Пора!

- Лола! - Айк быстро вошел в прачечную и плотно затворил за собой дверь.

  

Что случилось? - я закрыла дверцу стиральной машины. Потыкала кнопками в нужном режиме.

 Баграмян приехал. Спрашивает тебя в караоке. Что сказать?

Я опустилась на гору грязного белья. Айк смотрел на меня

черными глазами. Спокойно ждал ответ.

 Он убьет меня. Он псих. Он уже пытался. Теперь точно убьет. Что делать? - меня затрясло.

 Ладно. Я сейчас выгоню машину на соседнюю улицу. Спрячу тебя у ребят...

 Нет, - я перебила его. Успокоилась внезапно. Это знак. Это точно метка судьбы, - я сейчас быстро соберу вещи. Выгоняй машину. Я уезжаю.

-Но...

 Он никогда не угомонится, пока не поймет, что меня нигде нет. Так будет лучше, дорогой. Поверь.

Айк смотрел внимательно. Он понял меня. Кивнул.

 Пепу забери с улицы попросила я.

Мой друг кивнул понятливо снова. Не удивился.

Рейс в Северную Столицу уже отправился в холодную даль. До ближайшего еще шесть долгих опасных часов.

 Лети через Южную, - предложил Айк.

Я согласилась. Не удирать же с перепугу в Тюмень. По слухам, там уже минус двадцать.

Кирюша тихонько сидел на бесформенном бауле, куда я впопыхах покидала все, что попалось мне под руку. Светил полосатыми носочками в старых сандалетах и следами детсадовских трудов на майке и штанах. Прижимал молчащую собаку к груди. Выражение лиц у моих любимых было одинаковое абсолютно. Испуганно-любопытное.

 Жесть. Остался только бизнес-класс. У меня нет с собой столько денег, - Айк расстроенно присел рядом с Киром на корточки. Погладил Пепу по бархатной спинке носа. - Че делать?

 Ничего. У меня есть деньги, - я улыбнулась в грустное лицо парня. Взяла свой старый рюкзак и пошла к кассе.

Бывают точки в жизни, когда ты остро ощущаешь: вот он, твой шаг дальше. Когда такое случается впервые, то доходит только потом. Перемотка событий назад. Копание судорожное в памяти и поиск, когда, где, с кем сделала поворот или ошибку. Почему все только так и никак иначе. У меня хватало мастер-классов от затейницы Судьбы. Я уже давно не промахиваюсь. Вот граница между моим сегодня и завтра. Ее можно даже потрогать рукой. Вдохнуть запах. Ощутить время года. Увидеть, что и как совершают люди и предметы кругом. Ничего страшного. Жизнь разом внутри и снаружи. Интересно разглядеть, как следует. Лучше всего для таких вещей подходят аэропорты. Символично и осязаемо-коротко. Посадка, взлет и судьба разделилась на до и после.

Я расстегнула потайную молнию в рюкзаке, вытащила карту. Расплатилась за билеты. Сообщение о движении средств улетело их владельцу. Больше года я не прикасалась к этим деньгам.

 Наша авиакомпания предоставит вам бокс для собаки, - мило улыбнулся мне дежурный, - какой вес?

 Три килограмма. Мой ребенок не расстанется с ней. Вы же не хотите его расстроить? - холодно-небрежно бросила я мимо его приятной улыбки. Вспомнила, как умела так когда-то.

 Что вы! Конечно нет. А собачка ваша не кусается? - служащий профессионально оценивал мой откровенно дешевый наряд и тиффани на безымянном пальце.

 Вы с ума сошли, голубчик!

Серьезные, прилично одетые люди шли на посадку. Глядели с интересом на нашу странноватую компанию. Шлепки, джинсы, старые майки. Словно мы на минутку выбежали из дома за хлебом или сигаретами. Только красавица Пепа щеголяла красивым поводком с золочеными бляхами. Кирюша выпросил его у Кристины в далеком теперь августе. В первый раз пригодился. Это точно был добрый знак.

