Колдуна увели. Зверь проводил его взглядом и нашел глазами Малашу. Девушка прислонилась к стене, чтобы не упасть.

Верхняя губа чудовища приподнялась, дрогнула, обнажая зубы. Хриплый звук вырвался из глотки. Не угрожающий рык, а что- то иное.

  • Пор-ра...

Зверь вскочил на подоконник, примерился и сиганул вниз со второго этажа. И, хотя тут явно было не высоко, Малаша испуганно вскрикнула и метнулась к окну, высовываясь по пояс. В кустах внизу что-то возилось. Девушка уже хотела окликнуть, но тут, раздвигая ветки, из них выбрался Провка. На ходу подтянул пояс штанов, поднял с земли свой мундир и, махнув рукой сестре, быстрым шагом направился туда, где разворачивалась наглухо закрытая тюремная карета, в которую солдаты втолкнули арестованного колдуна.

Ту ночь Юлиан провел в своем рабочем кабинете. Он практически дневал и ночевал на работе с того времени, как в особняке князя Мещерского устроили засаду на колдуна. Спал тут же, на скамье, обедал вместе с юными ведьмаками и каждую минуту ждал.

Образ арестованного «всплыл» в голове внезапно. Такой знак мог подать только Провка, и Юлиан, разбуженный, вскочил, торопливо приводя себя в порядок.

Сказать по правде, он до последнего не верил матке. Не может верховная ведьма предать одного из своих братьев и выдать его инквизиции. Тут одно из двух - либо в стане врага наметился раскол, и они, как пауки в банке, принялись пожирать друг друга, либо это хитрый ход, и он попался в расставленные сети, играя на руку колдунам и ведьмам.

Но так было только до той минуты, когда по крепостному двору прогрохотали колеса арестантской кареты. Четверо жандармов выволокли из нее упирающегося мужчину, потащили внутрь здания. Юлиан распахнул дверь перед ними, отступил в сторонку, пока арестованного прикручивали к креслу. Он стоял в тени, пока колдуна не оставили одного.

Освобожденный от мешка, Филоний огляделся по сторонам.

В кабинете было темно - лишь две свечи горели на столе, освещая мрачные стены, несколько лавок, шкаф в углу. Колдун чувствовал присутствие еще одного человека, но не мог определить, где тот прячется.

Юлиан исподтишка наблюдал за своим пленником, испытывая двойственное чувство разочарования и восторга.

Филоний пойман. Дальше что?

Дальше - работа. Тот, кто попал в застенки Третьего отделения, не выйдет из него просто так. Ведьмак сделал шаг, выходя на свет.

  • Ну, здравствуйте, наставник, - почти пропел он.

Филоний резко обернулся. Дернулся в тисках, но запястья

были скованы надежно.

-Ты?

  • Узнали, - улыбнулся Юлиан. - Вижу, что узнали. Впрочем, прошло не так уж много лет... Думали, что я умер?
  • Ничего подобного я...
  • А зря. Впрочем, я вас понимаю - вы оказались тогда в сложном положении. С одной стороны, мертвый ведьмак опаснее живого, и вас свои же собратья не погладили бы по головке за такое дело. А с другой стороны опасно оставлять за спиной такого врага - он может выждать момент и попытаться взять реванш... Что ж, я так и сделал.
  • Ты...
  • Вы, - холодно поправил Юлиан.
  • Ты, - стоял на своем Филоний, - решил припомнить мне тот случай? Ну и злопамятные же люди здесь служат!
  • Осторожнее со словами, - ведьмак спокойно прошел к столу, кивнул куда-то за спину арестованного. - Там, за дверью, сидит секретарь. Он записывает каждое слово. И за некоторые из этих слов тебя можно вздернуть на дыбу. Ибо оскорбление слуг его императорского величества - есть оскорбление самого императора!

Он покосился на портрет Александра Первого, который висел в раме над его столом. Устроился поудобнее, взял перо, макнул в чернила.

  • Итак...
  • Я ничего не скажу, - фыркнул Филоний. - Можешь злорадствовать, сколько угодно. Можешь угрожать, пока язык не отсохнет. Ничего не получится. Через несколько часов после того, как станет известно о моем аресте, меня выпустят.
  • Да? И кто же?
  • Найдутся люди...
  • Есть лишь один человек, который может заставить меня сделать это. Император Александр Павлович!
  • Есть кое-кто и посильнее...
  • Посильнее императора? Вы записали, Порфирий Ионыч? - повысил голос Юлиан, обращаясь за спину арестованного. - Слово в слово?

Филоний прислушался. Он впрямь уловил за спиной какой-то шорох.

  • Ты за это ответишь, - прошептал он.
  • Отвечу. Его императорскому величеству. Но сильно сомневаюсь, что он захочет за вас заступиться после того, как; я представлю ему на подпись допросные листы с вашим признанием о том, как вы, сговорившись с вице-канцлером Аполлинарием Святославичем Мещерским, задумали сначала лишить императора возможности иметь наследника, а потом и вовсе, уничтожив его, возвести на трон Русской Империи своего ставленника.
  • Это ложь! Я ничего этого не делал!
  • Я докажу.
  • У тебя ничего не выйдет!
  • Посмотрим. Или ты считаешь, - ведьмак тоже перешел на «ты», не желая дальше церемониться со своим недругом, - что у меня не хватит сил заставить тебя признаться?
  • Выбьешь показания под пыткой?
  • Да, если потребуется. Ты ещё не знаешь, какие тут работают мастера. Они ломали и не таких, как ты!
  • Врешь... Тебе никто не позволит!

