- А Алексей?
- Тоже пропал. На звонки не отвечает. Родители его говорят, что не знают, где он. Но они вообще люди странные. 
- В полицию не обращались?
- Вчера обратилась. Заявление приняли. А потом мне следователь позвонил и сказал, что хочет видеть меня. Сегодня в десять. Мне страшно стало.
- Понимаю. Я чем-то могу помочь? 
- Не знаю пока. Можно я тебе позвоню? После следователя.
- Конечно. Да, вы не волнуйтесь, Эвелина Григорьевна, все будет хорошо. Может, куда с Алексеем уехали.
- Не знаю. Ну, извини. Я перезвоню обязательно. 


Наталья опять вернулась к своим воспоминаниям. Степан закончил технический вуз, пытался заняться наукой, но с аспирантурой что-то не срослось. Однокурсник пригласил в фирму, которая занималась установкой счетчиков. Дело сначала казалось прибыльным, от народа требовали, чтобы эти приборы учета учитывали буквально все, и заказов было немало. Степан сначала сам ездил по квартирам, потом штат расширился и он стал менеджером, а вернее замом шефа, своего однокурсника. К работе привык, хотя и считал себя выше этого дела, но дергаться куда-то было не в его характере. А потом конкуренция усилилась, заказов стало меньше, денег тоже. Начались простои и от тоски по чему-то светлому Степан, раньше к спиртному равнодушный, начал соглашаться на приглашения наладчиков выпить перед концом рабочего дня рюмочку-другую. На замечания Натальи стал реагировать нервно, иногда кричал на нее. Но на следующий день просил извинений с видом побитой собаки. Она прощала.
Но дела на Степиной фирме шли все хуже, и дело дошло до сокращений. Однокурсник посчитал, что менеджерские функции способен выполнять и сам. Степану пришлось уйти. Тут начался настоящий ад. Муж не мог справиться с выпавшим на его долю испытанием. У него начались резкие перепады настроения. Он-то пил дома, оставаясь в одиночестве, то снова просил прощения и обещал скоро найти работу. Находил старые записи, пытался восстановить какие-то дипломные, курсовые работы, слепить из них нечто новое. Потом уходил из дома, приходил уставший, с потухшими глазами. Он даже внешне изменился, похудел, отрастил длинные волосы, в которых стала пробиваться седина. Изменился и взгляд. Стал диким, блуждающим. Он не дрался, не поднимал на нее руку, но Наталье иногда реально было страшно оставаться с ним под одной крышей.  А потом появился Кириллов….
Она подъехала к бизнес-центру, где находилось их переводческое бюро. Поставила машину на стоянку и быстро вошла в здание. Оно нравилось ей тем, что здесь не было большого открытого пространства с людской толчеей. Сразу за входом в подъезд сидел охранник, а за ним была дверь в лифт. Если только в кабинке кого-то встретишь. На первый этаж вход был расположен отдельно. Сейчас ей повезло: в лифте никого. Она поднялась на седьмой этаж. Коридор и двери в офисе. Вот и их бюро. Комнатка посередине, где сидела офис-менеджер Милена, слева кабинетик начальницы, Галины, справа – тот, который делила Наталья с еще одной сотрудницей, Соней. Впрочем, Соня в последнее время все реже появлялась на работе, не скрывая, что нашла перспективного жениха из Германии и рассчитывает в скором времени покинуть страну. Официально она была на больничном.
Работы в последнее время было не так много, и Галина без колебаний отпустила Наталью в отпуск. При всех ее недостатках в Наташиных глазах – любви к сплетням, постоянной привычке давать советы и лезть в чужие дела, работала она при необходимости за троих. Да и Милена, хоть считалась офис-менеджером, могла подстраховать, соответствующее образование имелось.
Сейчас Милены в офисе не было, все двери были раскрыты, и Галина сидела в своем кабинете, быстро набирая что-то на компьютере.
- Кофе закончился, - сказала она, едва заметив Наталью, - Миленку послала. Раздевайся и заходи.
- Ты же занята, - ответила Наталья, пристраивая пуховик на вешалку в приемной.
- Ерунда. Работа - не волк, - ответила Галина, сохраняя документ резким движением длинного холеного ногтя.
 Галина была высокой холеной дамой, красивые светлые волосы были всегда изящно уложены, большие темные глаза всегда блестели. Отчасти портил ее большой острый нос, да резкие носогубные складки, придававшие женщине вид немного хищный. Галине Романовне было почти сорок, и она в одиночку воспитывала двенадцатилетнего сына. Но на мужчин она смотрела настороженно, и выходить замуж снова в обозримом будущем не стремилась. Зато счастье других всегда заботило ее. Так, например, именно она навела Кириллова на Наталью. Та до сих пор не разобралась, благодарить ли за это подругу или наоборот.   
Галина искренне считала Наталью своей подругой, а та соглашалась, считая, что так, наверно, надо, и совсем плохо, когда не с кем поделиться.
- Ну, рассказывай, - сказала Галина, оторвавшись от работы, - Как твой благоверный?
- Да, как обычно, - пожала плечами та, - Со мной мил и тих. Даже как-то странно.
