Я вышагивала рядом. Голубые «бойфренды», белый свитер, белые кеды. Ветер подкручивает растрепанные рыжеватые кудри, мажет сладким розовым блеском губы.

 

 

 

 

Между крытыми беленым льном столами тусовался народ. Ленивый по жизни, но быстрый на деньги. Многие ребята обоих полов шустро калькулировали нашу парочку. Егор изредка жал руки знакомым мужчинам. В основном, солидным дядям-отцам семейств. Пухлая молодая армянка певучим акцентом рассказывала о чудесных качествах производителя здешних вин. Егор с вежливой улыбкой принял от официанта тонконогий бокал. Чуть пригубил и тихо приговорил:

 Пошли отсюда.

Таким же скорым маневром мы миновали две дегустационные лавки насквозь. Доктор делал глоток вина и уходил. Никакой сыр не порадовал мои невинные рецепторы.

Я ничего не понимаю в вине. Не люблю. Не сложилось как- то. Скотч от ирландца или кентуккийского односолодового отличу легко. Сладкую финскую водку от горькой «столичной» или кислой дагестанской - на раз. Потому что я с севера, что ли? Что вкуснее: рислинг, совиньон блан или шардоне, я не понимаю, никогда не тренировалась. И не хочу начинать.

Маленькая девочка в белом пышном платье бродила по поляне и заглядывала взрослым снизу в лица. Те улыбались, спрашивали что-то у малышки, она молчала и шла дальше. Егора остановил очередной почитатель его таланта. Я пошла к ребенку.

 Привет! Я Лола. А ты? - я присела на корточки, что бы сделаться вровень.

 Я Шуша. Ты мою маму не видела? - девочка сама взяла меня за руку.

 Не видела. Пойдем искать, Шуша. Какое красивое у тебя имя, - честно призналась в черные и блестящие детские глаза.

 Вообще-то меня зовут Сусанна. Это бабушка придумала, - ребенок уверенно повел меня среди людей.

 Счастлив тот, у кого есть бабушка, - сказала я не громко.

 У меня их целых три, - сообщила Шуша, водя меня зигзагами в толпе.

 Значит, ты счастлива трижды. Как зовут твою маму? - я всматривалась в лица кругом, словно знала, как выглядит неведомая мне женщина.

 Нина, - ребенок со спокойным любопытством бродил по залитой солнцем зеленой площадке. Никакого шума, никаких встречных поисков. Люди пили вино, трепались на разные темы, флиртовали и заключали сделки. Никто очевидно не терял маленькую девочку в воздушном платье. Я ничего не понимала.

 Лола! Куда ты пропала? Я тебя всюду ищу, - Егор подобрался ко мне сзади. Обнял за плечи.

Ну вот. Хотя бы одна пропавшая девочка нашлась. Я, смеясь, оглянулась.

Круг ухоженных дам в элегантных светлых платьях и периодических шляпках разрывала черная фигура. Саша смотрел на меня в упор. Холодно-красивая усмешка кривила яркие губы в короткой бороде. Он что-то бросил недовольное молодой женщине рядом и направился к нам.

 Егор! Еде ты ее нашел?

Я опешила и секундный страх прошиб холодным потом.

 Здесь, - коротко ответил доктор, чуть перекрывая меня плечом.

 Аня, ты почему не в детской комнате? Еде няня? - Саша протянул руку к ребенку.

 Я гуляла с Лолой и искала маму, - Шуша не спешила доверять ему свою ладонь. Добавила через ощутимую паузу: - прости меня, папа.

 Здравствуй, Лола. - он перевел взгляд на меня.

Мне отчего-то захотелось сделать книксен. Ноги сами начали сгибаться. Как в те времена, когда работала няней у доброй Катерины. Удержалась и только слабо кивнула в ответ.

 Шуша! Ты опять сбежала!

Девочка бросила мои пальцы и тут же была подхвачена на руки красивой молодой армянкой. Ласковый шепот

укоризненно на ушко. Покаянные всхлипы маме тихонько в ответ.