Юлиан только усмехнулся, но его усмешка была очень многозначительна.

  • Меня отсюда вытащат, - голос Филония дрогнул.
  • Кто? Закревский? - ведьмак назвал колдуна мирским

именем. - Четыре года назад он уже пробовал кое-что сделать. Для своего ученика-перевертыша. И что? Где теперь этот тип?

Юлиан промолчал о том, что готов был отпустить молодого колдуна в обмен на Филония, и лишь прямой приказ начальства не смешивать службу страны и личное дело помешал ему это сделать. Но его противник все понял правильно.

  • Всех не перебьете, - фыркнул он.
  • А мне всех и не надо, - отмахнулся ведьмак. - Достаточно того, что я тебя сотру в порошок.
  • Сил не хватит!

-Да?

Юлиан улыбался, но был настороже. Пленный колдун был опасен. Пока. Беседуя, ведьмак не спускал с арестованного глаз и, заметив, как у того напряглись пальцы правой руки, резко дернул под столом рычаг.

Повинуясь встроенному механизму, часть пола, на котором стояло кресло, стала опускаться. От неожиданности Филоний потерял концентрацию - он не ожидал, что из-под него буквально исчезнет пол.

  • Что происходит? - успел воскликнуть он прежде, чем кресло опустилось вниз.

Зафиксировав рычаг, чтобы не дать креслу самопроизвольно вернуться в прежнее положение, Юлиан встал из-за стола и подошел к провалу в полу. Из темноты подвала на него снизу вверх смотрело бледное лицо колдуна.

  • Ничего особенного, - промолвил ведьмак. - Обычная мера предосторожности. Чтобы нам никто не помешал продолжить беседу и не подслушал лишнего. Я сейчас спущусь.

С этими словами Юлиан вышел из кабинета и запер дверь. После чего спокойно отправился домой, оставив Филония в темноте и одиночестве ждать и мучиться от неизвестности.

Графиня Орловская проснулась поздно - часы пробили одиннадцать часов. Несколько минут она валялась в постели,

потягиваясь, потом дотянулась, позвонила в колокольчик. Вбежавшие на звонок горничные засуетились - одни несли ей ночные туфли, другие - кружевной пеньюар, третьи спешили расчесать ей волосы, подать смоченную в розовой воде губку, чтобы обтереть спросонья лицо и руки.

Она еще занималась своим туалетом, развалившись перед зеркалом на туалетном столике, когда вошла ещё одна горничная с докладом о том, что к ее милости прибыл с визитом генерал Закревский.

Матка капризно скривилась, но кивнула головой - мол, проси.

  • А вы все - пошли вон!

Горничные бросились врассыпную. Некоторые столкнулись на пороге с самим гостем. Колдун бесцеремонно отпихнул в сторону попавшуюся ему под ноги девку, походя, вымещая досаду, взмахнул рукой:

  • Чтоб тебя скрутило!

Горничная хрипло вскрикнула и упала на колени, сгибаясь пополам и хватаясь за живот, который внезапно свело от острой боли. Колдун, как ни в чем не бывало, ногой отпихнул ее, захлопнув двери.

  • Что это вы так сердиты, уважаемый Ксений Ксаверич? - встретила его матка. — На слуг моих кидаетесь...
  • Я еще не кидался, графиня, - проворчал он. - Вы слышали, что произошло этой ночью?
  • А что такое? - верховная ведьма изобразила живой интерес.
  • Эти ведьмаки... Мастер Филоний арестован.
  • Это какой Филоний?
  • Будто не помните? Ученик Лазаря...
  • О! А почему?
  • Не притворяйтесь невинной! Филоний претворял наш план относительно императора...
  • А я тут при чем? - возмутилась матка. - Это вы, братья, придумали, что Александра надо убрать и посадить на трон

другого царя. Вы сами все решили, сами составили этот план, сами назначили исполнителей, а теперь, когда ваш план провалился, вы, брат Ксений, приходите ко мне, чтобы требовать у меня отчета? В чем? Ведьмы не участвовали в вашем заговоре!

  • Ой, ли? А кто изготавливал амулеты? Не ваши ли сестры?
  • Уж не мое «семейство» точно. Я, если уж на то пошло, вообще была не в курсе относительно того, чем вы занимаетесь! У меня есть дело - мой пансион в Молоте! Я ради него пропускаю почти половину сезона каждый год. Меня стали забывать в свете! В этом году мне прислали вдвое меньше визитных карточек с приглашениями! А ведь мне скоро уезжать к моим милым девочкам! Эти юные создания - наше будущее. Все мои помыслы - только о воспитании детей. Мне некогда заниматься политикой и нет никакого дела до ваших проблем, так и знайте!

Выпалив эти слова, женщина гордо отвернулась. Вся ее фигура, проступавшая сквозь тонкую ткань пеньюара, ее профиль и взгляд выражали одновременно благородное негодование и слабость.

  • Значит, вы отрицаете свою причастность, - промолвил Ксений Ксаверич. - И готовы повторить это перед остальными моими братьями? Трое из них сейчас в столице, ещё пятеро могут прибыть сюда до конца недели. Остальных придется ждать немного дольше...