- Что странного?
- Видела просто, как он с другими общается.
- Просто тебя он любит, а других – не очень. Это нормально, - объяснила ей Галина, словно несмышленышу, - Ну, а после ранения изменился как-то?
- Не знаю. Вчера вообще странный вечер был. Он молчал в основном. А потом начал расспрашивать, кто,  по моему мнению, мог напасть на него.
- А ты что?
- Ничего. Утешила, как могла. Только мысль эта у него в голове сидит.
-   Плохо, наверно, утешала, - засмеялась Галина.
Наталья сделала вид, что не расслышала эту реплику:
- Спросила, что полиция думает. А он, мол, что им скажут, то они и будут думать. 
- Да, - кивнула Галина, - И у меня полиция была. Мальчик молодой, краснел тут все. Я ему про Красова рассказала. Пусть покопаются в делах давно минувших дней.
- Мне кажется, что Кириллов тоже про Красова думает. Может, ты и ему подсказала про него?
Наталья лукаво взглянула на Галину, и они обе рассмеялись.
Наталье стало чуть полегче, все же поделишься, поговоришь и часть камня с души упадет…
- Знаешь, - начала она, а потом осеклась….
- Что? – спросила Евстратова.
- Да так, мысль одна пришла в голову…
- И куда делась? – усмехнулась Галина, - Делись.
- Упорхнула, - Наталья как бы в шутку развела руками. 
- Чего темнишь-то? 
В это время кто-то зашел в проходную комнату. Высокая худенькая Милена держала в поднятой руке пачку, в другой пакет:
- Кофе купила, а еще пирожных.
- Ну, вот, жизнь налаживается, - развеселилась Галина, - Давайте-ка отметим начало рабочего дня. 
Зашумела кофемашина, а потом они уселись там же, в кабинете начальницы пить кофе с пирожными. Разговор вообще сошел с рельсов серьезных проблем, Галина села на любимого конька и начала учить Милену и Наталью, как надо одеваться. Впрочем, говорилось это больше для Натальи. Евстратова считала, что вышедшей замуж за банкира подруге, не пристало ходить в спортивной куртке шубе и обычном пуховике. Наташа оправдывалась, мол, на машине передвигается, в офисе ее редко, кто видит, а званые приемы она не слишком любит, да и выводит ее Кириллов в свет не так часто.
- Ну, это понятно, - сказала Галина, - Ревнует, боится, что уведут. А ты не поддавайся, а то вообще работать запретит, будещь в золотой клетке сидеть.
Разговор прервал звонок мобильного телефона. Наталья оставила его в сумочке и потратила несколько суетливых секунд, чтобы извлечь на свет.
- Слушаю, Эвелина Григорьевна! Были у следователя?
- Была.
- И что? 
- Ничего. Расспрашивали, с кем дружит, где бывает. А я ведь толком ничего не знаю. Только про родственников рассказывала. Сказали, будут искать. Еще спрашивали про ваши с ним отношения. Общаетесь ли? Особенно такой симпатичный темноволосый интересовался. Их там двое было. Мне кажется, что этот  к тебе неравнодушен.
- Это почему вы так решили? – Наташа невольно улыбнулась.
- Да, он про тебя больше, чем про Степана расспрашивал. Ну да ладно, мне бы поговорить с тобой. В обед сможешь?
- Да, конечно. Давай, я за тобой заеду. В час?
- Хорошо. Давайте в час.
В кабинет к начальнице Наталья вернулась задумчивой.
- Что случилось? – спросила Галина.
- Бывшая свекровь звонила.
- И что? – Евстратова приподняла брови.
- Степан куда-то пропал?
- Ой, и зачем он тебе? – встряла в разговор Милена, надкусывая пирожное.
- Подожди, - Галина остановила девушку жестом, - В каком смысле пропал? Большой ведь мальчик.
- Не знаю. На связь не выходит. Телефон не отвечает. 
- В полицию заявила?
- Заявила-заявила. Вот следователь вызывал.
- Заявление приняли – уже хорошо.
- Нет, я не понимаю, ты-то тут причем? – не унималась Милена.
Наталья посмотрела на нее, как на несмышленыша:
- Волнуется, думает, может, чем помогу.
- А может, думает, что ты можешь знать, где он? – сузила глаза Галина.
- Не думает, потому что знает, что не знаю. Просто понимает, что я тоже буду волноваться, искать начну. Вот встречусь с ней в обед, поговорим.
- Да уж, - Евстратова покачала головой, - Прямо мать Тереза ты. Но встреться, конечно. Я ж понимаю, что тебе это нужно. А пока возьми-ка бумажки эти и составь перевод. Отвлечешься хоть до обеда.
Наталья кивнула, взяла бумаги и ушла к себе. Время и, правда, прошло незаметно. В час она спустилась вниз. 
