ГЛАВА 1. С утра шел снег

С утра падал снег. Прямо падал и падал. Двадцать седьмое. Круто. Я стояла на крыльце, осторожно шагая в синих ботинка по коварному белому полу.

Скользкая коричневая плитка под ним обещала много приятного, если приложиться к ней задом. Или затылком. Открыла боковую дверь и выпустила собаку на свободу. Пес сделал круг по двору. Проверил все свои метки. Обновил. Залез под толстую, низкую пальму в белом чехле. Сунул нос в заваленную снегом чашу мертвого фонтана. Зарылся по самую шею. Выдернул, громко чихнул и помчался ко мне. Я не успела увернуться.

 

рекомендуем сервисный центр

 

Черная бородатая башка влетела мне прямо в живот, впечатывая в чугунную вязь перил. Ризеншнауцер отряхнулся, обдав меня обжигающим мокрым холодом. Прижался могучим телом и затих. Я слегка пихнула его голой коленкой. Торчала на крыльце в коротенькой пижаме, калошах и пледе в красно-белую клетку.

 Дурачок ты, Билл, - засмеялась я. Пес смотрел на меня карим глазом из-под длинной челки. Не возражал, на все был согласен. Ждал. Оранжевый мяч ждал нас обоих возле моих ног. Кто быстрее? Я выпростала руку из колючего пледа. На запястье чернел широким браслетом отпечаток чужой ладони, отзываясь тупой болью на всякое движение. Я зазевалась.

Билка выхватил игрушку первым и унесся в белую чистоту сада.

 Доброе утро, тетя Наринэ, - сказала я, осторожно входя в большую кухню. Прихватила плед рукой у колен на всякий случай.

 Для тебя, Наринэ Сурэновна, - резко выговорила пожилая женщина, не оборачиваясь. Я кивнула в тяжелую спину. Встала у бесконечного рабочего стола, не решаясь подойти к сверкающему чайнику на плите. Снег растаял на моих плечах.

Плед давил и ощутимо вонял промокшей собачьей шерстью. Руки надо бы помыть.

Наринэ яростно хлопнула полотенцем о край стола. Повернулась ко мне всем корпусом.

 Как можно позволять с собой так обращаться! Не понимаю!

 акцент здорово усиливался, когда она начинала так кричать,

 Ты молодая, здоровая! Руки-ноги целы. Красивая даже, местами. Глаза умные. Работать можешь. Уезжай отсюда. Денег нет? Я тебе дам. Вышлешь, когда сможешь. Но так нельзя! Ты понимаешь, дурочка, нельзя позволять так с собой обращаться! Убирайся, чтобы глаза мои тебя не видели!

Против всякой логики армянка сдернула с меня сырой плед, обняла и крепко прижала к большой мягкой груди. Зарыдала, гладя доброй рукой по мокрым волосам. Оторвала от себя. Повернула спиной. Задрала на мне майку. Стянула до половины пижамные трусы с кружевной оборочкой по краям. Охнула.

 Цавт танем, джан, - она снова заплакала. Усадила меня в кресло. На мягкую подушку. Укрыла теплым платком.

 Сейчас я накормлю тебя, бедная моя.

 Можно мне кофе, Наринэ Сурэновна? - попросила я.

 Тетя Наринэ! И никак иначе, - отрезала добрая женщина. Опуская на стол передо мной тарелки с пирожками и прочим, названия чего я никак не выучу.

 Ешь получше! Как можно быть такой тощей! Кормлю тебя третий месяц, кормлю. Все без толку. Может быть, у тебя глисты? - она рассуждала сама с собой, не нуждалась в собеседниках. Сыпала кофе в старую стальную джезву. Оторвала пару верхних листьев от капустного кочана. Потюкала их тяжеленьким топориком для мяса. Через пять минут я уже держала большую чашку в руках. Запястья, грудь и задницу украшала примотанцая пищевой пленкой капуста.

 В кого он такой? Ума не приложу, - она что-то добавила на родном языке. Каждый раз, когда обнаруживала у меня синяки, задавалась этим вопросом.

Сейчас скажет: что он в тебе нашел?

