- Пропал?
- Недели полторы назад позвонил и сказал, что к родственнику уехал. Перестал на звонки отвечать. А последний раз вообще ответили, что абонент – не абонент.
- Давно?
- Дня два или три. Но она ж ему не каждый день звонила.
- А что за родственник? Она сказала?
- Я спросил. Она говорит: не знаю, мол, да и родственников у них почти нет. А с теми, кто есть, Степа этот сто лет не общался. 0-0


- Все у тебя?
- Все.
- В общем, ничего интересного. Думать надо, господа офицеры.
В это время в кабинете зазвонил телефон. Шкадов поднял трубку:
- Да. Здравия желаю, товарищ полковник … Понял. Да.  И что теперь? Ясно. Есть докладывать.
Положив трубку на рычаг, капитан задумался, потом поднял голову на подчиненных:
- Теперь я вам докладываю. Дело отдают нам, переквалифицировали с покушения на убийство на хулиганство. Ясно?
- Не совсем, - сказал Зудин, - А потерпевший не возражал?
- Наоборот. Практически, его инициатива. В общем, шума не хочет, сам разбираться будет. Это я так думаю. Нажал на кого-то. Или попросил культурно. Но с нас эту хрень никто не снимает. Будем долбаться по полной. Дело все равно на негласном контроле у генерала.
- Не айс…, - протянул Фарафонов.
- Но есть и хорошая новость. Тот противный следак команды раздавать не будет. С нами Саша Лобачев будет работать. Тоже разгильдяй редкий, но хоть свой. 
Отделенческий следователь Лобачев был отличным парнем – веселым, компанейским, только вот работать он решительно не любил и единственное ремесло, которым владел мастерски, было заполнение бумаг. За что и держали. Так что Шкадов и два лейтенанта прекрасно понимали, что вся работа снова повиснет на них. А раз за делом следит полковник Тихомиров и хоть в полглаза, но наблюдает и генерал, сачковать им не придется. А желательно бы дело раскрыть. Хотя опять же палка о двух концах – раскрыть именно так, как следует, а не так, как оно повернется. А повернуться может по- разному.  
- В общем, звоню Лобачеву. Сейчас придет, посовещаемся и будем думать, что дальше делать. 
Шкадов набрал внутренний номер:
- Саня, ты уже в курсе? Ну и чудесно. Приходи, совет держать будем. Чай? Есть. Нальем. Самогона не обещаем.
Высокий, худой Лобачев пришел через пару минут. На его румяном лице с впалыми щеками блуждала улыбка. Внешне он вполне был рад встрече и новой работе.
- Чайник поставили? – начал он с порога.
- Поставим сейчас, - ответил Шкадов, - Кирилл, щелкни кнопкой.
- А что, товарищ следователь без чая не может? - ехидно отозвался Зудин.
- Холодно ж, мужики, - пожал плечами Лобачев, - Надо погреться. Иной возможности до конца рабочего дня не будет.
- Возможности халявы? – засмеялся Фарафонов.
- Не язвите, молодой человек, - ответил Лобачев, - Возможности принять другой напиток.
- Бухаешь что ли, Саня? – деловито осведомился Шкадов.
- Дима, не болтай. Да и кто ж тебе нынче признается?
- Значит, бухаешь. Втихаря и под одеялом.
Лейтенанты дружно засмеялись, а Лобачев обиженно повел плечами.
- Ладно, повеселились и хватит. Давайте о деле, тем более чайник закипел, - сказал серьезно Дмитрий. 
- Давайте, - кивнул Лобачев, - Я вкратце в курсе. Но очень вкратце. Валите подробности. 
Пока они пили чай, капитан ввел следователя в курс дела. Лобачев даже делал пометки в помятом блокноте, изредка на листы чаем.
- Понятно, - сказал он, аккуратно допивая последние капли из чашки.- Суду все ясно.
- Что ясно суду? – переспросил Шкадов, - Может, ты уже знаешь, кто напал на банкира?
- Ага. Дворецкий, - засмеялся Лобачев, - Или садовник. 
- Шутить дома будешь или под одеялом, - внезапно разозлился Дмитрий, - Давай делись планом действий. Вон, полблокнота испачкал.
Несмотря на природную ленность и внешнее разгильдяйство голова у старшего лейтенанта юстиции Лобачева варила неплохо. Вот только направление иногда выбирал он странное.
- Дело мутное. С одной стороны, похоже, сам Кириллов знает, кто на него напал. Или догадывается. С другой стороны, очень уж все тупо и просто. Как вариант: этот самый Красов заказал какому-то бомжу или просто человеку, нуждающемуся в деньгах, акцию устрашения. Тот ее выполнил. И тут начинаются вопросы.
- Почему тот так рисковал? Почему на глазах у народа? Такие, примерно? – спросил Шкадов.
- Ну да, примерно. Ты ж сам не первый день замужем, соображаешь. И тут возникает главный вопрос: что делать нам?
- В смысле? – спросил Зудин.
- В прямом, - ответил следователь, - Чаю нальете, поясню для молодых. 
- Налей ему, Кирилл, - сказал капитан, - Хотя мне и так ясно, что он скажет.
- Ясно? Ну-ну, - хмыкнул Лобачев, но продолжил говорить, - Короче, для молодых. Ситуация такая: сам Кириллов не хочет шума и гама, планирует какую-то разборку учинить. Ну, или, плюнуть на это дело, что вряд ли. Опять же большая вероятность, что его напугали и дальнейших действий не будет. Опять же если банкир не полезет в пузырь и не задумает какой-нибудь криминал.
- А нам-то что делать? – не выдержал Фарафонов.
- Варианты есть, - ответил следователь, прихлебывая чай, - Первый: формально поковыряться и дело закрыть. Ясное дело: премий не будет, а возможно и нагоняй получим, но и геморроя избежим. А второй – продолжать копать. Вдруг что накопаем. Тем более, жизнь иногда подкидывает неожиданные повороты. Я – за первый. Тем более, исходя из последних событий, потерпевший от нас активности требовать не будет. А ты, что думаешь, Шарапов?


- А я за второй, - ответил Шкадов, - В деле много неясного. Думаю, при любом раскладе нам дадут два - три дня повозиться, пока резонанс не спал. Вот и повозимся.
