• Мне не нужна помощь, - слабым голосом возразила она.
  • Очень жаль. В вашем возрасте просто опасно путешествовать одной. Даже просто пройтись по улицам без сопровождающего...
  • Дома я уже ходила по улицам одна, - мгновенно ощетинилась Анна. - И со мной ни разу ничего не случилось...

Правда, несколько раз ей приходилось убегать, сломя голову, от своих одноклассниц, и ещё дважды или трижды встречать в неожиданных местах Юлиана Дича. Но те встречи всегда заканчивались благополучно. В конце концов, она ведьма, ее незримо хранят высшие силы... Но почему этот человек со странным именем Амфилохий Полканович никак от нее не отстанет? Анна попыталась отвести ему глаза. Сосредоточилась, пытаясь заставить его отступить. В самом деле, цу что он в ней нашел? Обычная девчонка, каких много.

А смазливое личико еще ни о чем не говорит...

  • Очень жаль, - повторил мужчина. - Я бы мог вам помочь... но раз вы даже не интересуетесь, где живет моя сестра...
  • А где живет ваша сестра? - послушно спросила Анна и тут же мысленно дала себе пинка - ну, кто ее дергал за язык?
  • Моя сестра живет во Владимире-Северном, на Покровсцой улице, - любезно сообщил мужчина. - И я долго искал повода навестить ее - дела не дают мне подолгу задерживаться на одном месте. Я годами не ви>цу сестру и племянников, а сам не удосужился жениться и обзавестись собственным домом. Я - стряпчий, разъезжаю по казенной надобности. Это удобно - коляска и лошади казенные... здесь проездом...
  • И вы куда едете? - равнодушно поинтересовалась Анна, сама прикидывая, как бы поделикатнее дать взрослому мужчине понять, что она не настолько ребенок, чтобы не уметь о себе заботиться. Когда живешь только вдвоем с тетей, быстро учишься самостоятельности.
  • Как раз сейчас к сестре, во Владимир-Северный. Был в Костроме, разбирал тамошнее дело о наследстве князя

Лавровского. И мог бы взять попутчицу...

Это была удача,и беглянка внутренне возликовала. Но крохотный червячок сомнения все-таки оставался.

-А...

  • Где моя карета? На почтовой станции. Там меняли лошадей, а я воспользовался моментом и решил пройтись по городу. Думаю, - Амфилохий Поклонов вынул часы, откинул крышку, - мце уже пора. Надеюсь выехать меньше, чем через час. Желаю успеха.

Он вежливо откланялся и направился прочь, но не прошел и десяти шагов, как словно какая-то сила сорвала Анну с места, и она кинулась догонять мужчину?

  • Прошу прощения! Но, может быть... то есть, я понимаю, что... Ну, а если бы... это было бы... Нет, это неправильно и против...
  • Но вы, милая барышня,теперь внезапно загорелись воспользоваться моим любезным предложением? - он холодно улыбнулся. - И в то же время вас останавливает вполне объяснимый страх - а не опасно ли девушке ваших лет, практически ребенку, вот так доверяться первому встречному? А не грозит ли вам опасность? Уверяю вас, что нет. И вы сможете в этом сами убедиться, если рискнете и доверитесь мне. Кроме того, вы - ведьма. Вы могли бы попытаться проникнуть в мои мысли, чтобы угадать, что я думаю на самом деле...

Анна мысленно поблагодарила Амфилохия Поклонова за это предложение и попыталась прочесть его мысли, как учила сестра Апраксея. Но то ли она оказалась бездарной ученицей, то ли сам господин Поклонов был мастером скрывать свои мысли, но ничего опасного для себя девочка не заметила.

  • Так вы согласны? - осведомился он.

Анна обреченно кивнула.

Как она потом поняла, именно эта легкость и должна была ее насторожить. Но тогда она сама слишком торопилась убраться

из Мологи и слишком надеялась на чью-то помощь, чтобы быть осторожной.

