Клоунада

- Хочу колбасного сыра, - сказал один рыжий другому. В углу витрины валялась кучка страшноватых на вид упаковок. Издавала она, не смотря на вид, вполне съедобный запах.

 

 рекомендуем сервисный центр

 

Если его не употребляли пару раз во всякие места, то сидели задницей на твоем сыре наверняка! - ответил другой рыжий первому. Схватил две штуки и стал ловко жонглировать ими в воздухе. Его брат бросил ему ещё одну, потом еще. Близнецы.

 Эй вы, клоуны! Верните сыр на место! - крикнула тетка на кассе и погрозила парням кулаком.

Первый рыжий отловил вонючие куски и положил обратно. Один взял двумя пальцами за край. Поймал мой взгляд и подмигнул. Зеленая футболка.

 Брось ты эту гадость, - сказал второй брат, чуть пониже и в синей майке. - Девушка, я вас умоляю, скажите этому рыжему, что такое даже собаки не едят!

Они уставились на меня одинаковыми ярко-голубыми глазами в светлых пушистых ресницах. Их красные чубы и стриженные коротко виски приходились на уровень моих растрепанных кудрей. Смешные русские лица. Бим и Бом.

 Пахнет неплохо, - улыбнулась я. Двинулась вдоль витрины с продуктами.

 Хочешь, угостим? - они пошли за мной следом по магазину.

 Я Каспер, - сунула лицо ко мне справа синяя майка.

 Я Еспер, - слева очутилась зеленая.

 Где же Юнатан? - пошутила я, вспомнив детскую сказку.

 О! Кас, среди нас человек, который в курсе!

 Да! Ес, это судьба! Юнатана нету и льва. Пошли с нами, дорогая, будешь нашим львенком. Или Юнатаном, как захочешь, - братья смеялись открытыми рыжими лицами. Заразительно и безопасно.

На самом деле их звали иначе. Но на эти имена они не откликались уже лет двадцать. Каспер был ниже на пару сантиметров и старше на столько же минут. Еспер казался тоньше в талии и легко соглашался с ролью младшего в этом рыжем дуэте. Они жонглировали всем, что хоть на пару секунд залетало к ним в руки, болтались по всему побережью, зарабатывая этим на частных вечеринках или просто на улицах.

 Мы сделаем трио. Семейное. Ты ведь тоже рыженькая, - говорил Кас, сидя рядом на границе моря и пляжа.

Солнечный день парил над всем, смывая морем лишние мысли. Вечная вода ласково и небрежно целовала мои ноги короткими ленивыми волнами.

 Я не умею ничего, - улыбнулась я. Трио. Мы знакомы едва пару часов.

 Я дам тебе маракасы. Будешь ими трясти и пританцовывать, - он положил мне на нагретый живот холодный плоский камешек.

 У меня нет слуха, - на всякий случай предупредила я.

 Это и не требуется. Чувство ритма есть у всех живущих на земле.

Камешек вдруг побежал по моему животу. Я открыла глаза и резко села. Краб, или кто там, не знаю, упал в воду и исчез.

 Он мог меня укусить! - возмутилась я.

 Никогда! Я вырвал ему все зубы по самые коленки, - Каспер осторожно провел пальцем по тому месту на моем животе, откуда только что упал краб.

 Кас! - сказал, не открывая глаз, лежащий на мелкой гальке по другую сторону от меня брат. - Да?

 Ну, не-ет, - жалобно.

 Да! - настойчиво.

 Да, - грустно.

 Что это было? - я повертела головой от одного парня к другому.

 Мы зарыли яблоко раздора, - улыбнулся Еспер. Глаз так и не открыл.

 Яблоко - это я?

 Умнейшее, начитаннейшее существо! Прелестнейшее! И зачем я согласился? - притворно или не очень вздохнул Кас. Встал и подал мне руку. - Пойдем, поплаваем, рыбка золотая. Присоединяйся к нам. Отныне мы будем хранить тебя, как сестру.

Он рассмеялся. Напомнил мне своей рыбкой совсем другие глаза. Серые. Нет. Забыла. Кол осиновый забила. Ну вот, опять. Тьфу-тьфу-тьфу. Кыш!

Ночь спустилась на землю в один момент. Зажгла фонари и прогнала ветром с моря душный жар ушедшего дня. Отдыхающие меряли набережную двумя живыми полосами. Туда-обратно. Белые штаны, цветные платья. Велосипедисты и дети всех мастей. Дым мангалов, шипение вок, хлопки попкорна. Какофония треков из каждого заведения рождала свою особую мелодию. Пряно-пошловатую и симпатично­веселую атмосферу дешевого семейного отпуска.