Лобачев молчал, прихлебывая чай из большой желтой кружки. Шкадов смотрел на него и неожиданно понял, что движет его решением не один только профессиональный интерес. Молчали и два лейтенанта. Причем каждый думал о чем-то своем.
Наконец, Лобачев допил вторую чашку, отодвинул ее и сказал:
- Уговорил, Дима. Поработайте. Вдруг раскроем преступление века и получим по звезде на погоны.
Потом вздохнул и добавил: 
- А теперь составим план действий. Только, чур, копаем не очень глубоко. Блокнота не хватит. 
Шкадову досталась самая перспективная и самая непонятная версия – Красов. Телефон нашли быстро. Бывший партнер Кириллова и не думал прятаться, на звонок ответил сразу, причем был каким-то испуганным:
- Полиция? Это хорошо. Приезжайте, конечно. А то тут какие-то люди подозрительные возле базы с утра крутились.
Стройбаза, где хозяйничал Красов, находилась за МКАДом. Дороги уже успели почистить, но было холодно и мела мелкая поземка. Все это, впрочем, не мешало массе машин выехать на расчищенные улицы. Добирался Дмитрий до базы довольно долго. Подъехав к длинным ангарам, он на всякий случай сверил номера. Ангары, действительно, уходили очень далеко и от третьего до, к примеру, пятнадцатого, добираться было неблизко. Кстати, именно пятнадцатый ему-то и был нужен. Увидев, нужный номер, Дмитрий проехал немного вперед на стоянку и постоял, не выходя из машины. Но ничего подозрительного он не заметил. Обычная стоянка с обычными автомобилями. Люди просто приехали на работу и припарковались, как можно ближе. Выйдя из машины, он сразу почувствовал неприятный мороз и пошел быстрее. У дальнего конца ангара разгружались фуры, а с ближней стороны к дверце наверху с окошками рядом вела узкая железная лестница. Поднявшись на верхнюю ступеньку, Шкадов еще раз огляделся. Чуть вдали – оживленное шоссе, рядом ответвление от него, по которому тоже изредка проезжали машины, в основном, большегрузы. 
Он толкнул дверь. Внутри ангара оказался вполне симпатичный офис. У входа за стойкой сидел охранник, дальше вела стеклянная дверь. Дмитрий показал удостоверение. 
- К Сергею Ивановичу? – кивнул охранник и поднял трубку телефона.   
Внутри за стеклянной дверью все было тоже очень пристойно. Хорошо отделанный офис в современном стиле. Белые пластиковые двери, стеклянные перегородки. Суетились девушки в белых блузках, заходили какие-то мужики с бумагами в руках. Помещения были не очень большие, но из-за постоянного движения возникало ощущение крупной солидной фирмы. В небольшой приемной сидела длинноволосая шатенка с приятной улыбкой. Шкадов представился, и она сразу же подняла трубку:
- Сергей Иванович, к вам из полиции.
И сразу же: 
- Проходите.
   Кабинет у директора и владельца стройбазы был тоже очень современный, светлый и симпатичный. Сделанный в минималистическом стиле, он радовал светлыми тонами, а большие окна и светильники на потолке даже в пасмурный день создавали ощущение уюта и света. Только вот внешний вид хозяина кабинета как-то диссонировал с обстановкой. Грустный лысоватый мужчина средних лет сидел за столом, обхватив лицо руками. Увидев входящего Шкадова, он поднялся из-за стола и протянул капитану обе руки.
- Здравствуйте, рад вам! Красов Сергей Иванович, - представился он.
- Шкадов Дмитрий Андреевич. А чему вы так рады, Сергей Иванович?
- Вам. Вашему появлению. Видите, как наша полиция хорошо работает, только собирались позвонить, а вы уже тут. Да вы, присаживайтесь, присаживайтесь.
 Шкадов уселся у приставного столика и не удержался от вопроса:
- Так, что случилось-то? Это вроде мы к вам, а не вы к нам.
Красов вроде и не заметил его иронии:
- С самого утра это началось. Я из дома выехал, а за мной машина прицепилась. Я-то может и внимания не обратил, но Володя, водитель, заметил. И точно такой «Жигуль» цвета «баклажан». Незаметный вроде, а до базы почти сразу ехал. Потом здесь стал. Через некоторое время уехал, а на его место белый «Логан» приехал. Вон там стоит, смотрите, - он встал и подошел к окну. Дмитрий стал сзади.
- Видите? Вон там, чуть дальше. 
Шкадов вгляделся. Действительно, в небольшом карманчике почти напротив стояла одинокая машина.
- Ну и что? – спросил он. – Стоит себе и стоит.
- То, что у них там оптика отблескивает периодически, причем смотрят они не на ворота базы, к примеру. Ну, это если условно,  органы были бы, то они так бы себя вели. А они смотрят именно сюда.
- Сергей Иванович, у вас, что рыльце в пушку, извините за прямоту? – спросил Шкадов.
- Да, Бог с вами, все чисто и прозрачно. Не девяностые, - замахал тот руками.
- Тогда еще раз извините. А с паранойей как?
Красов обидчиво поджал губы:
- Манией преследования никогда не страдал.
- Хорошо, - сказал капитан, снова присаживаясь на стул, - А если дела минувших дней? Вы ж не зря про девяностые вспомнили?   
Красов сел, налил себе в стакан воды из пластиковой бутылки, отхлебнул, вытер тыльной стороной ладони губы и, несколько успокоившись, сказал:
- Двадцать с лишним лет прошло. Было всякое, но грехов на мне нет. Я и подозреваемым ни в чем ни разу не был. Если хотите начистоту, человек я осторожный слишком. В бизнесе это не всегда хорошо. Если выяснялось, что по лезвию пройти надо, то я не шел. Обходил стороной.
- Ладно, - кивнул головой Шкадов, - Тогда и я начистоту. Что вы можете сказать о Кириллове Василии Павловиче?
- О Палыче? – переспросил Красов, - Был такой. Вспоминать даже не хочется. 
- А придется.
- Ясное дело. Куда ж от вас денешься, - Сергей Иванович пошевелил губами, - Расскажу. А, правда, что его ножом пырнули?
- Пырнули. Только это я вас спрашиваю, а не наоборот.