 Не поминай лихом, дорогой, - я обняла Айка, - я позвоню, когда устроюсь. Прости, если что не так. Спасибо тебе за все.

 Да нормально все будет, сестренка, - он погладил меня по щеке, стирая вечную воду. - Давид никогда мне не простит.

 Почему?

 Я же провожаю тебя один. И вообще. Хорошо, что ты уезжаешь.

 Почему?

 Да Гарик по тебе с ума сходит, бедолага. Теперь отстрадает и все. Приедешь летом? - он с удовольствием обнимал меня в ярком свете терминала.

 Ой! Я забыла. Цыган Миша велел тебе зайти на разговор. Хочет чего-то, - я чуть отстранилась. Кирюша влез между нами, держал собаку плотно на груди.

 Ясно, чего он хочет. Долю тетки Медеи купить. Это дело. Лучше, чем сука Овик. Все-таки цыган нам родня. Натаха всегда врала, что он Кирке дед. Мельхиседек никогда не отказывался.

 Господи! Как его зовут? - я обомлела.

 Мельхиседек по-настоящему. А по жизни, кто как нарекает. Ты привези пацана летом! Обязательно! Приезжай! Ваша комната за вами всегда...

 Девушка, посадка заканчивается, - деликатно кашлянул все тот же парень в синей форме. Улыбался нашему затянувшемуся прощанию.

Мы прижались в последнем объятии сердец все четверо.

Пора.

Меня здорово укачало в самолете. Девушка стюардесса замучалась таскать мне воду и водить в туалет. На посадке

ледяная гроза болтала лайнер, как старую тряпку, плюя на повышенный комфорт. Бизнес-класс блевал не хуже остальных пассажиров. Только Кир и Пепка спали сном праведников. С ними бортпроводнице повезло.

Устроив свою малышню под присмотр дежурной по транзиту, я вышла на открытый воздух. Мечтала раздышаться и сделать хотя бы одну затяжку. Хотя бы просто понюхать сигаретный дым.

Он вышел на меня из-за мусорных баков на краю площадки для курения. Медленно и осторожно. Тихо шевельнул прижатым к ноге хвостом. Сделал шаг и ткнулся в колени черной башкой. Вонючий, грязный, худой. Господи! Не может быть.

 Билл! - я присела на корточки. Обняла за мощную когда-то шею. Позвонки на ней торчали, как кнопки аккордеона. Пес положил мне голову на плечо и вздохнул.

 Билка, как же ты здесь оказался? Бедный мой, - я гладила заросшую, всклокоченную морду. В душе саднило тяжелое чувство, будто он ждал меня здесь с самой весны. А я все не шла. - Бедный ты мой пес.

Я поняла, что никуда сегодня не лечу.

 Девушка, вы его не бойтесь! - услышала я сзади. - Черныш не кусается.

Пожилая женщина в серо-оранжевой форме техперсонала подняла крышку бака и кинула туда два черных мешка. Мусор.

 Я его не боюсь. Это моя собака, - призналась я открыто в доброе лицо уборщицы.

 Да ты что! Эх ты! Где же ты была? - тетка изумленно подперла рукой в желтой перчатке правый бок.

 Не здесь, - я опять призналась.

 А мы думали, что его кто-то бросил. Сел в самолет и в Эмираты укатил, - женщина сняла желтые перчатки и вытащила сигареты.

 Давно он тут? - Билл не отлипал от моего бедра ни на

секунду. Я не убирала ладони с его головы. Моя собака и теткин табак воняли ужасно. Красота!

 Не помню. Собакам ведь здесь запрещено, охранники гоняют всю живность постоянно. Черныш то приходил, то пропадал где-то, - рассказывала женщина.

 Его зовут Билл, - я нюхала дым чужой сигареты с удовольствием. - Он ризеншнауцер.

 Моя напарница Тамарка, она собачница, так и говорила, что наш Черныш очень породистый. Бросила курить? - понимающе кивнула тетка.