Леонарду Хаксли

Виале Морин Форте-деи-Марми (Лукка)[1]  I мая 1921

<...> Во Флоренции полно людей, которые либо являются ва­шими знакомыми, либо в знакомые набиваются, а потому толь­ко и думаешь, как бы от них спрятаться. Я содрогаюсь, когда вспоминаю, сколько ужасных людей ходили по улицам Флорен­ции, пока мы там жили. Избежать встречи с ними можно было лишь по чистой случайности или же хитростью. Состав англий­ской колонии весьма причудлив: это своего рода обветшалая провинциальная интеллигенция. <...> Жить во Флоренции по­стоянно я бы не стал. Начать с того, что зимой здесь слишком холодно, а летом слишком жарко.

Во-вторых, и от жителей это­го города, и от него самого быстро устаешь; не от сельской ме­стности, которая чудо как хороша, а именно от города. Кроме того, на мой по крайней мере вкус, во Флоренции слишком много тре- и кватроченто. В архитектуре слишком много готи­ки и слишком много примитивного искусства в картинных га­лереях. Я — горячий поклонник не пре-, а пост прерафаэлитов. Люблю архитектуру шестнадцатого и семнадцатого века, а это­го во Флоренции очень мало. Ради архитектуры надо ехать в Рим, ради живописи — в Венецию. Вдобавок, в Италии есть много маленьких городов, таких, как Виченца на севере и Леч­че на юге, где великое множество барочных зданий. Надеюсь со временем в этих местах побывать. <...>

Леонарду Хаксли

Виале Морин Форте-деи-Марми (Лукка)

28 июня 1921  

Дорогой отец,                                                                                            

дни сменяют друг друга, точно кадры в кинематографе; вре­мя бежит так быстро, что за ним не уследишь. Давно тебе не писал. Но, как известно, у благополучной страны истории не бывает. Мы ведем спокойную, приятную жизнь без особых происшествий. Я неустанно тружусь над своим романом в ду­хе Пикока1, который постановил себе закончить к концу ию­ля, — выполнить это обязательство будет непросто, но, дай бог, справлюсь. Работаю по пять-шесть часов и ежедневно хо­жу купаться, иногда по два раза в день. <...>

Любящий тебя сын ОлдосЦены здесь падают. Вездесущие фашисты обрушились на нашу деревню и установили совершенно произвольные це­ны, выше которых вести торговлю не разрешают. Это реше­ние жители восприняли бы с благодарностью, но предпочли бы, чтобы цены снижались естественным путем, как это бы­ло раньше, ибо вследствие фиксированных цен на рынок пе­рестали поступать продукты. Активность фашистов в этой стране поистине невероятна. И как только итальянцы позво­ляют абсолютно безответственной частной организации узурпировать власть, принадлежащую государству, совер­шать насильственные действия, вести себя с исключитель­ной жестокостью?! Народ смотрит на происходящее с какой- то фаталистической покорностью. Впрочем, в послевоенном мире все народы, не только итальянцы, покорно подчиняют­ся глупым и лживым правительствам, всякому, на чьей сторо­не сила. Что ни говори, а послевоенная ментальность — вещь поразительная.

  1. Летом 1921 г. Хаксли работает над своим первым романом “Желтый Кром”, который вышел в ноябре 1921 г. и который написан, как и другие романы двадцатых годов, в духе романа-беседы английского сатирика, эс­сеиста и поэта-романтика Томаса Лава Пикока (1785—1866). Вот что пишет Хаксли отцу спустя неделю, 4 августа: “С головой погрузился в свою книгу, которую вот-вот завершу. Первые тридцать с лишним тысяч слов уже от­правил в ‘Чатто энд Уиндус’, чтобы они могли, если захотят, сразу же на­чать роман набирать; надеюсь поставить точку к концу следующей недели и тогда вздохну, наконец, с облегчением: последнее время не встаю из-за стола. Весь роман целиком, примерно шестьдесят тысяч слов, написан здесь, в Италии, всего за два месяца. Неплохой результат, верно?”

 

Генри Луису Меыкену

29, виале Морин Форте-деи-Марми (Лукка)

8 сентября 1921 г

вкладываю в письмо рассказ — может, пригодится для “Смарт сет”? А также — небольшую басню, она могла бы войти в Вашу ежемесячную коллекцию из пятидесяти сатирических на­бросков.Дорогой Менкен,

Через несколько дней я покидаю это райское место и воз­вращаюсь в Англию — по крайней мере, на месяц-другой, а, скорее всего, увы, навсегда[2]. Все будет зависеть от того, смо­гу ли я зарабатывать, не прибегая к журналистике[3].

Здесь я трудился в поте лица: дописал комический роман отчасти в духе Пикока. Читается роман живо, к тому же мне не хватает ни отваги, ни терпения садиться за предлинный — на восемьдесят тысяч слов — реалистический роман. Жизнь слишком коротка, чтобы предаваться реальности.

Недавно побывал в Риме — впервые. Какой город! Вот где бы я хотел жить в старости и, по возможности, большую часть жизни4. Архитектура, скульптура и живопись доставля­ют мне ничуть не меньше удовольствия, чем музыка. Рим — это нечто вроде нескончаемого концерта... Как же удивитель­но, что современные итальянцы ничего не добились ни в од­ном из видов искусств! Всю свою энергию, все способности они вложили в технологию, в практические занятия, в ком­мерцию. Папини5, должно быть, единственный из современ­ных итальянских писателей, кого читаешь с удовольствием. Языковые находки у него умопомрачительные: отточенность слога, ясность и остроумие в сочетании с музыкальностью и размахом. Ни на каких языках — по крайней мере, на англий­ском, французском, немецком — такое невозможно.

Боюсь, Вы вряд ли знаете какого-нибудь издателя, кото­рый бы по наивности предложил мне круглую сумму за статьи (очерки плюс фотографии) об Италии и итальянском искус­стве. Вам, наверно, знакомы эти сценки: contadino на своем podere и bimbo на коленях у своего babbo6. <...>

  1. Летом 1919 г. Хаксли работает в журнале “Атенеум”; в апреле 1920-го — в газете “Вестминстер-газетт” (театральный критик); в октябре 1920 г. пишет для журнала “Дом и сад”; в течение нескольких лет (1921—1923) сотрудничает с американским журналом “Ярмарка тщеславия”. “Я нахо­жу, что журналистскую жизнь все сложнее совмещать с серьезными заня­тиями литературой”, — пишет он Леонарду Хаксли 30 июля 1922 г. “Я за­вяз в журналистике, — жалуется он 9 февраля 1923 г. младшей сестре жены Сюзанне Нис. — Но конец уже виден, и это счастье!”
  2. В Риме Хаксли не жил, но в Италии бывал часто; два года, с августа 1923-го по июнь 1925-го, жил с семьей под Флоренцией. Хаксли очень любил Италию, вот что он пишет отцу 14 сентября 1921 года: “У Италии всего два недостатка: отсутствие библиотек и образованного и умного общества”.
  3. Джованни Папини (1880—1956) — итальянский писатель и журналист.
  4. Крестьянин... хуторе... малыш... папаши (итал.).

 

[1] В мае Хаксли с семьей переезжает из Флоренции в приморский горо­док Форте-деи-Марми, в двадцати километрах от Лукки, где живет до сен­тября.

[2] В дальнейшем Хаксли с семьей не раз приезжал в Форте-деи-Марми; во

второй раз — в августе-сентябре 1922 г.