Красов кивнул. Потом нажал кнопку селектора:
- Даша, меня нет ни для кого.
- Хорошо, Сергей Иванович. Я знаю.
- Знает она, - недовольно скривился Красов, выключая селектор.  
- Так, значит Кириллов? – продолжил он. – Дружили мы с ним когда-то. В институте еще вместе учились. Потом бизнесом занялись. Шмотки из Польши возили, потом машины в Белоруссии брали, тут перепродавали. Ерунда всякая. Ну, а потом деньги завелись какие-то, стали думать, куда вложить. Решили банкирами заделаться, посчитали, что дело перспективное. Поровну сбросились и купили банчок маленький. Ну, а тут он меня сделал, чего скрывать. Решили на два разделиться, филиал открыть что ли. Потом вроде как два лица юридических сделали. Только у него банк начал развиваться, а мой лопнул. Уговорил он меня мужику одному кредит большой дать под хорошие проценты. А тот мужик сгинул. Я к Палычу: «Выручай, Вася!», а он руками развел: ничего не знаю, у самого денег нет. А потом я узнал, что это его рук дело было. Не сразу узнал, но узнал. И банк он мой купил потом. За три копейки.  
- Мыслей отомстить не было?
- Ножом пырнуть? – Красов засмеялся, - Таких не было. Хотел, если честно, какую-нибудь ответку придумать, но меня предупредили: и не думай. Палыч-то на ноги крепко стал,у него целая служба охраны, а я так, смешно говорить, болтами стал торговать. 
- А потом?
- А что потом? Понемножку вылез. Еще пару магазинов прикупил. Базу построил. Только в банковское дело не лезу. Не мое. 
Красов помолчал, потом потер лысину:
- Не хочу об этом, но ведь узнаете. Он ведь и жену у меня увел.
- Майю?
- Да. Хотя она ж тоже у него бывшая теперь?
- Все-то вы знаете…
- Слухами земля полнится. Ну вот, как только эти проблемы у меня начались, она к нему сразу и перебежала. Мне говорили, что она и раньше с ним при мне, да и аферу эту придумала. Не знаю, честно говоря, и знать теперь не хочу. Детей у нас не было, а она ему сразу двоих родила.
- А вы женаты?
- Да. Года через четыре женился. Она тоже на рынке торговала. В мебельном. Дочка есть. Все хорошо у нас, …но если по-вашему, то у меня вон сколько мотивов Палыча не любить. Теперь можете еще спросить: где я был в тот день, когда его ножом пырнули.
- Не буду, - ответил Шкадов, - Если надо следователь спросит.
- Я и день-то не знаю, когда его это самое…
- Не имеет значения. Я другой вопрос задам: когда вы его последний раз видели?
- Года два может назад. Случайно на одном мероприятии в мэрии. Деловом. А вообще-то у нас дела разные с ним, не пересекаются то есть. У него банковский бизнес, у меня – стройматериалы. И счета я ему свои не доверяю.  
- Хорошо, Сергей Иванович, - капитан поднялся, - Если что, следователь вас вызовет.
- А что насчет тех, кто за мной следит? Или считаете, что я параноик?
- Выясним. Думаю, что не будут они за вами следить. Смысла нет. Хотя кто их дураков знает?
- А вы что, знаете, кто это?
- С чего вы взяли?
- Показалось.
- Из-за того, что я их дураками назвал? Так, дураков-то много развелось.
Шкадов вышел на улицу и поднял воротник. Здесь за городом дул неприятный ветер. Чтобы увидеть белый «Логан», надо было высунуться с площадки перед входом и вывернуть голову. 
Дмитрий спустился вниз и мимо стоянки пошел вдоль проезда. Подойдя к машине, он несильно постучал по стеклу. Окошко медленно полезло вниз.
- В чем дело? – спросил парень со впалыми небритыми щеками, глядя колючими глазками из недр автомобиля.
- Тонировка не соответствует требованиям. Протокол составлять будем, - лениво сказал Шкадов.
- А ты кто такой? 
- Полиция, - Дмитрий достал удостоверение. 
- Начальник, машина служебная. Я причем? – заволновался парень в «Логане».
- Не очень транспорт в вашем банке солидный, - хмыкнул Шкадов, - Короче, звони своему начальнику, скажи, что я с ним встретиться хочу. 
- Какому начальнику?
- Кириллову Василию Павловичу.
- Я не могу ему звонить. У меня и номера его нет.
- А кому можешь?
- Начальнику безопасности могу.
- Звони и мне трубку дашь.   
 Парень послушно набрал номер:
- Михаил Викторович, тут полиция….
Он отодвинул трубку от уха, столь нервная и громкая тирада раздалась оттуда.
- Поговорить с вами хотят.
Парень сунул Дмитрию в руки телефон, как раскаленный прут, от которого надо срочно отделаться.
- Добрый день, Михаил Викторович, как я понимаю, вы являетесь начальником службы безопасности банка «Цезарь»?
- Да, - раздалось в трубке после паузы. 
- Капитан Шкадов. Я бы хотел встретиться с Василием Павловичем. У меня появились к нему вопросы.
- А почему вы звоните мне? Это не мои обязанности. Я не секретарь и не личный помощник президента.
- Потому что вы занимаетесь ненужной самодеятельностью. Не вы лично, а ваши подчиненные и, думаю, с ведома вашего президента. Так что, лучше без протокола.
Опять пауза.
- Я постараюсь связаться с Василием Кирилловичем. Но вы же знаете, наверно, что он еще не совсем здоров. 
- Потому-то мы и не включаем обычную процедуру. Из соображений гуманности. А я могу подсказать вам еще один вариант: вы даете мне его номер мобильного. Сдавать вас я не буду. 
 И снова пауза.
- Нет, это невозможно. Я переговорю с Василием Кирилловичем, но ничего не обещаю. Диктуйте свой номер. 
- Вот так, - сказал Шкадов, возвращая водителю мобильник, - И штрафовать я тебя сегодня даже не буду. Помни мою доброту.  
Он, не спеша дошел до стоянки, сел в салон и прогрел мотор. Поехав, посмотрел на часы. Время подходило к обеду. Дмитрий решил заехать домой и поесть в спокойной обстановке. Тем более, что дело банкира Кириллова болталось возле точки замерзания. Он ехал не быстро и уже подъезжал к дому, когда зазвонил телефон. Это был Лобачев.