Довольно скромная, обшарпанная, на протершихся колесах, казенная карета, запряженная парой казенных же лошадей, уже, оказывается, была готова. И трогать можно было хоть сию минуту,так что Анна не успела опомниться, как очутилась в карете на жестком сидении, напротив устроился Амфилохий Поклонов, кучер щелкнул кнутом, и путешественница покинула Мологу.

Провка убежал «понюхать», а Юлиан устроился на скамейке недалеко от торговых рядов, закинув ногу за ногу и рассеянно наблюдая окружающее. Он чувствовал, что теряет время - с каждой минутой Анна уходила от него все дальше. След ее терялся,и одца надежда была только на странные способности его холопа. Оц так и сказал - «понюхать»,и ведьмак напряженно размышлял о том, каковы на самом деле возможности Провки. То, что у парня есть колдовские силы - которые легко можно развить в ведьмачьи, если знать, на что обращать внимание, а что запустить - это он знал давно. Но только сейчас понял, что это за силы - эти звериные глаза, эта странная манера поиска, это его «понюхать». Да, когда это все закончится, надо будет заняться парнем вплотную. Ведьмак с колдовскими способностями - это редкость. А ведьмак с такими колдовскими способностями - вообще явление уникальное. Это открывает такще перспективы...

Юлиан был так увлечен планами на будущее, что колдуна и ведьму заметил ни сразу. Они тоже были до того увлечены своим разговором, что, кажется, забыли, где находятся.

  • Фы говорить, что надо искать здесь, - с прусским акцентом вещала ведьма,- А я гофорить, шго надо покидайт Молота и ехайт прочь!
  • Куда ехать? Россия велика... - возражал ей колдун.
  • О да, Россия - фелик страна. Но ест же какой-то место, куда она может бежать?

- Я никого не знаю... разве только она могла бы направиться к своей тетке в Дебричев?

Это название заставило Юлиана насторожиться и присмотреться к парочке внимательнее.

Искусство ведьмаков, как и ведьм, часто состоит в том, чтобы замечать то, что не замечают другие. Во всех смыслах этого слова. Ведьмаков же особо тренировали именно развивать зрительную память и наблюдательность, учили по дрожанию кончика пальца предсказывать движение всей руки через несколько минут. И он, присмотревшись, узнал в этот молодом колдуне того самого наставника, который ворвался в пансион, перепачканный в грязи, с безумными глазами. Если бы главная матка не была столь озабочеца тем, как бы очаровать приезжего инспектора, и задала бы колдуну пару вопросов, побег Анны обнаружили бы на три часа раньше.

Да, это был он. Единственный мужчина в этом царстве женщин. Молодой, привлекательный, со светлыми волосами и ямочцой на подбородке. Но что он тут делает? Ясный день,ищет Анну, раз упоминал Дебричев. С ним рядом ведьма. Не самая сильная - это-то Юлиан умел определять легко - но в паре с колдуном против несовершеннолетней девочки грозный противник.

Юлиан занервничал. И как назло, Провка куда-то запропастился... Убежал «вынюхивать» и пропал. Еде его теперь искать? И, если он сейчас сидит и ждет, то колдун и ведьма-то не стоят на месте. Вот уйдут они - и что? Как их потом выслеживать? Тоже по запаху? Эх, Провка-Провка, и как тебя теперь искать? Ведь не с помощью телепатии?

О возможности передавать мысли на расстоянии в ведомстве знали давно, считая это одной из особенностей колдунов и ведьм. Более того,инквизиторы иногда проводили исследования, пытаясь разобраться в природе этого явления и понять, на каком расстоянии ведьмы и колдуны могут передавать друг другу свои мысли и могут ли этому помешать,

например, крепкие стены? Есть же устоявшееся мнение, что Дьявол сообщает ведьме силу и твердость во время пыток! А что, если колдуны способны точно также «подсказывать правильные ответы» своим попавшим в беду собратьям?

Короче говоря, исследования велись. Юлиан даже несколько раз добровольцем участвовал в этих опытах - когда его, шестнадцатилетнего, впервые из приюта привезли в монастырь для тестирования. Тогда-то он узнал, что мысли передавать можно - но только в том случае, если нет грозы, если в качестве преграды не служит самая обычная земля или камни и если ты точно знаешь, как выглядит тот человек, которому ты собираешься передать свои мысли. А что, если...