 И что он в тебе нашел? - женщина окинула меня взором, честно пытаясь обнаружить тайну.

Сейчас проворчит про золото.

 Наверное, у тебя золото между ног, - под нос себе заметила Наринэ.

А теперь финальная фраза о полукровке:

 Полукровка, он и есть полукровка. Возвращайся через час. Я сменю тебе компресс.

 

ГЛАВА 2. Вчера

- Ты весь вечер смотрела на Саркиса, - зло выговаривал мне мой. Кто? Я никак не могла придумать, как называть мужчину рядом внутри себя. Он уверенно вел машину одной рукой. Второй сжимал мое колено. Больно.

 Я не смотрела. Я даже толком не понимаю, о ком ты, - тихо ответила. Сдвинула колени. Что бы его рука в кожаной черной перчатке не полезла дальше. И врала. Я действительно разглядывала красивого юношу. Армяне вообще яркие люди, но этот. Саркис. Высокий, тонкий, кожа нежная, глаза огромные, словно подведенные, настолько густые ресницы. Губы полные, редкого рисунка. Движения плавные, как будто ленивые. Но когда он повел меня танцевать, я почуяла под синим костюмом энергию зверя. Затаившегося, но готового в любой момент. На все.

 Эй! - позвал меня тот, кто сидел рядом. Заглянул в лицо на светофоре. Я улыбнулась. Держала внимательный взгляд бледно-голубых глаз.

Сзади просигналила истерично красная ауди. Зеленый свет горел уже пять секунд. Куда опаздывают люди в одиннадцать вечера? Никуда. Просто темперамент. Юг.

 В хрен себе подуди, - высказался мой партнер. Рванул с места и тут же, без всякого предупреждения, свернул на крошечную парковку. Заняв ее всю и ещё половину тротуара. Пешеходы ловко не позволили себя передавить. Вывернулись. Рассказали, что они об этом думают, и пошли гулять дальше. Ауди, лязгнув телом о бордюр, втиснулась рядом.

 Привет, Самвел, дорогой! - и что-то ещё на армянском языке. Мужчина средних лет почтительно пожал ладонь моего спутника двумя руками. Я не спешила вылезать из машины. Команды не было. Г оворили по-русски. Все в этом городе были в курсе, что мой любовник плохо знает родной язык.

Полукровка. Мать русская. Какой-то видный пост в Столице. Папа рулит здесь. Единственный сын. Все для него. У отца во втором браке есть ещё две девочки. Или три. Господи! Мне это зачем?

 Пойдем, выпьем, - мужчина открыл дверь и подал мне руку. Я вышла. Направилась вперед к дверям. Мы часто бывали в этом ресторанчике. Мой спутник пил мало по жизни. За рулем - никогда.

 Что он говорил тебе? Когда вы танцевали, - он вернулся к той же теме. Придвинул ближе ко мне по черному стеклу стола широкий стакан. Виски на два пальца. Как сыворотка правды. Он знал это про меня. Сто граммов крепкого алкоголя, и я съеду с резьбы. Стану нести все, что крутится в моей бедной башке. Без тормозов. За гранью инстинкта самосохранения.

Еще столько же и из меня веревки можно вить в постели. Следующий шаг в сто грамм - смертельный вариант. Я ничего не вспомню. Из того, что и как со мной было.

 Я не хочу, - я отодвинула стакан от себя.

 Я хочу сегодня качественный секс. Как ты умеешь, но почему-то не хочешь на трезвую голову, - он вдруг улыбнулся, открыто и легко. Как в тот день, когда мы познакомились.

 Или ты все же расслабишься, сделаешь это для меня. Как раньше? В самом начале? - мужское лицо смотрело на меня плотно. Желало понять. Почему все не так. Как раньше. Кривило яркие губы в улыбке. Чувственно и влажно. Тонкий аромат его парфюма тревожил и никогда не нравился мне. В его речи совсем не слышался акцент. И на отца своего он походил только черными вьющимися волосами. И носом. Хотя и не столь выдающихся размеров. Он вообще был красивым парнем. Сильным, уверенным. Ухоженным и знающим себе цену. Тридцатилетним баловнем судьбы. Я не видела смысла говорить об очевидном. Напьюсь и сделаю, как он хочет. Плевать. Наверное, я сама хочу того же, только нет сил признаться. Самой себе.