- О, наш куратор проснулся. Докладывать вам, Александр Васильевич?
- Дима, у нас тут куча новостей, - Лобачев не стал даже реагировать на его колкости, - Вернее, у тебя. Во-первых, после обеда тебя хочет видеть полковник. Это самая свежая новость. Во-вторых, у тебя забирают Зудина и Фараона. Там порезали каких-то узбеков или наоборот кого-то порезали узбеки. Короче, неважно. В-третьих… блин, чтобы не сбиться. Мама решила поискать сына.
- Какая мама? – спросил Шкадов, глуша мотор.
- Мама бывшего мужа нынешней жены Кириллова.
- А я тут с какого бока?
- Тебе надо с ней поговорить.
- Это все?
- Нет. Надо дать комментарий по делу банкира. Журналистке какой-то. Полковник подробнее объяснит.
- А ничего, что у нас есть пресс-служба? Следователь, ведущий дело?
- Ну, Дим, я только въезжаю и то не до конца. А пресс-служба? Ты ж знаешь, кто там работает? Кто больше нигде не устроился.
- Журналистка хоть симпатичная?
-  Откуда я знаю?
- Страшная, наверно. Они только в кино красивые.
- Ты только с обеда не задерживайся.
С обеда Шкадов, естественно, задержался. 
В кабинете никого не было. Но телефон зазвонил сразу. Тихомиров.
- Капитан, где ты лазишь? Обед давно закончился.
- Виноват. Задержался.
- Задержался он…  Ко мне. И быстро.
Полковник Тихомиров не стал накидываться на подчиненного сразу. Что уже показалось Шкадову подозрительным. Тихомиров сидел за столом и вертел в руках ручку. Казалось, он не знает, с чего начать.
- В общем, начудили они что-то с этим делом, - наконец сказал он, - Сказано, потихоньку на тормозах спускать. Хотя мне это, если честно, не нравится. Так что, спускай, но не быстро. Сам понимаешь, что висяк на тебе останется, премии соответственно не будет. Потом компенсирую по возможности. Занимайся сам. С Лобачевым. Гвардейцы твои другим делом займутся. Ясно.
- Так точно, товарищ полковник.
- Что ты, как солдат-срочник? Так точно…, - он передразнил Шкадова, смешно скривив лицо, - И еще. Не понимаю, за каким хреном ты встретиться с Кирилловым хочешь, но он внезапно согласился. Хотя сначала высказал, что думает. Может и тебе выскажет. В общем, в полчетвертого он тебя ждет. Задницу не рви, послушай, что он там говорит. Адрес его есть?
- Да.
- Тогда вперед. И еще – журналистку на тебя перекинули. Отбрешись аккуратно, мол, расследование продолжается, есть версии.
- Телевидение?
- Вроде.
- Тогда вопрос, товарищ полковник, зачем светить оперативного сотрудника?
- А чтоб морду твою все знали и когда тебя отсюда попрут, взяли в кино сниматься. Ответ устраивает, Дмитрий Андреевич?
- Не очень, Сергей Сергеевич.
- Приказ начальства, Дима. Но ты прав – попробуй морду не светить. Аккуратненько так объясни, как снимать. В пять часов они приедут. Подробнее Лобачев расскажет. 
- Можно идти.
- Давай. И самодеятельности поменьше. Копай, но аккуратно.
Придя в кабинет, Шкадов набрал Лобачева. Тот примчался мгновенно. 
- Это ты мне устроил? – спросил его Дмитрий.
- Клянусь, - Лобачев приложил руку к сердцу, - Вообще, ни с какого боку. Меня тут ставят перед фактом. А дело, кстати, мне закрывать.
- Ладно, хрен с тобой. Я еду к банкиру. Журналистов ты встречаешь. Желательно, чтобы и проводил.
- Не получится. Тебе поручили.
 - Вот тут я тебе не верю. И еше, кстати, что там мама мальчика хочет? Заявление о пропаже написали? 
- Вроде. Хочет с тобой поговорить. 
- Ну, вызывай на полшестого, после журналистов. Вместе и поговорим. 
- Ладно. Как скажешь. 
- Не отвиливай. А я уехал.
Подъехав к ограде дома Кириллова, Дмитрий посигналил. Вышел толсторожий охранник, долго изучал документы, потом нажал кнопку и ворота во двор открылись. Капитан оставил автомобиль во дворе и нажал кнопку домофона. Ответила женщина. Но это была не Наталья.
- Капитан Шкадов. К Василию Павловичу.
- Секундочку.
Замок щелкнул, дверь открылась, и Шкадов прошел в подъезд. Консьерж с пропитой рожей мельком глянул на удостоверение и махнул рукой, мол, идите, не мешайте.
Шкадов поднялся вверх на лифте. Подъезд, как подъезд. Разве что лестничные клетки пошире. Чисто, но без изысков. Даже цветов в кадках нет.
Дверь квартиры была распахнута. У порога стояла невысокая пожилая женщина в сером платьице, за ее спиной маячил мрачный громила.
- Добрый день, - поздоровался Дмитрий, - Полиция. Капитан Шкадов.
- Здравствуйте, я Анна, домработница, - ответила женщина. Громила молчал.
Дмитрий прошел в холл, разделся. Анна повесила его одежду в стенной шкаф. 
- Пойдемте, - сказал охранник. Дмитрий двинулся за ним. В большой и светлой комнате его ожидали двое. Сам хозяин полулежал на диване в серебристом халате, одна рука его висела на перевязи. Второй, крупный мужчина с большим яйцеобразным лысеющим черепом сидел на кресле перед низким столиком. 
- Иди, Алексей, позову, если понадобишься, - сказал Кириллов вялым голосом. Охранник вышел, и хозяин повернулся к Шкадову:
- Здравствуйте, Дмитрий Андреевич. Это, - он показал на большеголового, - Начальник службы безопасности банка Брянцев Михаил Викторович. Вы с ним сегодня говорили.
- Здравствуйте, - сказал Шкадов и без приглашения придвинул к себе другое кресло.
- Да-да, присаживайтесь, - махнул свободной правой рукой Кириллов, - Вы извините, я еще слабоват, поэтому аудиенция будет недолгой. Что вы хотели от меня, Дмитрий Андреевич?