Юлиан попытался представить себе Е[ровку, но перед мысленным взором почему-то представилась крупная нескладная псина. Непропорционально развитые конечности - задние ноги немного длиннее передних, отсутствие хвоста, уродливая голова с оттянутой книзу челюстью, клокастая шерсть. «Что за черт?»

В следующий миг он почувствовал боль, и картинка «пса» смазалась. Перед глазами все покраснело, и ведьмак; завалился набок. Ерудная клетка дернулась, ловя воздух, но застыла, словно мышцы окаменели. Сердце бухнуло дважды и стало замедлять ход. Уже понимая, что стал жертвой заклинания, Юлиан последним отчаянным усилием мысленно попытался дотянуться до холопа и, превозмогая боль, попытался выпрямиться. Сквозь кровавый туман, застилавший глаза - наверняка, полопались сосуды - он видел, как к нему через улицу решительно направляется колдун. Даже не пытаясь ругать себя за то, что банально отвлецся и пропустил удар - сил на ругань не было - Юлиан ждал.

- Т-ты... - колдун за грудки вздернул его, заставляя встать. Ведьмак не сопротивлялся. - Ты что тут делаешь?

Юлиан молчал, собирая силы. Дышать получалось еле-еле, поверхностно, а голова так болела, что хотелось размозжить ее о камни.

  • Отвечай!
  • Пошел на... - на большее сил не хватило.
  • Я т-тебя... уничтожу, если ты попытаешься встать у меня на пути, я тебя...
  • Встал.

Короткими словами, на выдохе,изъясняться было проще. Ему бы один полноценный вздох!

  • Я тебя...
  • Убьешь?

Колдун занервничал. Не дурак. Понимает, что мертвый ведьмак опаснее живого. Да и Тайная канцелярия за своего сотрудника шкуру спустит во всех смыслах слова. Но и просто так отпустить своего врага он не сможет. Слишком далеко все зашло.

  • Т-ты...

Больше он ничего не успел сказать. Послышался срывающийся отчаянный крик, и какая-то сила оторвала мужчин друг от друга. Юлиан мешком рухнул на скамейку, восстанавливая дыхание, потому что его противник кубарем покатился по мостовой, не удержавшись на ногах, сбитый с ног отчаянным толчком.

В первый миг показалось, что на человека накинулась крупная собака, но, проморгавшись, Юлиан увидел, что пса не было. Зато был Провка, застывший со сжатыми кулаками,тяжело дышащий и мелко дрожащий. И это был не страх. Это был транс. С парнем что-то происходило, но он, не зная природы сего явления, пытался удержаться и боролся.

На драку стали обращать внимание. В предъярмарочной суете и без того случались вспышки гнева - то купцы заняли чужое место, то приказчики поспорили,то городовой нашел, к чему придраться, то грузчики чего-то не поделили. Это были, так сказать, рабочие моменты. Но ссора между «посторонними» - всегда зрелище.

Колдун с трудом поднялся с мостовой. Возле него хлопотала ведьма, бросая на ведьмака косые взгляды. Провка стоял между ними, сжимая кулаки. Опираясь на его плечо, Юлиан встал, впился ногтями в трицепс парня. Тот поморщился от боли - хозяин нашел болевую точку.

  • Высеку, - сквозь зубы процедил Юлиан.
  • X-хозяин, вы меня звали... Я услышал ваш крик...

Крик? Но он был уверен, что не издал ни звука. Телепатия?

Возможно. Но об этом можно подумать в другой раз.

  • Еще раз без спроса... Что вы тут делаете? - повысил он голос, обращаясь к колдуну и ведьме.
  • Тебя не спросили! - срываясь на крик, огрызнулся колдун.
  • А надо бы. Кроме того, за оскорбление должностного лица действием кое у кого могут быть неприятности. И не думайте, милостивый государь, что если я не имею чести знать ваше имя, я вас не найду. Мне вас Ксений Ксаверич на блюдечке с голубой каемочкой предоставит по первому требованию, - он был готов так поступить, тем более что у инквизиторов имелся козырь в рукаве - два молодых ученика, за которых старейшина колдунов сдаст оскорбившего ведьмака коллегу «тепленьким». - И если я не сделаю этого в ближайшее время,то только потому, что занят более важным делом, чем обучение хорошим манерам какого-то сопляка!