Эвелина уже ждала ее в машине. В отличие от черного автомобиля Натальи ее небольшая машинка была веселой канареечной расцветки, да и сама хозяйка автомобильчика любила тона яркие. Впрочем, сегодня она была одета не слишком броско, хотя и элегантно: в бежевое пальто и такого же цвета шарф, причудливо закрученный на голове. «Сколько же ей лет?» - подумала Наталья. «Кажется, где-то около пятидесяти, но ведь никогда не дашь». Отношения со свекровью у нее складывались неплохо, поскольку та не особенно лезла в их жизнь. Впрочем, наблюдала издалека, периодически позванивала и могла совершенно неожиданно появиться с кучей лекарств, если, к примеру, Степан простудился. В остальном, они вели с мужем богемную жизнь, жили за городом. Эвелина Георгиевна что-то писала, где-то печаталась, имела и связанный с этим некий бизнес. Муж ее торговал недвижимостью, но тоже был не чужд богеме. Сам он не писал, не рисовал, не сочинял музыку, но любил общаться с творческими людьми, иногда участвовал в проектах, связанных с меценатством. Степан был совсем не похож на них. Наталья знала, что муж Эвелины не был родным отцом Степана, тот вроде бы давно умер, но молодой человек вообще не любил распространяться на семейные темы. Вначале Наталья расспрашивала его, но отвечал он всегда нехотя, и со временем она перестала будоражить его этими вопросами. Говорить на эту тему с Эвелиной ей не хотелось совсем. Та была вполне доброжелательна к ней, но подсознательно Наталья замечала некое снисхождение, мол, не ровня ты нам, но мы тебя терпим. Поэтому задушевные беседы они и не вели. А сейчас их как бы сблизила общая беда? Но беда ли? И общая ли?
Они подъехали к ближайшему кафе, расположились за столиком в глубине, подальше от других посетителей и заказали по чашечке кофе. Наталья бы не отказалась перекусить, но почему-то постеснялась. 
- Ну что тебе рассказать, - задумчиво и как-то растерянно начала Эвелина Григорьевна, - С чего начать?
- С начала, - сказала Наталья.
- Их было двое. Оба молодые, довольно симпатичные. Один, правда, простоват. В смысле, лицом. А второй – интересный такой.
- Эвелина Григорьевна, можно без этих подробностей? Извините, конечно.
- Да, конечно. Это ты меня извини. Что-то я растерялась. Спрашивали обычно: когда последний раз виделись, когда звонил, что говорил. Потом с кем дружил, с кем общался. Про тебя спрашивали.
- Что про меня?
- Ну, какие у вас отношения, встречались ли после развода? Тот, который поинтереснее, еще про тебя спрашивал, про мужа твоего? Хотя я ему сказала, что это к делу не относится.
 - А он?
- Неожиданно согласился. В общем, ничего они не знают, - неожиданно резюмировала она, - Поэтому надо самим искать. Поможешь?
- А почему я? – спросила Наталья, - Я ведь давно его не видела. Месяц, может больше. Когда сказала ему, чтоб больше не караулил меня и ушла. Я даже не знаю, где он последнее время работал.
- Да, не работал он нигде. Устроился куда-то курьером, чтоб время свободное было. Но быстро уволился. Иногда просил денег на карточку подбросить. Я бросала. Потом вроде сказал, что с Алексеем какой-то бизнес замутили. Ну и исчез скоро. А почему ты? Верю я тебе, добрая ты. А кто еще? Мужу моему, Ефиму, все по барабану. Говорит: здоровый парень, куда он денется. А у меня сердце не на месте. 
- Да не очень-то добрая я. Ну, ладно. А Алексей тоже недоступен?
- Да. Последний раз говорил, что давно Степу не видел. Но теперь и он недоступен.
- Ясно, Эвелина Григорьевна, - сказала Наталья, допивая кофе, - Надо что-то делать, хоть мы и не полиция.
- Так, ты поможешь?
- Помогу. Жалко, если честно вашего сына, непутевый он какой-то.
- Спасибо тебе. Только вот не знаю, с чего начать.
- Ну, давайте хоть к Алексею поедем. Все вокруг него почему-то вертится. Адрес-то знаете?
Глава десятая
Я открыл глаза и посмотрел на часы. Почти девять. Какой сегодня день недели меня совсем не волновало. Вот прелесть жизни свободного художника. За окном было тихо. Печка за ночь подостыла, в комнате было прохладно, но все же вполне терпимо. Дело поправимое. Я привычно вскочил и замер. На раскладушке лежал человек и смотрел на меня большими тревожными глазами. Моментально в голове всплыли все странные события вчерашнего дня. 
- Доброе утро, Алексей! Вас же Алексей зовут? – сказал я.
- Да, - он кивнул, - Доброе утро.
- Вы не спите, я смотрю. Тогда давайте вставать, завтракать будем.
- Спасибо, а я уже боялся, что вы проснетесь и меня прогоните, - сказал Алексей.
- Вчера же не прогнал, почему сегодня должен? – усмехнулся я. – Идите, умывайтесь. Остальные удобства на улице. Но совсем рядом. А я пока чуть тепла добавлю.
Я вышел на веранду, чтобы взять немножко дровишек, предусмотрительно внесенных в дом. Взглянул за окно и присвистнул. За ночь снега навалило под самые окна. Нынешняя зима и так была обильно снежной, а тут еще добавилось. Вернувшись в комнату и раскочегаривая печь, я сказал Алексею, который еще умывался:
- Дорогу к местам общего пользования придется прокладывать самим. 