- Хотел сказать, что ваша версия насчет причастности к нападению на вас Красова, скорее всего, ошибочна. 
- Глубоко копаете, - ухмыльнулся Кириллов.
- Как умеем. Просто не хочется, чтобы пострадал невиновный человек. Он давно зла на вас не держит. Более того, хотел бы держаться от вас подальше. 
- Хорошо, - почти без эмоций сказал Кириллов, - Предположим, я поверил. Что еще?
-  Хотелось бы узнать, почему вы не доверяете нам и хотите вести расследование сами.
- Ваши посылы, Дмитрий Андреевич, не очень верны, - чуть задумавшись, ответил Кириллов, - Дело не в недоверии к вам. Просто я и моя служба безопасности, которая будет теперь более внимательна… Не так ли, Михаил Викторович?
- Конечно, Василий Павлович, - Брянцев с серьезным видом кивнул.
- Так вот, мы считаем, что это было нападение случайного человека. Дело было примерно так: шел по улице озлобленный человек, увидел другого человека, который выходит из банка, прилично одетого, вероятно состоявшегося в жизни, и из злобы и завести ударил ножом. К счастью, обошлось без летального исхода. Вы, конечно, ищите его – это ваша работа. Но, честно говоря, не уверен, что у вас что-то получится. Может это провинциал, и он уже у себя дома, в Моршанске, например.
- У вас богатая фантазия, Василий Павлович, - улыбнулся Шкадов, - Но мы будем искать.
- Ну и хорошо. Коньячку не хотите на дорожку? Михаил Викторович нальет.
- Спасибо. Я на работе.
- Жаль. Коньяк хороший.
- Не сомневаюсь. Кстати, и квартира у вас очень симпатичная. Светлая, просторная.
- Ерунда. Временный вариант. Но вы правы в том, что Наташа, жена моя, даже в нее душу вкладывает.
- А она не с вами? – спросил Шкадов, - Вы все же после ранения.
- Мелочи, а не ранение. На работу отправил, пусть чуть развеется, с подружками поговорит. А то я ее отдыха нормального лишил. Ну, если коньяка не хотите, то всего доброго, - он протянул Шкадову руку, - Миша вас проводит.
- До свидания, - сказал Дмитрий, отвечая на вялое рукопожатие, - А про Красова – то уж, поверьте. Оставьте в покое.
- Уже, считайте, оставил, - засмеялся банкир.
Когда Шкадов вернулся в управление, то первым делом набрал Тихомирова:
- Докладываю, был вежлив и делал в меру глупое лицо.
- Ну, хоть мозги-то не отключал?
- Надеюсь, что нет. 
- И что скажешь?
- Играет он в какую-то свою игру. Нам не очень понятную. 
- Особо и понимать пока ничего не надо. Занимайся понемногу. Даю тебе пару дней и закрывайте с Лобачевым дело. 
- Спасибо.
- За что?
- За пару дней.
- Небольшой подарок. Если что случится, докладывай. А вообще, считай, что у тебя почти отгулы. Такое теперь не скоро повторится.   
Через пару минут зашел Лобачев. Вернее, залетел:
- Пообщался? Что говорит?
- Кто? Тихомиров или банкир?
- Банкир.
- Говорит, что это фигня, Шел мужик, увидел другого, хорошо одетого, позавидовал и ножом тыкнул. 
- А ты что думаешь?
- Не верю я ему. А с другой стороны устал я от этих умников. Пусть сами разбираются. Где твои журналисты?
- У меня дожидаются. Звать?
- Зови. Я только секретные бумаги со стола уберу, - засмеялся Дмитрий.
Журналисты в сопровождении Лобачева появились через пару минут. Вернее, журналистка, среднего роста пышненькая с хорошо заметной грудью в небольшом вырезе кофточки и с приятной улыбкой на круглом лице и оператор. Парень был длинный худой и как большинство операторов в мешковатых джинсах и нечищенных высоких ботинках. Щеголеватый Шкадов не любил таких неопрятных людей, поэтому про себя решил, что будет иметь дело только с журналисткой. 
- Здравствуйте, - сказала, войдя, девушка.
- Добрый день, - кивнул Шкадов.
- Вот это Дмитрий Шкадов, гроза всех бандитов, - суетливо начал Лобачев, - А это Олеся Чернявская, ведущая криминальной хроники. Видел, наверно?
- Стараюсь не смотреть, - сказал честно Дмитрий, - И в жизни криминала хватает. Давайте, ближе к делу. 
- Хорошо, - кивнула Олеся, - Нам нужен ваш комментарий по делу банкира Кириллова. Как идет расследование, каковы версии, что могло послужить причиной…
- Вообще-то вон следователь, - хмыкнул Шкадов.
- Но, Дима мы ж договаривались, - недовольно скривился Лобачев.
- Давайте, я скажу, а то он сейчас заплачет, - парировал Дмитрий.
- Вы готовы уже? – спросила журналистка.
- Всегда. Только просьба – снимаем сзади и сбоку, чтобы лица видно не было.
- Тогда минутку. Сережа? Понятно?– обратилась она к оператору, - Работаем?
Тот хмыкнул что-то неразборчивое и на камере загорелся красный глазок.
Девушка поднесла микрофон к лицу Дмитрия и открыла рот, желая что-то сказать…
- Нет, вопросов не надо, - ответил тот, - Я готов.
- Тогда начали.
- Покушение на банкира Кириллова, скорее всего, не носило заказного характера. Действовал одиночка, причем, очевидно, из хулиганских побуждений. В настоящее время идет установление его личности. Но все же мы не исключаем полностью и других версий случившегося. Хотя основная связана, как я уже сказал, с хулиганством. 
Он  сделал паузу.
- То есть, как я понимаю, вы не считаете, что нападение связано с профессиональной деятельностью потерпевшего?
- Скорее всего, нет. Хотя расследование еще не закончено и возможны различные варианты развития событий.
- Спасибо, - сказала Олеся, - Выключаем микрофон. Вы очень лаконичны, но придраться не к чему.
- Да, - сказал довольно Лобачев, - За это и держим.
- А я вот не понимаю, зачем мы держим следователей, которые боятся сказать три фразы.