Я притоптывала и трясла маракасами. Братья слажено делали номер под музыку латино. Суббота. Народ собрался на наше представление. Аншлаг, сияли синими глазами Кас и Ес. Мелочь и разные бумажки сыпались в старый футляр от инструмента. Маленькая девочка лет трех с косичками кружилась в собственном танце перед нами. Ее мама с младенцем на руках улыбалась и прихлопывала мирно спящего в этом ночном бедламе малыша по толстенькой попе. Сколько ей лет? Неужели столько же, сколько мне? Девочка заплелась ножками в красных сандалиях и чуть не упала. Какой-то парень в белой рубашке успел подхватить у самого асфальта.

 Чья красавица?

Благодарная мать приняла спасенную малышку.

 Привет, братишки! - ловец пожал протянутые руки в рыжих веснушках. - У вас трио?

Парень разглядывал меня с откровенным интересом. Во всех возможных смыслах. Весьма среднего роста, стройный, смуглый. Прямые, абсолютно черные волосы заложены за уши. Карие глаза смотрят остро.

 Чао, Кот. Это наша сестренка с Севера. Мы работаем, - не глядя, ответил Кас. Собирал цветные мячи в корзинку.

Г отовился к следующему выходу.

 Я вижу. Молотки! Подгребайте ко мне в «Аврору» потом. Есть предложение, - Кот не сводил с меня оценивающего взгляда. Водил им по моей фигуре, словно вымерял. Тонковатые губы разошлись в улыбке, сделав лицо некрасивее и проще.

 Костя, - он протянул ко мне ладонь.

 Лола, - я вложила пальцы в его руку. Неожиданно прохладную и сухую. Стоя босиком на асфальте, я уверенно перегоняла его в росте на пять-шесть сантиметров.

 Приятно познакомиться. Ты тоже приходи. У меня есть отличное белое вино и форель на углях. Угощу тебя с удовольствием, - он держал мои пальцы. Глядел в лицо плотно и черно. Что увидеть хотел?

 Как ребята решат, - улыбнулась я простовато. Вытащила себя из холодной руки и оглянулась на братьев, как бы ища позволения.

 Ладно, ладно. Потом решим. Работать надо, - сурово ответил Ес, не поворачивая головы к нашей парочке.

 До встречи, - Кот ещё раз так же неудачно улыбнулся и скрылся в толпе.

У парапета целовалась парочка. Взасос, забыв весь окружающий мир нафиг. Парень так жался к барышне, что казалось, залезет прямо тут же на набережной

 Эй, пацан! Хочешь, я тебе футляр от маракасов сдам на полчаса? - прикололся над влюбленными Кас. Те не заметили.

Мы собирали небогатый цирковой скарб.

 Лола, сколько тебе лет? - спросил Ес, чиркая зажигалкой возле наших сигарет.

 Все мои, - ухмыльнулась я. Их нежелание разговаривать с брюнетом по имени Кот я запомнила.

 Восемнадцать есть хотя бы? - вздохнул Кас, отбирая у меня сигарету. Затянулся.

 Есть, - я забрала сигарету назад.

 Мы с братом сейчас пойдем в одно неприятное место, где порядочным девушкам, на мой взгляд, делать нечего. Давай пристроим тебя на ночлег вместе с выручкой и вещами. Утром чистым и нежным встретимся вновь, - старший брат мягко обнял меня за плечи, слегка прижавшись бедром в старых джинсовых шортах. Ну-ну. Похоже, картинка с влюбленными не проскочила мимо.

 А Кот? - спросил Ес, ненавязчиво вкладывая в руки брату рюкзак с реквизитом. Тот вздохнул и отлепился от меня.

 Коту скажем, что у нее менструация, - засмеялся рыжий Кас и, не удержав рук, хлопнул меня по попе.

 А сама я сказать ему это не могу? - обещанная форель манила мое голодное воображение.

 Нет. Он проверять полезет. Он такой, - кивнул согласно младший рыжий. И оглядел меня с ног до головы синими глазами. - Ни в коем разе!

 Похоже, вы решили хранить меня не только друг от друга, но и от всего света заодно, - высказалась я.

Кас в очередной раз отобрал у меня сигарету, затянулся по самый фильтр и выкинул в урну.

 Мы этого скользкого гада терпеть не можем. Но он - самый крутой в нашем деле. Им-пре-са-рио. Мы о делах перетрем, выпьем пивка и вернемся. Не обижайся, маленькая мышка. Посиди тихонько в норке. Ну, пожа-а-алуйста, - он вдруг бухнулся передо мной на колени и стукнулся лбом в асфальт. Младший брат тут же запрыгнул к нему на шею. Кас медленно под тяжестью выпрямился, и они синхронно-умоляюще сложили руки на груди. Аплодисменты. Старый грузин, хозяин хинкальной напротив, хлопал широкими ладонями.