Если судить по внешности, колдун был его ровесником или даящ старше на пару годков, но иногда возраст определяется не количеством прожитых лет и не сединой в бороде, а состоянием души. А у этого колдунинжи была душа пятнадцатилетнего недоросля, которого жизнь ещё ничему не научила.

Е[одтверждая сей неутешительный вывод, колдун чуть было не кинулся в драку, но ведьма повисла на его руке, что-то шепча и посматривая на ведьмака и его спутника. И мужчина смирился.

  • Е[осмотрим, - проворчал он.
  • Посмотрим, - в тон ответил Юлиан. - Но если вы, сударь, еще раз осмелитесь встать на моем пути, заявляю при свидетелях - вы об этом даже не успеете пожалеть! Слово и Дело!

Ворча что-то себе под нос, колдун удалился. Вернее, его уволокла ведьма, бросая настороженные взгляды через плечо. Зеваки, которые нацелились было насладиться зрелищем, разошлись по своим делам. Вскользь брошенные: «Слово и Дело!» - разогнали толпу быстрее, чем конная полиция.

Юлиан опять рухнул на скамейку, потянув за собой Провку. Рванул за плечо, едва не выкручивая руку, когда парень пытался встать. Тот всхлипнул от боли, но затих:

  • X-хозяин...
  • Сучёнок, - выругался ведьмак. - Ублюдок. Ты чего наделал? Какого черта полез?
  • Я вас защищал. Слышу - кричите. Ну, я и...
  • Кричал? Я?
  • Да. Только странно как-то. Как если бы внутри... там, - Провка ткнул пальцем в лоб. - Я раздумывать не стал, ноги в руки и сюда.

Надо же! Действительно услышал! С первого раза! Юлиан усмехнулся. Способности холопа начали ему нравиться.

  • А что это было? - догадавшись, что на него больше не сердятся, поинтересовался тот.
  • Не твое дело. Потом. Узнал что-нибудь?
  • След обрывается, - покаялся Провка. - Там почтовая станция. Я дотуда дошел, а там... вас услыхал.
  • Проводи, - опираясь на плечо холопа, как на костыль, Юлиан поднялся на ноги. Все равно именно на почтовой станции его должна была ждать казенная карета.

Филоний еле-еле успокоился. Ведьма утащила его в узкий грязный проулок и там хлопотала вокруг него, как мать над капризным, но горячо любимым ребенком. Молодой колдун разве что ядом не плевался.

  • А он... а этот... - кипятился он.
  • А что он? Что этот? - ведьма косилась через плечо. - Фы сами на него напросились! Сидел шеловек, никого не трогаль, а фы...
  • А мне что, стоять и смотреть? Он же ведьмак!
  • А у нас задание! Надо Анну найти, а уж потом сфой дело устраифать!
  • Анну, - Филоний вспомнил свои честолюбивые мечты и взял себя в руки. - Ты права, сестра. Но этот ведьмак тоже ищет Анну. Что, если он найдет ее первым? Видала, кто ему служит?
  • Как не фидать, когда и фидала и узнала. Но ещё не фсё потерять! Найти-то найтёт, а фот удержать... - многозначительно промолвила та.

И оба поняли друг друга. В самом деле, что стараться отыскать беглянку первыми, когда можно просто увязаться за погоней и постараться в самый последний момент перехватить добычу из-под носа?

Ведьмак уже шел куда-то, опираясь на плечо своего холопа. Круто ему досталось! Филоний даже загордился собой. И уверенно, держа дистанцию, направился следом. Ведьма семенила по пятам, бормоча про себя заговор, отводящий обывателям глаза.