Он вышел из моей импровизированной ванной, и я еще раз разглядел его: худое лицо со впалыми небритыми щеками, темные выразительные глаза, смотрящие на меня с какой-то опаской и тревогой, темные взъерошенные волосы со следами ранней седины.И опять что-то смутно знакомое.  Мои тренировочные штаны и кофта были ему великоваты, и смотрелся он в них немножко карикатурно.
- Ничего, - я поспешил успокоить гостя, - Дорогу туда я чищу постоянно, поэтому если ее замело, то несильно. Главное, открыть дверь. Пошли, может, поможешь. Я дал ему старую фуфайку и такие же старые, оставшиеся, похоже, еще от старых хозяев валенки. Сам оделся в рабочий бушлат и унты, взял деревянную лопату и мы двинулись к двери. Ее мы с трудом отодвинули вдвоем, но дальше дело пошло проще: я с усердием помахал лопатой, разбрасывая снег, и путь к деревянному строению оказался открыт.
 - Иди, ты, как гость, первый, - сказал я, пытаясь отдышаться.
- Спасибо, - вежливо сказал Алексей и исчез за дверью.
Я стоял и пытался вспомнить, кого он мне напоминает. До неких пор я считал, что раз я художник, то и память на лица у меня должна быть профессиональной. Но оказалось, что это не так. В один прекрасный момент я понял, что лица я вроде, как и запоминаю, но приложить его к конкретному человеку с именем, фамилией и отчеством получается не всегда. И все же он конкретно мне кого-то напоминал. Впрочем, Бог с ним – вспомню, так вспомню, а нет – тоже ничего страшного.
Мы позавтракали, начали пить чай. Я исподволь наблюдал за гостем и думал, что мне с ним делать. Он, видимо, тоже заметил мой взгляд и поднял голову:
- Обо мне думаете? Вы не волнуйтесь, я немного отдохну и уйду.
- Подожди, Леша, - я старался говорить, как можно мягче, потому что мне стало жалко этого странного человека, так неожиданно ввалившегося в мою берлогу, - Подумай сначала, куда ты пойдешь. Вот так, без документов, без денег.
- Деньги у меня есть, - сказал он, - Не очень много, правда, но есть.
- А без документов? Мне кажется, тебе надо возвращаться в Москву. Жилье-то у тебя там есть?
- Есть, - после паузы ответил он, - Но там…там - бывшая жена.
- Вы развелись?
- Да. Она ушла.
- Опять непонятно. Она ушла, а жилье что с собой забрала? А дети есть у вас? Извини, что задаю такие личные вопросы, но ты пришел ко мне и я хочу понять, что ты за человек и что с тобой делать дальше.
- Понимаю. Детей нет. Жилье… она не забрала. Она осталась. Я ушел.
- А родственники у тебя есть?
- Нет. Вернее, есть, но я с ними в не очень хороших отношениях.
- Слушай, Леша, ты, конечно, можешь пожить у меня какое-то время, но мне кажется, тебе нужно вернуться в Москву. Жизнь отшельника не для каждого, поверь. А без документов ты нигде никуда не устроишься. Ни жить, не работать.
 Он замолчал, отвернувшись и глядя в стену. Потом сказал:
- А если их нет?
- Восстановишь, я думаю. И с женой как-то решишь вопрос. Поделите квартиру. Я понимаю, у тебя, наверно, шок, но это же не вечно. Ты молодой парень. Сколько тебе, кстати? 
- Двадцать восемь.
- Ну вот, вся жизнь впереди.
Он допил чай и сидел, молча глядя в угол.
- Выгоняете? – наконец спросил он.
Мне стало его совсем жалко. Тем более что депрессия состояние когда-то знакомое и мне. А он, похоже, человек, еще более тонкой душевной организации, нежели я.
- Нет, - твердо сказал я, - Поживи у меня. Передохнешь. О жизни подумаешь. Считай, что это зимний санаторий.
Я улыбнулся ему.
- Спасибо, - сказал Алексей, - Я помогу вам. Если что надо сделать, скажите только.
Похоже, мои слова вдохновили его, и он слегка расслабился.
- Чувствую, помощь понадобится, - я посмотрел за окно, - Снега навалило за ночь. А я хоть и отшельник, но совсем отрываться от мира не планирую. Тем более, дела кое-какие намечаются. Сильно не переживай, запас продуктов имеется, да и связь с миром, похоже, присутствует, но расчистку заносов сделать предстоит.
-  Я готов, - сказал Алексей.
- Не торопись только, сейчас оценим объем катастрофы. Но предварительно мне кажется, что вдвоем мы не справимся. Значит, надо звать людей, соседей… Но возникает немало вопросов. 
Алексей вопросительно посмотрел на меня. 
- Вернее, один вопрос: как мне представить тебя?
Он продолжал молча смотреть на меня. Потом сказал:
- Как своего родственника. Пойдет?