Милостивый боже, когда же, наконец, придет весна? Я начала глотать виски, мечтая о солнечном тепле. Когда растают дороги. Когда станет теплым море. Когда можно будет уйти. Наймусь куда-нибудь официанткой или горничной, мне безразлично. Лишь бы хватало на еду и угол. Море, лето, люди. Не важно, кто и о чем. Лишь бы они говорили со мной. Не оставляли одну в холоде. Официант принес ещё столько же чиваса в новом стакане.

Тело стремительно предавало меня.

Я полезла к нему ещё в зале. Он ловко подхватил меня под руку, вывел наружу и усадил в машину. Я тут же запустила руку к нему в брюки. Стала просовывать голову между твердым животом партнера и рулем. Саша рассмеялся счастливо и максимально отодвинул сиденье назад. До педалей он доставал, длина ног позволяла. Пальцами левой руки удерживал руль, правой вцепился в мои волосы на затылке. Ритм задавал. Щека и часть уха знакомо терлись о теплую кожу руля. Короткая ручка трацсмиссии слегка упиралась в правую грудь.

- Сука, красный свет, - простонал мой партнер. Заставил правой рукой замереть, снял за волосы с члена и отправил меня к мошонке. Яйца у него были вполне национального, по отцу, размера. Оба сразу в рот не помещались. Виски уже порядком дотянулся до моих мозгов. Запер остатки разума. Выпустил похоть на волю. Я облизывала его пах горячо и голодно. Сожрать была готова. Выпить. Слюна текла по моему подбородку и капала на черные брюки хозяина. Зеленый свет. Он сунулся мне в губы гладкой головкой. Я слегка прикусила кожу крайней плоти, за что получила несильный хлопок по затылку. Ладно. Всосала в самое горло. Мы проделали это ещё дважды. По числу светофоров.

 

рекомендуем сервисный центр

 

Кончил у самых ворот. Умница бээмвэ остановилась в десяти сантиметрах от чугунных завитков и листьев. Загудели створки, распахиваясь. Я откинулась на сиденье. Сперма перемешалась

с губной помадой, высыхая на щеках и сужаясь коркой.

 Классный вид у тебя, - усмехнулся мужчина. Вытащил меня за руку наружу. Пихты и пальмы в чехлах закрыли нашу парочку от любых посторонних глаз. Я раздевалась на ходу, быстрыми шагами маршируя к каминной. Почему туда? Понятия не имею. Идя напрямик через заснеженный двор, я утонула в сугробе по щиколотки и теперь на паркете оставались мокрые следы. Мужчина шел следом. Подбирал мою одежду с пола и ухмылялся. Манто от Феличе, каре от Эрмес, платье от Джейкобс. Я встала посередине полукруглого зала. Глядя в его дoвольное лицо, медленно стянула трусы. Присела на край стола, широко развела ноги в черных чулках и туфлях. Плотно провела ладонями по черному бюстгальтеру, слегка оттягивая его вниз. Выпустила наружу соски. Опустила руки ниже, положила на безволосый лобок и сжала колени. Кровь отлила от лица, и вся устремилась к центру моего тела. Туда, где сейчас собрался в точку весь этот гребаный мир. Как я стану ненавидеть себя за это. Потом. Завтра.

 Ласкай себя. Я хочу посмотреть, - раздался хриплый голос над моим ухом. Уговаривать меня не пришлось. Я легла на стол. Раскинула ноги. Бесстыдно гладила себя, возя нетерпеливо попой по лаку столешницы. Дышала рвано и ждала. Когда же. Ну! Он, наконец, сжалился и вошел в меня. Да-да-да! Я, на спазме, сжала мышцы внутри, и он, застонав, кончил. Следом за мной. Причем, мы оба знали. Это - не предел.

