лишь ненависть. Он не трус, не идиот,и не мразь. Он хуже. А потому мне не по зубам.

  • Привет, Сандра.

Накаченный лысый качок с круглым лицом и глазами- буравчиками отлепился от стены и шагнул навстречу.

  • Привет, Качок, - пренебрежительно фыркнула я.

Он был одним из приближённых отца, но это недостаточный повод, чтобы помнить его имя.

  • Тебя не было дома почти сутки.
  • Польщена, что ты заметил. Скучал, малыш? - хмыкнула я.

Он языком перегнал жвачку с одной щеки на другую, смачно

лопнув пузырём.

  • Рэй заметил, - флегматично проинформировали меня. - Он просил зайти к нему, как только появишься.
  • Просил?..
  • Настоятельно, - словно лопнув жвачным пузырём выдохнул верзила.
  • Ок. Хорошо. Он у себя?
  • Да. И не один.
  • Развлекается?
  • Да. Нашёл себе очередную смазливую игрушку. Как всегда,ты же знаешь? - пожал он своими широченными, чуть ли не в четыре фута, плечами.
  • Тогда, думаю, будет с моей стороны неразумно им мешать, - я была бы очень рада отложить встречу с отцом на неопределённое время - чем дольше, тем лучше.
  • Сандра, когда твой отец заявляет прямо : «Передай, пусть зайдёт ко мне сразу, как появится», - это означает, что лучше зайти сразу, как появишься. Он под кайфом целый месяц и настолько жестоким, и неадекватным, как сейчас, на моей памяти он давно не был. Так что лучше не палить тигру усы, а сделать так, как он хочет.
  • Ты же сам сказал, что в комнате он с любовником?
  • Только не говори, что тебя это смущает? Да и почему должно, если отца твоего не волнует?

Я неопределённо пожала плечами:

  • Потому что я - не мой отец? Мы не одно целое. Никто этого не замечает?
  • Сандра, не спорь. Всё и без того плохо, зачем усложнять?
  • Плохо? Ты хочешь сказать, хуже обычного?
  • Ну, если я так говорю, значит,так и есть.
  • А то. Конечно. Но могу я полюбопытствовать - с чего ты это взял?
  • С того, что уже трети раз за сутки вымываю кровь из комнаты и выбрасываю вымоченные ею простыни.
  • Какая гадость, - поморщилась я невольно. - Соболезную. Трупы тоже приходилось выносить?
  • Нет, слава богу, - очередной хлопок лопнувшей жвачки начинал меня раздражать. - На сей раз твой шальной папенька нашёл игрушку по себе.

Я нахмурилась, пытаясь сопоставить факты и быстро делая выводы. Много крови - трупов нет: так развлекаться можно только со своими. Обычно подобный образом Рэй сходил с катушек в компании Энджела, но брат сейчас с Ирис,и значит (слава тебе, боже! - если ты всё-таки есть) это не он. Альберт Рэй никогда не интересовал в этом плане...

  • Отец там с Ливианом?

Качок отрицательно мотнул головой:

  • Что ты, Сандра! Ты же знаешь, Ливиан и ты - единственные из всего выводка, к которому этот выродок испытывает нечто отдалённо похожее на нормальные родительские чувства.

Я? И родительские чувства Рэя?! Это он серьёзно сейчас? Пф-ф!

  • Не Ливиан? - с облегчением выдохнула я. - Отлично.

Что ж? Из «наших» оставались Альберт Элленджайт и тот

парень, имени которого я, то ли вспомнить не могла, то ли не удосужилась спросить? Ну, конечно! Разве папочка может пройти мимо новинки и экзотики?

Я прислушалась к себе, пытаясь понять, как мне новость? Было никак. В смысле ничего непривычного, кроме очередного всплеска злости и раздражения. Ну, ещё лёгкая брезгливость. Удивляться не приходилось, в нашей славной семейки мальчики ходят по кругу друг от друга, но, когда делишь любовника с собственным отцом это как-то «бе».

  • Рэй говорил, о чём ему так не терпится поговорить? - холодно поинтересовалась я.
  • Что-то насчёт твоего брата.
  • Понятно. Спасибо, что передал.
  • Так ты зайдёшь к отцу?
  • Отдыхай спокойно, Качок. Ты своё дело честно выполнил и чего бы я не выкинула, это будет не твоя вина.

Я не собиралась заходить к Рэю.

Честно говоря, о своём случайно любовнике из Астории я могла вспомнить только то, что он блондин и что он был лучезарно красив какой-то прозрачной, лунной красотой. В памяти вставало нечто светлое и горькое, как дым или аромат полыни. Но детали рассыпались на части. Я хотела забыть о случившемся, забыть скорее, как нечто незначительное, из серии «было - пролетели». Эмоций по отношению к человеку с длинными светлыми волосами, тихим насмешливым голосом и навязчивой, чувственной болезненностью я не испытывала, но...

Я не хотела его видеть. Вообще - нигде и никогда. И меньше всего - в кровати моего отца, что вполне объяснимо и понятно. Об Энджеле я говорить тоже не хотела.

Пройдя в свою комнату, я привычным маршрутом отправилась в ванную. Тёплая вода всегда меня успокаивала, к тому же всегда приятно смыть с себя грязь и заботы ушедшего дня.

С тех пор, как в моей комнате мать умерла (или, вернее, её пришлось убить) второй раз, находиться в ней было очень тяжело. Ладно, даже не тяжело - чутко. Мне всё время мерещились тени. Как в фильме ужасов, когда тебе кажется, что ты что-то видишь до тех пор, пока смотришь боковым зрением. Стоит повернуться к миражам лицом, они расплываются и вокруг... ничего. Только это какое-то навязчиво «ничего», словно нарочитое, насмешливое. И тишина - довлеющая, удушливая.

Проще всего было бы включить музыку или наушники, но я этого не делала. Я раз за разом вслушивалась в эту тишину и резко оборачивалась на пригрезившиеся тени. Разум утверждал, что это нервы - после всего, что случилось, разве не естественно им стать болезненно-восприимчивыми? А инстинкты кричали о том, что нужно оставаться настороже - что-то вокруг нечисто.

В Хрустальном Доме я теней не видела. Разве там у меня были другие нервы? Едва ли! А если непонятной мной силе оказалось возможно поднять тело мертвеца из могилы,то почему в моей комнате не поселиться невидимому монстру, приглядывающемуся ко мне из темноты? А если этот кто-то приглядывается,то где гарантия, что он не нападёт, пока я тут буду в наушниках за музыкой прятаться? Позиция - голову в песок не моя позиция. И я не схожу с ума.

Ну, по крайней мере мне хотелось бы в это верить.

Положив голову на бортик ванной, я расслабилась в тёплой воде, в прострации наблюдая за падающей вниз из крана водой. В мозгу возникали странные картинки, как бывает, когда читаешь книгу - видением не назовёшь, скорее мысленным образом. Я видела кровать в комнате Рэя, переплетённые между собой тела, слышала тяжёлое, учащённое дыхание любовников, спешащих к разрядке, прерывающееся хриплыми стонами боли и удовольствия. То видела длинный и чёрный, извивающийся коридор-лаз, по которому ползло на четвереньках нечто странной и мёртвое.