- Ну, извини, - протянул следователь, - Мы ж обговорили, что ты скажешь. Да и начальство…
- Не надо ссориться, - засмеялась Олеся, - Конечно, мы больше ехали к вам, чем получили информации, но это тоже входит в наши обязанности.
Щкадов внимательно посмотрел на девушку:
- Если у меня появится, чем дополнить эту речь, то я вам позвоню. Давайте телефон.
- Да, конечно, - улыбнулась она и достала из сумочки визитку, - Звоните обязательно. А мы поедем.
- Может кофе? – засуетился Лобачев.
- Нет, в другой раз. Сегодня еще рабочий день не закончен.
Лобачев вышел проводить гостей, но не успела закрыться за ними дверь, как в кабинет ввалились Зудин и Фарафонов.
- Телевидение? – спросил Фараон, - Девушка симпатичная, кстати. Кирюха, ты б телефон взял.
- Сам разберусь, - отмахнулся тот. – Как успехи, Дмитрий Андреевич?
- Все хорошо. А что интересуетесь – на свободу вырвались? Вольными почувствовали себя? Кто у вас теперь главный?
- Фараон, - сказал Кирилл, ничуть не расстроенным тоном, - Он любит командовать. А вообще старший группы капитан Фесенко. 
- Короче, разгребайтесь там со своими узбеками, а я сам с банкиром повоюю. 
- Да, там не узбеки, - начал было Фарафонов, но Дмитрий остановил его:
- Мне лишняя информация не нужна. На меня пока ваши дела не повесили, значит, буду своими заниматься. 
В это время в кабинет вошел Лобачев:
- Но ты, красавец, Дим. Сказал ровно то, что нужно начальству, да еще и телефон у девчонки взял. Подметки рвешь. Быть тебе… руководителем пресс-службы.
- Не надо, - ответил Шкадов, - Там как раз тенденция девок смазливых брать. А я серьезный брутальный мужчина. И давай к делу, а то устал я нынче, а время к ночи.
- У нас с тобой еще по плану мама.
- А … мальчика этого, бывшего мужа? И что?
- Да я ей время не назначил, обещал перезвонить.
- Назначай тогда уж на завтра, на утро. Часиков на десять. И план набросай, как дело закрывать будем? Мы ж его закрываем? 
- Ну, почти. Или ты не согласен.
- У меня два дня есть, гражданин начальник. И, значит, буду работать. По твоему плану.
 Шкадов посмотрел на часы. Время приближалось к шести.
- Да и домой пора. Мне уж точно. Родители заждались. А вы подежурьте.
- Нам еще к Фесенко на совещание, - грустно сказал Фарафонов.
- Ну вот, а тебе, Санек, план писать. А я поехал.
Он вышел на улицу и сел в машину. Мороз ослабевал, за бортом было всего минус четыре. Но это в центре. Все равно, дышалось легче. Он медленно выехал со стоянки, потом пристроился в длинный ряд машин. Все они двигались медленно, высвечивая габаритами бесконечный путь. Шкадов доехал почти до дома, свернул в карман, немножко посидел в теплом салоне, потом полез в карман и достал визитку.
- Олеся Витальевна? Еще раз добрый вечер. Это капитан Шкадов. Вы знаете, мне кажется, я вам еще не все сказал. Не удивлены? Хорошо. Тогда скажите, вы еще долго будете на работе? Часов до восьми? Я вас встречу, не возражаете? Ну и хорошо. Значит, двадцать ноль-ноль. Где? Хорошо, я запомнил.
Он выключил телефон и посмотрел на часы. Потом поднялся домой.  Родители были дома.
- Ужинать будешь? – спросила, едва услышав поворот ключа, Ольга Сергеевна.
- Думаю, что нет, - ответил Дмитрий.
- А добрый вечер родителям сказать? – раздался голос Андрея Викентьевича.
- Добрый вечер, - сказал миролюбиво Дмитрий, заходя на кухню, - Мне на работу надо возвращаться, там и перекушу, - почему-то соврал он.
- Как хочешь, - ответил отец и поинтересовался, - Как день прошел?
- Еще не закончился, - на ходу ответил сын и пошел в ванную.
Он принял душ, потом пошел к себе в комнату и переоделся в чистое. Впрочем, ничего особенно изысканного он надевать не стал. Голубые джинсы, белая рубашка, синий джемпер. Брызнул туалетной водой. Провел по щекам, но бриться не стал. Вышел в коридор и набросил легкую куртку. Подумав, все же сунул в карман шапку. 
- Пошел я, - крикнул он родителям.
- А когда вернешься? – спросила Ольга Сергеевна.
- Представления не имею. Может утром… если в засаде придется сидеть.
-  А поесть?
- Там и покормят, - ответил он, закрывая дверь. 
Шкадов рассчитал все точно. Без двух минут восемь его машина стояла воле входа в телецентр. А вот и Олеся. Только выходя из машины, он подумал, что неплохо бы было купить какие-нибудь цветы. И поэтому первые слова, которые пришли ему на ум, были:
- Олеся, прошу прощения, что без цветов. 
- Ничего, - улыбнулась она, - У нас же вроде как деловая встреча.
- Почти. Не совсем.
- Ничего страшного.
- Я постараюсь исправиться, - сказал он, - Пойдемте в машину.
- Далеко поедем? - Олеся подняла на него зеленые глаза.
- Нет. Не очень.
Ехать и, правда, по московским меркам было недалеко. От силы минут десять.
- Кафе «Акварель», - сказал Шкадов, когда машина остановилась, - Не были?
- Нет. 
- Интересное место. Там картины художников. Некоторые можно даже купить.
- Вы покупали?
- Нет. Но есть очень любопытные. Особенно мне нравятся работы одного. Я даже имя запомнил. Виктор Лаас. Иностранец, наверно. Такая скупая природа с внутренней силой.
Они разделись и сели за столик. Олеся была в джинсах и бирюзовом свитере. Она огляделась:
- И, правда, интересное место. Атмосферное такое. Вы здесь часто бываете?
- К сожалению, нет. И, кстати, если можно, давай на ты.
- Попробую, - улыбнулась она. 
Принесли меню. 
- Заказывай, - сказал он.
- А ты? 
- Тоже, что и тебе. Только ты не стесняйся, а то я проголодался.