 Мама, это Лола. Она меня нашла, - отрекомендовала меня девочка.

Я, не глядя абсолютно, даже краем глаза, в сторону мужчин, открыто улыбнулась молодой женщине, готовясь принимать многословную национальную благодарность. Черные глаза смотрели на меня. Не мигая. И я догадалась. Она знает про нас. Про меня и своего мужа, про все, что было между нами этой весной. Пауза зависла и длилась бесконечно.

 Нина, скажи спасибо Лоле за то, что она нашла нашу непослушную дочь, - голос Баграмяна вернул всех на землю.

 Спасибо, - Нина сказала это, низко опустив голову. - Я отведу Анечку к твоей маме. Она беспокоится...

 Нет. Сейчас мы все вместе пойдем в мой шатер и хорошенько отпразднуем встречу, спасение и знакомство. Что скажешь, Егор? Я купил пай в винодельческой фирме. Не интересуешься? Могу рассказать, - Баграмян, забыв про нас, повел доктора в сторону своей дегустационной палатки.

 С одним условием, Алекс, - услышала я улыбающийся голос Егора, - мы будем пить совиньон братьев Еусевых...

 Этих русских? При всем уважении, дорогой доктор, но русские не умеют делать вино...

 Увы, дорогой Алекс, их совиньон гри - вне любой конкуренции! Я заказал им четыре ящика...

Мы плелись за этими болтунами, как настоящие женщины востока. Напряженный интерес жены Александра Баграмяна преследовал меня повсюду. Шуша мило болтала рядом детским голоском.

Образовалась большая и шумная компания. Друзья, родственники, нужные и ненужные люди расселись за щедро накрытым столом. Меня попытались было усадить среди многочисленной родни. Но Егор приглядывал за процессом и берег место подле себя. Я сделала шаг в его сторону.

 Я могу здесь присесть, Георгий Аркадьевич? - взрослая стройная блондинка снисходительно вежливо задала вопрос.

 Будьте так добры, Светлана Александровна, - сдался без колебаний доктор. Встал и отодвинул пластиковое кресло, приглашая. Что-то неуловимое, резкое выдало в даме мать хозяина всего здесь. Столичная знаменитость плюс европейская знаменитость. Мое место перестало быть свободным. Я опустила тощий зад рядом с Сусанной. Ее мама осталась по другую сторону от ребенка.

Я не хотела есть. Я не хотела пробовать сыры и вино. Я задыхалась здесь. Серо-красные щупальца ревности Нины Баграмян трогали меня постоянно неспящим, острым любопытством. Хотелось залезть под пластик сиденья. Вся фигця в моей жизни возвращалась гребаным бумерангом. Я пару раз выглянула, как там поживает безупречный доктор на другом конце стола. Весел, активен, ест и пьет. Ухаживает галантно за непростой соседкой, трындит с хозяином. Жизнь у него явно удается. Чем дальше, тем верней.

Я пошарила в карманах джинсов. В ладонь легли две сотни рублей. Смешно. У меня снова нет телефона. Нечем вызвать такси. Дома Криста нашла бы, чем расплатиться.

 Ты куришь? - спросила у меня Нина.

Я кивнула.

 Пойдем, покурим.

Зачем? Хотела я сказать. Встала из-за стола и пошла следом.

Площадка для курения была огорожена белым забором с бетонными пузатыми балясинами а-ля девятнадцатый век. Выступала карнизом над склоном горы. Пусто. Мы стояли с Ниной, как Мартынов с Лермонтовым, только пятьюстами верстами южнее. Что за ерунда лезет в голову? Я боюсь?

 Сигарету?

 Да, спасибо.

 У меня тонкие. С ароматом яблока.

 Замечательно. Спасибо большое...

 Не за что, совершенно. Лола, я хочу задать вопрос. Можно?

Нет! Я кивнула черным глазам Нины Баграмян.

 Вы любите моего мужа? - она, не заметив, перешла на «вы».