- Пойдет-то пойдет, - ответил я, - Вот только какой родственник приедет гостевать в такую погоду…Ну-да, ладно, надеюсь, как-нибудь вывернемся. Полагаю, что ты никого не убивал и не находишься в международном розыске. 
Я встал и пошел к компьютеру. Свет был, интернет тоже работал и это уже радовало. Алекс, как человек пунктуальный, прислал новое сообщение. Он в самолете и скоро совершит посадку в Москве. Спрашивал, когда можно приехать ко мне. Я прикинул ситуацию. Теоретически дорогу к себя я могу до обеда расчистить. Думаю, что к этому же времени расчистят и участок от трассы до Ивановки. Значит, заносы не станут непреодолимым препятствием. Однако принимать у себя английского гостя с ночевкой мне было не очень удобно. Неудобств масса, а у Алекса хоть и русские корни, да и парень он простой, но все же он – английский джентльмен. Да и наличие у меня этого Алексея меня тоже не сильно радовало. Но и Алексу отказывать или переносить время его визита я не мог. «Завтра, к обеду жду» - написал я, учитывая возможное время его пробуждения и путь по не самой лучшей дороге. Думаю, Алекса это вполне устроит. 
Но надо думать о том, как чистить дорогу. 
- Ты не скажешь, какой сегодня день, - спросил я Алексея.
- Пятница, кажется, - не очень уверенно произнес он.
Я покачал головой и полез в мобильник. Точно, пятница. Ну, ладно, деваться некуда. Первым я набрал фельдшера Сидорыча:
- Привет, Сидорыч! Ты как? Исцеляешь болезных?
- Привет, Георгич! Сижу в амбулатории, тихо у нас. С утра ходили на вызов, пацан с температурой мелкий. Недалеко, а врачиху…, - Колян захихикал и заговорил потише, - на себе тащить пришлось.
Врачиха у нас была молодая, после мединститута. Я видел ее пару раз, как-то поговорили. Девка грамотная, но вот лицом не вышла, да и фигурой крупновата, жениха здесь трудновато ей будет найти. Сама она из райцентра, туда, скорее всего и смоется, как место освободится.
- Слушай, Сидорыч, скажи мне: снега-то много и главное – чистить его собираются?
- Много, сам что не видишь? Чистят возле домов, я вот покидал у амбулатории. А насчет планов – не знаю. Позвони Кузьмину, директору. Но, я думаю, что как обычно – к обеду раскочегарятся, техника-то у него есть.
Юрий Иванович Кузьмин – директор местного АО, почти царь и Бог Ивановки и прилегающих деревенек. Хозяйство – здесь неплохое, и мужик он деловой, только неразговорчивый и себе на уме. Ну, мне с ним детей не крестить.
- Понятно. Я о чем сказать хотел. Гость ко мне завтра приехать должен. А как ко мне залезать, ты сам знаешь. Вот хотел народ кликнуть, чтоб подсобили дорогу на бугор пробить.
- Это мы всегда готовы, - хмыкнул он, - Только давай после обеда где-то. Пятница-день короткий. Но с тебя сам знаешь… 
- Знаю, - я вздохнул.
- Ну и хорошо. Сам народ соберешь или как?
- Сам, - твердо сказал я. – Часика на три пойдет, чтоб до темноты управиться?
- Пойдет. Полчетвертого максимум. Отпустит меня начальница.
Да уж, ради такого дела Колян кого хочешь уговорит. Тем более, что с серьезными болезнями люди в райцентр едут, а тут так, по мелочи.
Кузьмину я звонить не стал. Вместо этого позвонил Деревкину.
- Слава, привет. Жалуюсь, занесло меня по самые уши.
- Что, расчистить надо?
- Ага. После трех поможешь? 
- Не знаю. К двум в район вызывают. Как вернусь-подключусь. 
- Спасибо и на этом. Как вообще обстановка? Никто не буянит?
- Тихо. Снегу вон сколько, из дома выходить не хочется.
- Кстати, что там Кузьмин? Технику для расчистки даст?
- Куда он денется. Но пока не слышно. Узнаю, самому выезжать надо.
Третьим я набрал директора школы. Он, естественно, руководил расчисткой снега.
- Кто чистит? – поинтересовался я.
- Старшеклассники, ну и я с физруком. 
- Слушай, Геннадий Данилыч, помощь нужна.
Я кратко изложил суть.
- Ясно, не впервой, - сказал директор, - На учеников не рассчитывай, но мы с физруком в твоем распоряжении. 
 До обеда мы с Алексеем расчистили дорожку от дома до калитки, разбросали снег и возле гаража. Физически поработав, вместе приготовили обед, учитывая и то, что после него придется и угощать, скорее всего, наших помощников. Разговаривали мы мало, в основном, на прикладные темы. Я за редким исключением, вообще не склонен к болтовне, а мой гость, похоже, был даже рад, что я не лезу к нему с расспросами.  Но вот мысль моя работала постоянно: я думал, что делать с Алексеем дальше, а иногда снова всплывало ощущение, что я где-то видел его раньше. Но проблемы его дальнейшей судьбы беспокоили меня больше. Хотя с другой стороны, что он мне сват или брат? Взрослый вроде человек. В общем, ничего я по этому поводу не додумал. Мы пообедали под доносящийся шум тракторка. Снегоуборочная техника дошла и до нашей оконечности селения. Естественно, ко мне на горку трактор не полез, но никто на это и не рассчитывал. 