Вспоминая потом эти дни, Анна была уверена, что ей умело отвели глаза. Иначе с чего девочке садиться в карету к незнакомому мужчине и позволить увезти себя в неизвестном направлении? Хорошо еще, что, очутившись в карете, Амфилохий Поклонов к ней не приставал. Он устроился на жестком обитом старой тканью деревянном сидении, держа на коленях сундучок, в котором были сложены его документы,и, не отрываясь, смотрел в окно. Анна, сидевшая напротив,тоже через окошко глазела на весенний пейзаж, видневшийся снаружи. Зеленеющие поля, вскрывшиеся реки, по которым ползли льдины, начавшийся разлив. Мост, по которому они

проезжали, казалось, плыл на воде, межу бревнами хлюпала вода, а в края колотились льдины.

Дороги развезло, лошади шли быстрым шагом, лишь иногда переходя на тяжелую рысцу. Возница то и дело стегал их кнутом, ругая дорогу, лошадей, погоду, жизнь, правительство, жену и детей. Доставалось даже пассажирам - мол, нормальные люди в такую погоду дома сидят, а не мотаются в распутицу по стране, не доставляют неприятности окружающим.

Несколько раз карета застревала и грязи, и тогда возница принимался яростно стегать лошадей кнутом. Дважды кони, поднатужившись, выволакивали карету, а один раз, плюнув, возница сполз с козел и побрел в ближайшую деревню. Вернулся с тремя мужиками, которые нарубили сучьев и росшего в овраге кустарника, накидали гать и кое-как выволокли карету на твердую почву.

До вечера проехали от силы десять верст. Анна устала, проголодалась, но не смела даже пикнуть, посматривая на своего спутника. Амфилохию Поклонову было все равно - едут они или стоят. Он так глубоко ушел в свои мысли, что вздрогнул, когда девочка неожиданно чихнула.

  • А? Что? Где?

Анна покраснела и отвернулась. Уже вечерело, становилось прохладно, внутри кареты было сумрачно,и ее смущение удалось скрыть.

  • Ох, это ты... Задержались мы в пути. Придется заночевать...
  • Здесь? - к чему беглянка не была готова, так это к тому, что придется спать в карете.
  • Найдем жилье. Может быть, даже до почтовой станции дотянем.

Высунувшись из окна, ее спутник о чем-то переговорил с возницей. До девочки долетали обрывки разговора - названия деревень, речек, какое-то Гиблое урочище и паром, который, наверное, ещё не работает. Афмилохий Полканович уговаривал возцицу проехать напрямик,тот отнекивался, но в конце концов, согласился. Только предупредил, что ежели не поспеют до заката, он ни за что не отвечает.

  • Куда не поспеем? - робко поинтересовалась Анна, когда карета снова тронулась.
  • Через урочище проехать. Местные жители его Гиблым зовут. А ещё Звериным. Бог весть, почему...

Анна вспомнила Боярский Лес, в котором, согласно легенде, закончил свои дни проклятый какой-то ведьмой боярин. Она знала, что названия просто так не даются, и принялась ломать голову над тем, почему это урочище носит два названия. И где оно, это урочище?

Карета свернула на боковую проселочную дорогу, проезжая через поля, щетинившиеся веселой порослью озимых. Потом поля закончились, пошло редколесье. Солнце стало спускаться к западу,и девочка заволновалась. Нигде не было признаков человеческого жилья. Потом за деревьями где-то показались огоньки. Анна подумала, что это и есть цель их пути, но лошади усталой рысцой трусили мимо.

  • Куда мы едем? - рискнула она поинтересоваться.
  • До Покровки, - ответил Амфилохий. - Большое село. Там и ямской двор. Заночуем... если успеем до заката через Гиблое Урочище переехать.
  • А если не успеем?

Мужчина промолчал.

Лес становился все гуще. В нем уже собралась ночная темнота, медленно, как туман или паводок, заливавшая дорогу. Анна прислушивалась. Сквозь чавканье копыт и стук колес где- то слышался лесной шум - поскрипывали деревья, изредка кричала какая-то птица. Но все эти звуки только подчеркивали неестественную тишину.