- Хорошо, - улыбнулась она.

- Кстати, что пьем? 
- Вино красное.
- Что ж, я тоже.
- Ты же за рулем?
- Оставлю машину здесь на стоянке. Утром заберу.
Они уже выпили за знакомство, когда Олеся спросила:
- Вы хотели мне что-то сказать? Добавить?
- Я соврал. Просто захотел тебя увидеть. Кстати, мы на «ты».
- И часто ты врешье?- она снова улыбнулась.
- Нет. Не люблю врать и опаздывать. Опаздываю крайне редко, почти никогда. А вот врать иногда приходится.
- Наверно, все врут.
- Наверно. Но я не люблю и другим не советую. Давай, поменяем тему. Расскажи о себе.
- У меня не очень насыщенная биография. Закончила в Москве университет. Сама из Поволжья, но решила тут остаться. Вот, пригласили на телевидение. Снимаю квартиру. Сначала с парнем, потом с подругой, сейчас сама.
- С парнем расстались?
- Расстались, скорее, с подругой. Но это не то, что ты можешь подумать, - она рассмеялась, - Просто надоели друг другу и разъехались. Хорошо, что появилась материальная возможность. А с парнем получилась грустная история. Мы – земляки, учились в одной школе и решили снять квартиру на двоих, чтоб дешевле. У него комната, и у меня комната. А потом он выбросился из окна. Из-за несчастной любви. Не ко мне.
- Да, действительно, грустно, - сказал Дмитрий, - И как ты сейчас в этой квартире?
- Это была другая квартира. Иногда вспоминаю и мне, действительно, бывает грустно.
- Тогда давай выпьем, чтобы такие грустные случаи происходили как можно реже.
- Давай.
Они выпили, помолчали, а потом она спросила: 
- А ты?
- А что я? Работаю, знаешь где. Живу с родителями. Все просто.
- А грустно бывает?
- Бывает. Но работа скучать не дает. Хотя сейчас у меня почти отпуск.
- Это как?
- Сложно объяснять. У нас бывают такие необъяснимые моменты. Так что, у меня свободный вечер, и ночь, и даже кусочек утра.
- И?
- Если ты не возражаешь, можем поехать к тебе.
Он посмотрел ей прямо в глаза. Она не отвела взгляд:
- Не возражаю.
Когда официант принес счет, Виктор спросил его:
- Вы знаете такого художника, Виктора Лааса?
- Знаю, - ответил тот.
- Он иностранец?
- Почему иностранец? Нет.
- А здесь он бывает?
- Бывал. Но я давно его не видел. Говорили, что  куда-то уехал.
- И картин его нет сейчас?
- Нет. Давно не было.
Олеся жила в старой пятиэтажке в Кунцево. Они вышли из такси и поднялись на третий этаж. Обычный подъезд, чистенький, но пахнущий кошками. Кодовый замок внизу. Скромная, но симпатичная однокомнатная квартирка. Шкадов по привычке прошел вперед, только скинул ботинки.
Олеся уже сняв куртку, стояла сзади, наблюдая за ним с иронией. Он заметил взгляд и усмехнулся:
- Привычка. А вдруг кто ждет нас уже внутри?
- Исключено, - сказала она, - Я живу одна и даже ключи никому сейчас не доверяю.
Он подошел и поцеловал ее в теплые пухлые губы. Она ответила, потом чуть отстранилась:
- Можешь раздеться. А если хочешь, то сразу зайди в ванную. Я дам чистое полотенце. 
- Как прикажете. 
Он снял верхнюю одежду потом зашел в ванную и раздевшись, догола, стал под теплый душ. Приятные струи воды и успокаивали и будоражили одновременно. Он намылился, но не спешил смывать пену, так и стоя с закрытыми глазами. То, что Олеся зашла, он не увидел, а услышал.
- Вешаю полотенце на крючок, - сказала она. 
Он протянул руку и поймал ее за рукав:
- Иди сюда. 
- Сейчас. Дай только раздеться.
Он целовал ее с закрытыми глазами и мял ее пухлую грудь. Почему-то именно это доставляло ему особое удовольствие. Первый раз он вошел в нее под душем, с закрытыми глазами. Потом смыв все же пену, они перешли на диван и он кончил еще дважды под ее негромкие постанывания. А потом Дмитрий заснул.
Проснулся Шкадов внезапно. Электронные часы показывали половину третьего. Рядом с ним лежала женщина, к которой в этот момент он ничего не чувствовал: ни любви, ни неприязни, ни любопытства. Ничего. Ему вдруг стало страшно. Он до конца не понял причины этого страха, полежал еще немного, потом прошел в ванную, где оставил свою одежду и оделся. Он был уже в прихожей, когда она окликнула его сонным голосом:
- Ты где?
- Мне надо срочно уехать. Вызывают, - чуть морщась от глупого обмана, сказал он, натягиваю куртку.
- Позвонишь? – спросила она.
- Конечно.
- Тогда я не буду вставать, ладно? Захлопнешь дверь?
- Да. Пока. Извини, не хотел тебя будить.
- Ага, - сказала она по-прежнему сонно, - Понимаю. Работа.
Он выскочил из квартиры, щелкнув замком.
На улице было холодно, но ему повезло с такси. Дмитрий ехал домой, радуясь тому, что избежал лишних расспросов и, соображая, как сделать так, чтобы и родители не задавали ему никаких вопросов. Не врать, ни говорить правду ему решительно не хотелось. Но думалось плохо: Шкадов чувствовал себя усталым и опустошенным. 
Глава девятая.