Мы успели немного передохнуть после обеда, когда в окошко постучали. Пришел Николай Сидорович. Высокий крупный седой он ввалился в комнату в тулупе, только сбросив валенки и сняв шапку и оставив лопату в предбаннике. 
- Во, а это кто? – спросил он вместо приветствия и выпучив глаза, глядя на моего гостя.
- Алексей, родственник мой. В гости заскочил из Москвы, - ответил я.
- Здравствуйте, - робко сказал тот, протягивая руку фельдшеру.
- Сидорыч. Николай, то есть. Фельдшер здешний. И сосед Георгича, - ответил тот, пожимая руку, - А ты как добрался? Вон заносы какие.
- А он до метели еще, - ответил я за Алексея, - Успел.
- Ну да, повезло тебя, - сказал Сидорыч, присаживаясь на диван, - Сейчас, отдышусь только, да и пойдем снег бросать.
- Посиди, - сказал я, - Сейчас подмога придет. Подождем.
Но ждать пришлось совсем недолго. Директор школы и физрук Василий пришли следом. Высокий сухощавый Геннадий Данилович, куда больше смахивал на физрука, чем его небольшой и не слишком атлетичного телосложения подопечный. Правда, кого-то могли смутить очки Семыкина, а вот физрук Василий совсем не походил на спортсмена. Правда, внешность в данном случае была обманчивой. Парень был очень шустрый и выносливый, здорово играл в футбол за районную команду, а бегал так, что догнать его мало кому представлялось возможным. Возможно, он бы смог добиться немалых спортивных успехов, но мешал характер – флегматичный, податливый и неамбициозный. Все в селе знали, что командует Василием его жена, продавщица местного магазинчика высокая фигуристая Зинаида, а над ней стоит фигура Семыкина. Если Геннадию Даниловичу понадобится участие физрука в каких-нибудь делах, то Зинаида перечить не могла. 
Педагоги тоже удивились, встретив в моем доме гостя, но особо удивления не выказали. Семыкин из-за такта и интеллигентности, физрук – по причине равнодушия ко многим делам лично его не затрагивающим.
- Ну что ж, - сказал я, - Все в сборе. Слава обещал попозже, когда из района вернется. Так что, можем выходить на исходные позиции. 
Все пришли со своими лопатами, плюс у меня имелись еще две. И наш небольшой отряд выдвинулся за калитку.  
Мы работали сначала в охотку. Потом мне стало тяжеловато, рядом со мной все чаше останавливался, чтобы отдышаться, Сидорыч. Алексей старался, но толку от него было маловато. Зато два работника педагогического труда, казалось, не знали устали. Снегу было больше, чем по колено, да и дорогу большей частью на склоне мы торили как минимум метров пятьдесят длиной и на проезд двух машин в ширину. Впрочем, все равно дело двигалось достаточно быстро, и когда внизу остановилась десятка участкового Деревкина, то сделать оставалось всего ничего. Но Слава все равно отобрал у фельдшера лопату и дело это быстро довел до логического завершения.
- Полезно физически поработать, - сказал он, когда наша дорога соединилась с той, что расчистил трактор, аккурат перед домом Сидорыча, - Это не за рулем сидеть 
- Точно, - раздался голос от ближайшей калитки. 
Я повернулся и увидел жену Николая:
- День добрый,  Мария Сергеевна. Дорожку вот к дому пробивали.
- Добрый, Виктор Георгиевич. Вижу. Только вот чует мое сердце, что после этого вы наших мужиков по русскому обычаю угощать будете.
Я развел руками:
- Поблагодарю. Но мы скромно, вы же знаете.
- Это вы, Виктор Георгиевич, скромно. Но не все так умеют.
- Это ты о ком, Мария? - спросил ее муж.
- Молчи уж, Николай, - она махнула на него рукой, - Хорошо, что хоть дома рядом. Подождите-ка чуток.
Через минуту она вышла из дома с большой трехлитровой банкой. 
- В магазине такое «ассорти» называется. Помидорчики с огурчиками соленые. Возьми уж, Виктор Георгиевич, закуску.
- Спасибо, - сказал я, принимая банку из ее рук.
- А это кто с вами? Незнакомый вроде, - она кивком головы указала на Алексея.
Вот интересно, Слава вообще на него внимания не обратил, хотя вроде участковому как раз положено всяких новых людей примечать, а жена Коляна оказалась женщиной глазастой.
- Родственник, - сказал я, - Из Москвы приехал. Погостить немного.
Тут и старлей поднял голову:
- Привет, родственник. И кем ты нашему Георгичу приходишься?
Алексей открыл рот, но я опередил его:
- В наших родственных связях, знаешь, как легко запутаться. Даже я с трудом ориентируюсь. Но если надо растолкую попозже.