 Г енацвале, найдется у тебя комната для трех удачливых, но очень бедных артистов?

 Найдется, бичо.

 Хорошие у тебя братья, - одобрительно кивнул седой головой хозяин. - Веселые, заботливые. Хорошо, что ты не такая ржавая, как они. В мать пошла?

Я смотрела, как на чистое дерево стола коричневые взрослые руки ставят тарелки. Горячие хинкали. Сметана и аджика. Зелень и хлеб. Никогда у меня не было братьев. Ни старших, ни

л    ^    w

младших. А тут за неполный месяц получила второй комплект. Красота! И не важцо, что мы знакомы всего три дня.

 Вина?

 Я не пью.

 Это правильно. В твои годы я был пьян без вина. Влюблен был в свою Софико. Десять лет, как Бог забрал ее к себе. Красавица была, не хуже, чем ты сейчас. Хочешь, фотографию покажу?

 Конечно, хочу.

Старик медленно поднялся и ушел в дом. Запах далекого дыма и влажной земли. Оглушительный стрекот цикады, словно прямо под моим стулом. Зеленый, мелкий ещё виноград свешивался с железных прутьев перекрытий двора. Две ночные бабочки бились с неистребимым упорством в тело желтоватого фонаря. Где-то наверху заплакал ребенок. Приснилось что-то. Или животик болит от чурчхелы. Криста, Кирилл, как они там, без меня? И Пепа...

 Вот, смотри.

Старое фото. Черно-белое. Прошлый век. Тонкое национальное лицо с плотно сжатыми губами. Характер просвечивает через толщу лет.

 Долго добивались? - улыбнулась я в темные глаза.

 Как догадалась, чертовка? Все вы красавицы одним мирром мазаны, - захрипел грузин старым прокуренным смехом.

 Так сколько же? - не отступала я, видя, что ему приятно вспоминать.

 Год на коленях стоял, пока не сжалилась, - он запил смех домашним вином.

 Го-од! - протянула я в изумлении. Ничего себе!

 А куда деваться? Она была единственная для меня. Руки мог наложить на себя, если бы не согласилась. Так любил. А у тебя есть тот, для кого ты единствецная? - хозяин глотнул вина и смотрел лукаво.

 Нет, - я вздохнула. Честно и тихонько.

 Ничего, девочка, он найдется обязательно, - дед похлопал меня по руке шершавой ладонью. - Ты только смотри сама в оба. Не прогляди его за другими-то.

Трах! Грохот падающего тела. Женский смех. Снова грохот, скрип соседней кровати.

 Давай. Раздевайся сама. Видишь, я...

 Да уж вижу.

 Давай вниз, малышка. Бери в рот.

 Че, так сразу?

 Не ломайся, детка, соси.

Я села на кровати. Светлеющее небо в открытом окне рисовало на соседней койке понятную картину. Кто из братьев? Кас. Я научилась различать голоса. Завернулась в одеяло и вышла на воздух. Знакомые звуки подтолкнули в спину. Неуместно и горячо. Дед этот привязался со своей единственной.

 Сигарету дать? - младший брат сидел на лавке возле виноградника. Нога на ноге. Руки скрещены на груди. Бледное лицо в тени широких листьев. Светает.

 Давай, - согласилась я. Скамейка тихо вздохнула подо мной.

Ес прикурил и протянул мне сигарету. Не пьяный. Ну, не так сильно, как братец. Сердце гнало кровь в пальцы все быстрее. Я невольно раздвинула ноги. До его бедра. Он положил мне ладонь на голое колено. Я повернулась лицом и поймала губы.

Всосала в рот язык. Его рука на моих трусах. Моя - на замке его джинсов.

 Погоди, - он удержал мои пальцы. Здравого смысла младшему брату не занимать. В долг может давать его при случае.

Взял меня за руку, привел в какую-то комнату. Г ора постельного белья в углу. Прачечная. Я сунулась лицом к его губам. Он прижал ладонью мой нетерпеливый рот.

 Погоди, - повторил он. - Я всегда хотел. Я сам.

Он закрыл дверь на задвижку. Он ногой раскидал белье по полу. Снял с меня одеяло, кинул сверху на барахло. Стянул вверх мою майку. Трусы я хотела снять сама. Он остановил мои руки. Стоял близко и водил пальцем по мне, едва касаясь, словно рисовал. Г рудь левая по кругу. Правая. Маленький кружок вокруг соска. Второй. Палец по середине живота вниз. К центру меня.

рекомендуем сервисный центр