Утром Наталья уехала на работу. Муж сказал, что тоже поедет в банк, мол, хватит валяться, но не много попозже. Что ж, попозже, так попозже. Анна пришла утром, приготовила для них завтрак и осталась ждать, когда хозяин отправится на работу. Внизу в машине его ждал еще и охранник, Алексей. Наталью эта толчея раздражала. Она вроде и привыкла к тому, что вокруг постоянно были люди, но больше ценила редкие спокойные вечера. Она вообще была человеком домашним и довольно закрытым. Иногда эта закрытость пугала ее. Она медленно передвигалась по утренним пробкам и предавалась воспоминаниям. Она ведь всегда была такой. Родилась в небольшом городке под Рязанью. Семья по тамошним меркам была очень интеллигентной, мама – учительница в школе, отец – историк, сначала тоже работал в школе, а потом стал заведовать местным музеем. Еще была старшая сестра – Ольга. Разница с Натальей у них составляла десять лет. Она рано вышла замуж, уехала с мужем на Север, родила двоих детей, несколько лет назад купили домик под Анапой, переехали туда. Может, по причине разницы в возрасте, может еще почему-то, но близости с сестрой у них никогда не было. Впрочем, и с родителями тоже. Хотя, казалось бы, чего желать? Люди спокойные, вежливые, уравновешенные. Отец почти не пил, разве что по праздникам. То на работе, то дома. Много читал, иногда возился в маленьком огородике. Правда, однажды к нему приехал друг. Наталья уже заканчивала школу. Они с отцом долго сидели на кухне, а на следующий день после школы, когда она пришла домой раньше родителей, то этот отцовский товарищ, мужчина лет пятидесяти с окладистой полуседой бородой, собирая вещи, вдруг почему-то разоткровенничался со старшеклассницей. Не такой, говорил он, был твой отец, не такой, мы с ним и по экспедициям ездили, и в походы ходили, песни до зари пели. И покачал головой. Наталья тогда ничего ему не ответила, но зарубку в памяти его слова оставили. А вспомнила она об этом три года назад, когда отец внезапно умер, а мама стояла возле гроба и смотрела на него сухими застывшими глазами, не проронив ни одной слезинки. 
В школе Наташа училась хорошо, причем ровно по всем предметам. Ровно общалась со всеми одноклассниками. И подружка у нее была всего одна – Лилька Кузнецова. Та и посоветовала ей поступать на иняз, мол, найдешь себе обязательно иностранца. Наталья так и сделала, поехала в Москву и поступила, благо языки давались ей легко. А за иностранца – за итальянца вышла как раз Лилька. Звала, да и сейчас зовет к себе в гости. Но Наталья так и не собралась, хотя сейчас при нынешнем муже сделать это не проблема – только намекни. Правда, итальянский на всякий случай выучила. 
Задумавшись, она чуть не забыла вовремя поехать на зеленый и про себя усмехнулась: воспоминаниям предалась, да еще и за рулем. Но воспоминания продолжали лезть в голову. Теперь уже не такие далекие. В университете от ухажеров отбоя у нее не было. Но хотя однокурсницы настойчиво советовали поспешить выйти замуж, если не за иностранца, то хотя бы за москвича, она решилась на этот шаг, только на пятом курсе, уже перед самым дипломом.
Степан тоже казался отличной партией, хотя полюбила она его вовсе не за это. Он был непривычно тихим и скромным. Родители его – люди обеспеченные, но он принципиально дарил ей подарки, купленные только на свои. Пусть скромные, но подобранные со вкусом и любовью. Старше ее на два года, он работал менеджером в небольшой фирме, получал относительно неплохо, но, конечно, копейки по сравнению с нынешним ее мужем. Когда они решили пожениться, то сразу снял квартиру. Потом его родители помогли им приобрести собственное жилье. Даже это его коробило, и Наталье в какой-то мере преодолевавшей и собственные принципы, стоило некоторых трудов уговорить его не отказываться. 
Они были очень похожи и прекрасно подходили друг другу. Оба внешне спокойные, скрывающие свои эмоции за маской благоразумия и воспитанности, и только вдвоем позволяющие раскрыть скрытый темперамент. Большую часть времени они старались проводить вместе. У него почти не было друзей, кроме сотрудников по работе он общался лишь со своим братом. Впрочем, это он называл его братом, на самом деле Наталья так и не поняла сложную вязь семейных пересечений. Тот был не женат, еще более странен и закрыт, чем Степан, но в то же время тих и воспитан. Иногда он приезжал к ним в гости, иногда Степан ездил к нему куда-то на север Москвы. Сначала он звал с собой Наталью, но она каждый раз отказывалась под благовидным предлогом, и он перестал делать это. Она оставалась дома, убирала квартиру, готовила, читала книги или вязала.
Одно лишь отравляло жизнь: у них не было детей. Через год она обратилась к врачам, прошла исследования. Вердикт был такой: есть небольшие проблемы, надо немного полечиться и все получится. Она пролечилась, но ничего не произошло. Степан тоже ходил к врачам, но, как ей казалось, без особой охоты. Она говорила ему, что хочет ребенка, он кивал и поддакивал. Со временем эта тема стала реже появляться в их разговорах. Только иногда на Наталью накатывала грусть и она тихо плакала, оставшись дома одна, обхватив руками коленки.
В Москве у нее все же появилась подруга. Галина руководила переводческим бюро, куда Наташа устроилась на работу. Она была старше лет на десять, и ее жизненной энергии хватало на троих. У Галины был сын от первого мужа, второй муж, маленькая собачка и постоянный любовник. А еще она взяла шефство над Натальей, уча жизни вообще и жизни в Москве, в частности. Внутренний стержень не позволял Наташе сильно меняться, но какие-то жизненные уроки, касающиеся, в первую очередь, маникюра, макияжа, спа-салонов, фитнеса и соляриев, а, во вторую, умению подавать себя в определенных жизненных ситуациях, она усвоила. 
И тут в ее жизни начались перемены. Не самые лучшие, а, как ей казалось тогда, просто ужасные.      
Ее размышления прервал звонок. Она с удивлением взглянула на экран. Звонила бывшая свекровь. Первое время после разрыва со Степаном Наталья несколько раз общалась с ней, потом общение постепенно начало сходить на нет. У них всегда были неплохие ровные отношения, но Наташе казалось странным поддерживать их сейчас. Похоже, бывшая свекровь была такого же мнения. Но вот этот звонок. 
- Здравствуйте, Эвелина Григорьевна! – сказала она.
- Здравствуй, Наташа, извини, что беспокою.
- Ничего страшного. Что-то случилось?
- Степан пропал.
- Что вы имеете в виду?
- Мы с ним нечасто последнее время общались. Пытались, но он на контакт не хотел идти. Говорит, все нормально, мол. А недели полторы назад позвонил и сказал, что пока у Алексея поживет. Потом мы как-то ему позвонили. Тишина. А последние дни он вообше недоступен.