- Да, ладно, - махнул рукой Деревкин, - Не подозреваемый же.
И хохотнул. Мне эта ситуация показалась неловкой, но разрядил ее Сидорыч:
- Ну что, художник, к столу зовешь или как?
Директор школы рассмеялся, бросая докуренную сигарету в снег и затаптывая ее валенком:
- Не терпится, Николай Сидорыч?
- Пора, - ответил тот, - Поработали, можно и отдохнуть чуток. Так, Мария?
- Идите уж, - махнула она рукой,- Только меру знайте. Особенно ты Николай, остальные-то люди интеллигентные. 
- Идите, - сказал и Деревкин, - Я только машину отгоню и подойду.
- Ну что ж, - сказал я, - Команды от женского пола и служб правопорядка получены, значит можно и приступать.
И мы впятером двинулись вверх к дому. 
Застолье я устраивал нечасто, но вот мои гости посиделки у меня любили. Возможно, потому что я не особо заморачивался с закуской, а вываливал все что было: жареная картошка с солеными огурцами соседствовали с красной рыбой, завалявшейся у меня холодильнике и свежекупленными маслинами. Подаренный мне когда-то местными жителями самогон с виски. И все продукты и напитки прекрасно уживались. Мы славно поработали, но все же на улице было не тепло, поэтому и виски и самогон пошли с ходу. Ну, и естественно мужикам захотелось поговорить. И первой темой стал мой гость.
- Представь же нам Алексея. Кто он тебе? – не выдержал Геннадий Данилович.
- Брат двоюродный, - на ходу сымпровизировал я, - В Москве живет, инженером работает в фирме. Давно собирался заехать, да вот только сейчас собрался.
- А что он сам молчит? – хитро сощурился Колян.
- А что? – скромно потупился Алексей, - Виктор все сказал. Получилось только неудачно. С погодой.
- А как до Ивановки добирался? На чем? – спросил физрук.
Я не хотел продолжения этой темы, поэтому быстро перевел разговор на другое:
- Вот завтра гость серьезный должен приехать. Англичанин. Алекс.
- Помним, - сказал директор школы, - Ты меня как-то с ним знакомил.
- Ага, - подтвердил Колян, - Тоже помню. За картинами?
- Кто ж его знает, - сказал я, - Может, просто пообщаться.
- А, расскажи, Георгич, как ты с ним познакомился.
- Да, случайно. В Москве, на Арбате.
- И что, он по- русски говорит? – заинтересовался физрук. 
- Вполне, у него корни русские.
Мне кажется, эту историю я уже рассказывал, но слушать им ее было все равно интересно. Впрочем, тему не дал развить появившийся старший лейтенант Деревкин. Все переключились на него.
- Ну что, Слава, как дела в районе? – поинтересовался я. 
- Как обычно, инструктируют, установки дают, разносы устраивают.
- Тебе? – спросил Семыкин.
- Нет, Бог миловал, - усмехнулся Слава, - Да что вы мне допрос устраиваете? Налейте лучше немного, надеюсь, сегодня начальство уже не вызовет, а до завтра высплюсь.
Славе налили виски, и он провозгласил тост за крепкую мужскую дружбу. Все радостно поддержали.
Участковый выпил, потом закусил и сказал:
- А все же новость есть, хотя может вы и сами в курсе. Но вряд ли, вы ж на дороге были.
- Что за новость?
- Опять метель обещают. Дня на два. Так что, лопаты далеко не убирайте, да и родственник здесь надолго застрять может.
- А когда ж это произойдет? – я вопросительно поднял брови.
- Может завтра к вечеру, а может к утру воскресенья. Где-то так пока.
- А англичанин твой как же? – спросил Семыкин, - Не застрянет?
- Отправлю пораньше завтра. Пока-то дороги расчистили, - поразмыслив, сказал я.
 Мы еще посидели немного, допили виски и мужики стали собираться по домам. За окном было уже темно.
- Слабые стали, - вздохнул Сидорыч, - Раньше б только начали гулять, а сейчас домой, да на отсыпную. Эх, я б и сейчас, да компании нет.
- Ага, Мария Даниловна устроит тебе, Сидорыч «сейчас», - засмеялся Деревкин, - Давай-ка домой, а я прослежу.
Все уже выходили, а Слава чуть подзадержался:
- Так, толком с твоим родственником не познакомились. Алексей,да?
- Алексей,-  кивнул мой гость.
- Брат, говоришь?
- Брат, - на этот раз кивнул я.
- А что, вы чем-то похожи, - засмеялся Слава, - Ладно, свидимся еще. Ты, Алексей, если кто обижать будет, скажи, что у тебя в полиции свой человек есть.
Он пожал нам руки и побежал догонять остальных.
Я посмотрел им вслед, потом взглянул на небо. Тучи расходились, в просветах появлялись звезды. Подмораживало. Наверно, синоптики ошибаются, подумал я. С чистого неба снег не падает. 