 Нет! - я не закричала, но вышло громко.

 Прошлой зимой мы решили пожить отдельно. Отдохнуть друг от друга. Я уехала к сестре в США. Потом я стала получать разные фотографии. Ваш роман с моим мужем я смотрела, как репортаж в новостях.

 Тетя Наринэ? - брякнула я, не подумав. Сигарета воняла гадостно сухофруктами.

 Кухарка? Нет,конечно. Она компьютер понимает только, как ящик для сбора пыли. Мои родственники и друзья заботились обо мне...

 От меня вы что хотите? - перебила я. Выстрелила бычком в пропасть.

 Наш брак всегда был надежным. Спокойным и счастливым. Семь лет. Моя мама сказала: это трудный возраст для семьи. Терпение, терпение, терпение. Перебесится твой ненаглядный, и все встанет на свои места - Нина кивнула мне, не глядя. Курила неумело. Говорила о своем. - Я терпела. Смотрела в сети, как он живет в нашем доме с другой. Спит в нашей постели. Ходит к нашим друзьям с чужой. Целует при всех, прямо на улице. Дарит подарки. Я терпела, глядя в его счастливое лицо на мониторе. Сестра хотела, чтобы я легла в клинику. Кто может выдержать такое напряжение? Дети смотрят каждый день в мои застывшие глаза. Но я отказалась. Жить уже без этих фотографий не могла. Ждала, молилась и ждала, когда сбудутся мамины слова. Пока в одно прекрасное утро не получила письмо. Он захотел развестись. Настаивал на совместной опеке над детьми. Правила другой страны и все такое. Общение только через адвокатов. Не желал меня видеть. Даже голос мой слышать по телефону ему было противно. Говорил по скайпу только с детьми. Я готова была все подписать. Он же мой муж, он отец, он никогда не сделает

плохо своим детям. Обо мне нет речи. Я - покойник. Умерла для него раз и навсегда. Вдруг все закончилось. Позвонил сам, говорил весело. Я уже забыла давно такой его голос. Велел возвращаться домой и обещал, что все будет по-прежнему. Семья - главное для него, он принял правильное решение. Скажи мне, Лола,только честно: кто кого бросил?

Я присела на низковатые бетонные перила ограждения. Нина смотрела мне в лицо прямо. Серьезно и трезво.

 Мы никогда не любили друг друга. Это была похоть. Временное помешательство. Когда поняли, сразу разбежались в разные стороны. Все, - я выдержала паузу черных блестящих глаз на своем лице. Повернулась и хотела встать чтобы уйти.

 Курите? - веселый вопрос Баграмяна застал нас врасплох.

 Нет! - ответили я и Нина хором.

 Нина! Аня ищет тебя опять. Что это такое? Где ее няня? За что я плачу этой женщине такие сумасшедшие деньги? Иди и сделай, как принято. Лола, угости меня сигаретой, - распорядился мужчина, который не курит совсем.

Саша встал на узкой площадке между мной и своей жецой.

 У меня нет сигарет, - сказала быстро я. Хотела проскочить мимо черной фигуры.

 Возьми, - Нина положила в протянутую ладонь мужа зеленую коробку и ушла. Не оглянулась.

 Значит теперь ты с Вагнером. Никогда бы не подумал, - Саша взял меня клещами пальцев за плечо и вернул на белые перила. Две горы вечнозелено сходились в тени провала под нами. Невидимый родник шелестел веселой, наверное, чистой и сладкой водой.

Вытащил мою правую ладонь из кармана джинсов. Оглядел. Снова клещи на запястье. Я не поднимала глаз к его лицу. Просто знала, как собирается в кривую линию ярко-красцый рот.

 Где мое кольцо?

 Дома. Я верну, - я сделала попытку высвободиться.

Трепыхалась глупо и бесполезно в железной хватке.

- Нет у тебя никакого дома, шлюха! Ненавижу! - мужчина взял меня рукой за горло и вышвырнул через перила вниз.