  • А, - молчать было все-таки страшно, - до Гиблого урочища еще далеко?
  • Не знаю, - пожал плечами ее спутцик.

Анна сцепила пальцы, прижала руки к груди, нащупала под пальто Печать. Этот жест придал ей сил. «Я ведьма! Я ведьма, - зашептала девочка. - Со мной ничего не случится! Со мной просто не должно ничего случиться...»

Зажмурившись, она повторяла и повторяла эту фразу, пока ее глаза сами собой не закрылись и...

И тут же открылись снова. Выпрямившись, девочка удивленно захлопала глазами. Ей казалось, что она закрыла глаза на минуточку, но в карете успела сгуститься такая темнота, что она даже с трудом рассмотрела сидевшего напротив мужчину. Карета ехала быстрее, ее потряхивало. И один из толчков разбудил Анну. Она почувствовала, что карета заворачивает куда-то. Под копытами коней застучали не то камни, не то плашки. Послышался скрип, невнятный шум.

  • Что? Куда? Еде мы? - девочка ничего не могла понять.
  • Не поспеваем, - объяснил Амфилохий Поклонов. - Ну, ничего. Судьба.

Карета остановилась.

  • Приехали.

Анна сунулась было полюбопытствовать, но ее оттерли в сторону. Ее спутник решительно выбрался наружу, оставив девочку в карете.

Послышались голоса - в основном мужские. Какой-то хриплый неразборчивый бас что-то спросил. Амфилохий Полканович ответил резко: «Не твое дело! Пусти!» Возница ругался с кем-то насчет коней.

Про пассажирку все забыли, и Анна собралась с духом и выглянула наружу.

Они остановились на заросшей деревенской улице. Вдоль дороги тянулся ряд изб, вместо забора огороженных покосившимся плетнем. Судя по провалившимся крышам, часть домов давцо была заброшена. Дворы их заполонил бурьян и поросль какого-то кустарника - в темноте не разобрать.

Карета до половины въехала на чей-то двор и стояла полубоком, так что при желании можно было рассмотреть и противоположную обочину - точно такие же старые, глубоко ушедшие в землю дома, среди которых было много нежилых.

Исключение составлял тот двор, к которому они свернули. Лишний кустарник и молодые деревца теснились тольцо вдоль ограды. Дом, отступивший на пять-шесть саженей от дороги, был больше остальных и явно подновлялся. Вообще, он больше походил на усадьбу разорившегося барина, у которого всего и оставалось, что этот дом и десяток крепостных, ютившихся в некоторых домах.

Амфилохий Поклонов о чем-то разговаривал с двумя косматыми зверообразными мужиками. Еще двое вместе с возницей распрягли лошадей и вели их куда-то в глубину двора. На покосившемся старом крыльце маячили какие-то тени. Всего, как насчитала Анна,тут было человек шесть или семь.

  • Да вон она!

Девочка испуганно забилась внутрь кареты, но было поздно. Дверца распахнулась.

  • Да не пугайтесь, барышня, - хриплый голос тщетно пытался говорить ласково, но получалось это плохо. - Не обидим...

Анна готова была закричать и уже выставила руки в жесте защиты.

  • Погодь, Ругай, - послышался новый голос, и мужика оттерли в сторону. Это была женщина. - Испужали девку... Да поди-ка сюда, чего боишься?

Судя по голосу и тому, как она двигалась, женщине было лет тридцать, но во всем облике ее чуялась такая усталость, словно она тридцатилетней доживает уже второе столетие. Домотканая юбка, надвинутый на глаза платок из той же ткани, кацавейка и кожаные чеботы дополняли облик крестьянской бабы.

  • Замаялась? - женщина подала девочке руку. - Пойди сюда.

Не обидят.

Анна осторожно выбралась на двор. Амфилохий Поклонов и мужики смотрели на нее пристально, но без злости.

  • Зовут-то тебя как, барышня?

Девочка назвалась.

  • Ну и хорошо, - кивнула женщина. - А меня Ергой зови. Теткой Ергой. Пошли, накормлю. Есть-то хочешь?

Есть хотелось, даже очень,и Анна последовала за женщиной. Мужики проводили их взглядами.