 Девочка моя, - шептал он мне в спину уже в спальне, принеся в постель на руках. Вгоняя себя раз за разом в мое жадное нутро. Я обхватывала его всего, втягивала внутрь. Ничего не существовало для меня. Кроме этого горячего единственного человека.

 Да! Да! - стонала я и сама верила в это.

 Никому! Никто! - он целовал меня везде. Повторил раз сто. До одури. До изнеможения. Заснул мгновенно, даже не

отъединившись. В плотном кольце этих сильных рук хотелось верить в счастье.

 Что это? - спросил он утром. Зашел ко мне в ванную и ткнул пальцем. Действительно, внизу живота темнел синяк, подозрительно смахивающий на засос.

 У самого себя спроси, - отмахнулась я и стала вытирать голову полотенцем. Удар ногой в зад. Я улетела в стену. Решетка полотенцесушителя не позволила мне разбить лицо. Пришлась ровно по соскам груди. Боль в них на миг заглушила топящий сознание ад спины. Потом они объединились и перекрыли дыхание. Так ведь не до конца. Он жестко схватил мое запястье, развернул к себе и коротко сунул поддых. Вот теперь дышать стало нечем. Я хватала воздух, но тот не желал проникать в легкие. Я открывала и закрывала рот. Как рыба. Стала оседать на пол. Слезы не давали толком раздышаться. Ужас от внезапной, быстрой мысли, что так останется навсегда, накрыл меня. Внезапно, ни за что обиженное, оскорбленное тело непроизвольно сжималось. Скорчивалось. Хотело спрятаться и исчезнуть. Г осподи, как больно.

 Ты шлюха! Повтори: я шлюха! - прошипел он белыми губами мне в самое лицо. Я только помотала отрицательно головой. Не могла ничего сказать. Зачем я пила вчера? Знала же, что этим закончится. Сама виновата. Он схватил меня за волосы и отвел кулак для удара, метя в лицо. Глянул в глаза и опомнился. Разжал ладони и вышел, хлопнув дверью.

 Я не шлюха! Мне просто пить нельзя, - прошептала я в закрытую дверь. На самом деле, этот отвратительный фокус моего тела случался далеко не с каждым мужиком рядом. Но в этом варианте работал безотказно. Он проверял это регулярно. Не всегда так кошмарно. Последний раз. Крайний. Неделю назад. Я болтала и улыбалась мальчишкам из автосалона. Куда мы пришли на тест-драйв. Не знаю, что завело его сильнее. Моя болтовня или прилюдный отказ прокатиться на пафосной машине. Получила потом по морде и нынешнюю шубу в

придачу. Слезы текли. Надо собрать себя в кучу. Не вечность же валяться на полу в этой гребаной ванной.

Дверь отворилась. Не глядя мне в глаза, он поднял аккуратно мое страдающее тело с пола. Надел ярко-желтый халат, мягкий и теплый. Специально для меня купленный. Сам выбирал. Из Столицы в подарок припер. Присел передо мной на корточки. Своими руками обул мои ноги в смешные тапочки. Тоже желтенькие, с цыплячьими красными клювами и лапками. Обнял за плечи и повел вниз по лестнице в столовую. На второй ступеньке передумал. Развернулся и направился в спальню. Там долго целовал синяки, расслаблял и гладил.

- Прости. Прости...

Потом осторожно трахал, всматриваясь в лицо внимательно и несчастно. Я сразу спрятала глаза под веки. Ничего не чувствовала. Только боль в избитой мне. И неприятный запах мужского возбужденного тела. Туда-сюда. Хлюп-хлюп. Чмок- чмок. Мошонка шлепает мокро по коже. Небритый подбородок корябается. Белый потолок безупречен. Туда-сюда. Хлюп- хлюп. Чмок-чмок. Сымитировала оргазм в финале. Поверил, не поверил? За враньё я не получала от него ни разу. Только за правду.

Когда свалил по делам, натянула поверх пижамы плед и вышла в сад. Собака скребла тяжелой лапой металл двери. Снег весело сыпал на тряпки пальм. Конец марта. Кому сказать - не поверят. Субтропики, мать их! Вечно в Империи все с ног на голову.

 

рекомендуем сервисный центр