Глава одиннадцатая
Шкадов с трудом приходил в себя после разговора с Эвелиной. Впрочем, Эвелина Григорьевна была здесь совершенно ни при чем. Виновата, скорее всего, была ночь, после которой он чувствовал себя и морально (впрочем, это пройдет, забудется) и, прежде всего, физически, тяжело. Секс не принес удовлетворения и расслабления, как это обычно бывало. Домой он пришел среди ночи, долго не мог заснуть, встал совершенно разбитым. Еще и родители начали задавать вопросы. Вроде и приучил он их не спрашивать ни о чем, мол, работа такая. Но здесь они видно что-то почувствовали. Дмитрию никак не удавалось включить режим защиты, абстрагироваться. Наверно, в каком-то месте эта защита оказалась пробита, и он нервничал. 
К встрече с Эвелиной он подготовился, собрался. Чашка крепкого кофе дома, чашка – на работе. Утренний душ. И какое-то время он держался вполне прилично, вел разговор, благо Лобачев больше поддакивал, да записывал. Капитан в какой-то момент понял, что история эта задевает его, куда сильнее, чем обычное дело и это тоже его раздражало. А еще нервировало то, что по Лобачеву, несмотря на все его попытки сделать умный вид, было заметно, что, в общем-то для него это не более чем рутина, и вникать в дело он совсем не хочет.
Когда Эвелина Григорьевна уехала, его еще раз накрыла усталость. Лобачев заметил это:
- Дима, с тобой все в порядке?
- А что?
- Да, выглядишь ты как-то не очень. 
- Не знаю, устал что ли. В отпуск надо.
- А отпуск у тебя, когда по графику? 
 - В мае.
- Ну, потерпи, тем более, что сейчас в отпуске делать? В потолок плевать?
- Да, ты прав. Давай, по кофейку. 
Но сразу выпить кофе не удалось. Вызвал начальник.
- Ну что, у тебя по делу Кириллова?
Дмитрий рассказал, упомянув и сегодняшний разговор с бывшей свекровью Натальи.
- Ты что, считаешь, что это может быть как-то связано с нападением? – спросил Тихомиров.
- Не исключаю, - осторожно ответил Шкадов.
- Ну, не знаю, - сказал полковник, - В общем, спрашиваю я тебя больше для проформы. Дело надо закрывать, мы это уже обговаривали. И нечего тебе, опытному уже сыскарю, пропавших мужиков разыскивать. В общем, у нас сегодня что? Пятница? Давай, с понедельника к своим пацанам подключайся, там, похоже, целая банда орудует. Возглавишь группу.
- Товарищ полковник, можно хоть сегодня кое-какие версии проверить? По пропавшему.
- Хочешь отпуск продлить? – полковник скривился, - Ладно, сегодня можно. А также – в субботу и воскресенье. В понедельник закрывайте с Лобачевым дело и переключайся. Понятно?
- Так точно.
- Кстати, выглядишь плоховато. С бандой той разберетесь, напиши заявление на отпуск.
- Так, у меня в мае.
- В мае, так в мае. Короче, до понедельника время есть – отдохни лучше, а не гоняйся за фантомами.
- Что сказал? – спросил капитана Лобачев, когда тот вернулся в кабинет. 
- Да то, что ты и так знаешь, в понедельник дело Кириллова закрывать. А мне с понедельника опять бандитов каких-то ловить, тех, какими пацаны мои занимаются.
- И что сегодня делать собираешься?
- Мужика этого поискать. Мужа бывшего Кирилловой.
- Зачем тебе это? Ориентировки по районам раздадим. Пусть ищут. Ты бы поспал лучше.
- А в этом ты прав. Но ведь меня официально никто не отпускал. Так что, давай по кофейку лучше.
- Смотри сам, Но я бы на твоем месте переговорил бы с Фесенко, мол, с понедельника приступлю, а пока дело закрываю. И начальству глаза лишний раз мозолить не будешь и зад, если что прикроешь.
- Какой ты умный, - усмехнулся Шкадоа, - А, впрочем, ставь кофе, а я, правда, с Фесенко переговорю.
Дмитрий вышел из кабинета и прошел десяток метров по коридору. Капитан Сергей Фесенко сидел один и что-то набирал на компьютере.
- Привет, Серега, - сказал Шкадов, протягивая руку, - Как там, мои бандиты, не подводят?
- Здорово, - ответил рыжий плотный Фесенко, не вставая из-за стола, - Нормальные ребята. Копают. Но я же слышал, что ты теперь этим делом займешься. Ввести в курс?
- Нет, - сказал я, - Мне полковник дал время до понедельника, чтобы дело закрыть.
- По Кириллову? Слышали. Оказалось, что пшик?
- Скорее всего, - туманно ответил Дмитрий, - Нюансы остались. В общем, я поеду, а ты пока покомандуй.
- Не хочу я командовать, - махнул рукой Фесенко, - Вот отчет составляю, что сделано. Потом на тебя все свалю.
- Ага. Тогда, скорее всего, до понедельника.
- Давай.
Шкадов вернулся к себе. Лобачев уже разлил кофе.
- Ну что, решил, - спросил он.
- Решил тебя послушаться. Сейчас кофе выпью, поеду посплю, а потом мотану-ка к этому Алексею, о котором мать Степана говорила. Единственная зацепка пока.