Миновав темные, тесные, загаженные сени, где воняло псиной, гнилыми овощами и отхожим местом, оказались в полутемной комнате, большую часть которой занимала давно не чищенная печь. Сбоку были устроены полати, на которых неопрятным комком лежали старые одеяла, какое-то тулупы шкурой наружу и просто тряпье. С другой стороны стоял стол, рядом - две лавки и большой сундук. По стенам на полках лепилась посуда. В глубине виднелась дверь в соседнюю комнату. Там, слышались шорох, голоса. Один раз кто-то на кого-то злобно рыкнул. В ответ что-то упало, раздался испуганный визг.

  • А ну, цыц там! - негромко, но весомо прикрикнула Ерга и поверцулась к Анне. - Садись, гостьей будешь!

Девочка послушно опустилась на лавку у края стола. Женщина загрохотала заслонкой у печи, доставая горшки.

  • А... как называется эта деревця? - рискнула спросить Анна.
  • Кто Звериным Урочищем зовет, а кто и Еиблым, - спокойно отозвалась Ерга и поставила перед гостьей глиняную миску, наполненную щами. - Ешь. Не остыли еще.

Рядом легли ложка и солидный кусок отрубцого хлеба. От щей исходил сытный мясной дух.

  • Так ведь... весна же...
  • А нам все едино. Весной зверь слабый, худой. Ловить - одно удовольствие.
  • Это...
  • Дичь. Ешь давай. Негоже в гостях от угощения отказываться!

Анна взялась за ложку. Щи были не горячие, но девочка так проголодалась, что съела бы их и холодными.

Она ещё жевала, когда вошел Амфилохий Поклонов. Ерга, присевшая было у стола, вскочила при его появлении и отвесила поклон. Лицо ее выразило волнение и подобострастие:

  • А мы тут...
  • Кушаете? Это хорошо, - мужчина неожиданно погладил Анну по голове. - Устала? Как поешь, ложись, отдыхай! Ерга...
  • Да-да, сейчас-сейчас! - женщина вскочила, засуетилась, подавая угощение и ему.

В присутствии этого человека у Анны словно сдавило горло. Она отложила ложку - аппетит совсем пропал. Амфилохий Поклонов же, как ни в чем не бывало, стал хлебать щи. Именно хлебать, захватывая из ложки ее содержимое губами. Смотреть и слушать было не совсем приятно. Девочка отвернулась, стала рассматривать обстановку.

Дом был деревенским, но, если судить по расписной и явно покупной посуде, по старым вытертым коврам на полу, по ткани, которая застилала лавки, по кое-каким мелким вещичкам, разбросанным по лавкам и полати, когда-то его обитатели знавали лучшие времена. Здесь мог жить вконец разорившийся помещик, обитавший бок о бок с остатками немногочисленной дворни. Скорее всего, там, за дверью, были его покои и девичья. Дверь, кстати, была прикрыта неплотно,и с той стороны кто-то стоял. Судя по шорохам, там притаились несколько человек, подсматривающие и подслушивающие в щелочку. Анна чувствовала на себе их взгляды, и от этого было неуютно.

  • Что не ешь? - голос Амфилохия Поклонова заставил вздрогнуть. - Сыта или щи не понравились?
  • Понравились, - Анна ковырнула ложкой остывшее варево,

зацепила кусок какого-то темного мяса. - Только... когда мы поедем?

  • Не сейчас. Сейчас надо отдохнуть.
  • Завтра?
  • Посмотрим. Как погода будет. Закат был красным и ветер поднимался. Дождь будет. Значит, придется переждать - пока он пройдет, пока дорога просохнет... Может, день, может, два, а может и больше.

За окошком внезапно раздался вой. Даже не вой, а, скорее, вопль.

  • Разорался... Ер га!
  • Сейчас-сейчас, - женщина торопливо прошлепала к выходу. Анна прислушалась. Вой-вопль прозвучал еще раз, а потом послышался шум возни, рычание, сопение, жаркий шепот. Чисто машинально, не думая, что делает, она кинулась к окошку.