- Рассказывай, куда ездила. Я почему-то волнуюсь за тебя, - сказал Василий Павлович.
- Нет, все нормально. Но вообще, странная история со стороны. Эвелина Григорьевна попросила помочь в поисках Степана. Он куда-то исчез. Но это странно только со стороны. От Степана можно ожидать чего угодно. Но она очень волнуется, я не могла ей отказать.
- Тебя так волнует судьба бывшего мужа?
- Не особенно. Тем более, я знаю его. Мать жалко. Она очень волнуется.
- Насколько я помню по твоим рассказам, она не очень-то заботилась о нем. Уже давно.
- Тут все сложно. С одной стороны, это так. С другой – он сам делал все, чтобы почувствовать себя самостоятельным. Так что, кто делал больше, чтобы отдалиться, сказать сложно. Но мне кажется, Эвелину сейчас гложет чувство вины за все это. 0-0


- Ладно, хватит об этом. Зачем ворошить прошлое? – как можно мягче произнес Кириллов.
- Да, ты прав. А ты, кстати, поужинал?
- Да, Анна приготовила ужин.
- Хорошо. Я отпущу ее и тоже перекушу. 
- Я посижу с тобой.
- Хорошо. Только переоденусь.
Наталья пошла на кухню, где домработница домывала посуду, но по пути ее вдруг словно током ударило. Ведь Клара дала ей записку, которую Степан оставил Алексею. Она сунула ее в карман, а потом, когда они заметили слежку и быстро разъехались, про нее никто не вспомнил. Она быстро прошла в прихожую, открыла дверь гардеробной и достала из пуховика записку, прочитала ее и сунула в карман джинсов. Потом отпустила Анну и отправилась в спальню, чтобы переодеться. Там у нее зазвонил мобильник. Звонила Эвелина.
- Наташа, извини за беспокойство, но ведь Клара дала записку Степана и она осталась у тебя. Так?
Кажется, они вспомнили одновременно. 
- Да. Я сама ее только что достала.
- Как мы могли забыть? Ужас! Ну и что там? Ты ее прочитала.
- Да.
- И что там написано?
- «Встретимся у Виктора». Ты знаешь, о каком Викторе идет речь?
- …Да. Наверно, знаю …Наташенька, давай поедем завтра туда, это сто километров от Москвы, может чуть больше. Прошу тебя!
- Эвелина Григорьевна, я не знаю. Муж будет дома, он вряд ли отпустит меня. 
- Я тебя очень прошу!
- Хорошо, я постараюсь… И еще, наверно, надо позвонить этому полицейскому… Дмитрию. Может, он тоже поедет с нами.
Наталья и сама не знала, почему решила так. Но Эвелина с радостью ее поддержала:
- Конечно, это было бы просто здорово. 
Они договорились встретиться завтра в девять утра и поехать к Виктору. Эвелина обещала подъехать на стоянку неподалеку к их дому на джипе ее мужа, так как неизвестно какие дороги там в глубинке.
Поговорив с ней, Наталья сразу же, не выходя из спальни, набрала Шкадова:
- Дмитрий, здравствуйте! Вы не могли бы нам завтра еще раз помочь. Только ехать надо довольно рано и за город.
Она выпалила это одним махом и задохнулась от собственной смелости, не очень рассчитывая на успех. Но неожиданно Дмитрий сразу согласился.
- Конечно. Называйте время и место.
Она рассказала ему все о том, что было написано в записке, и призналась, что весьма туманно представляет о каком Викторе идет речь и куда конкретно им предстоит ехать. 
- Километров сто от Москвы, - сказала она извиняющимся тоном, - Эвелина приедет на джипе, так что, думаю, не застрянем.
- Джип – это хорошо, - ответил Дмитрий, - Тем более, что по прогнозу опять надвигаются снегопады. Доедем.
- Тогда до завтра?
- До завтра.
Она переоделась и вышла в гостиную. Муж сидел на диване почти в такой же позе, что и  раньше.
- Как рука? - спросила она сочувственно, - Болит?
- Почти нет. Если ее не трогать, то вообще все нормально.
- Вася, ты не будешь против, если я завтра с утра немного еще помогу Эвелине? – она села рядом на диван и ласково погладила его по плечу.
- Что ж, если тебе это так надо, тем более мне завтра с утра надо будет съездить на работу, - со вздохом ответил он.
Вопросов Кириллов не задавал, ведь еще несколько минут назад он стоял у дверей спальни и слышал все, о чем говорила Наталья.  
Глава тринадцатая.
Утром я опять проснулся в девять. Усмехнулся про себя – по мне можно было хоть часы проверять. В доме стояла тишина. Алексей еще спал. Я бодро выскочил во двор, благо дорожка к месту общего пользования была расчищена. Небо опять было непонятного серо-багрового цвета, как в тот день, когда я писал «Тени на снегу». И, похоже, эти тени странным образом начали материализоваться. Зато мороз, кажется, немного спал. Я даже позволил себе постоять на свежем воздухе и растереть себе лицо чистым снегом. Потом вернулся в дом, умылся и стал готовить завтрак на веранде. После вчерашнего застолья во рту было немного суховато, и в голове отсутствовала легкость, но я старался не обращать на это внимания. Хотелось прогуляться, но идти в село настроения не было, а в лес после снегопадов лучше было не лезть. Даже на лыжах. Так что, побуду лучше здесь, по крайней мере, в неотапливаемом помещении было свежо, и изо рта шел легкий парок. В комнате послышалось какое-то движение, и на пороге появился заспанный Алексей. 
- Доброе утро! – сказал он.
- Доброе! – ответил я, - Как самочувствие?
- Спасибо, терпимо. 
- Если болит голова, то могу предложить разные варианты – пиво, рассол, таблетку.
- Нет, все в порядке, - ответил он.
- Тогда, приводи себя в порядок и, если не сложно, принеси немножко дровишек. Они под навесом за углом. Подтопим хатку.
- Да, я видел. Конечно, принесу.
Алексей принес дров, я подбросил их в печь. Завтрак тоже был готов. Мы поели, и только после этого я включил компьютер. Всегда я делал это с определенной опаской, хотя в последнее время Интернет здесь работал гораздо лучше, сбои все же случались. Тем более, во время непогоды. Но сейчас все было нормально, а в почте было письмо от Алекса. «Выезжаем 10 часов. Мск». Почему выезжаем? Впрочем, так вполне мог написать англичанин, пусть даже и русского происхождения и отлично владеющий русским языком. По крайней  мере, путать множественное и единственное число ему вполне простительно.
Я посмотрел на часы. Сейчас почти десять. Алекс – человек пунктуальный, не любящий опаздывать. Ехать ему сюда, даже с учетом погодных условий на машине максимум часа два с половиной. Плюс какой-то временной люфт он себе дал. Так что, к часу будет точно. Значит, надо готовиться к встрече. По крайней мере, приготовить картины на возможную продажу, обед, ну и слегка прибраться. После вчерашних посиделок, в доме было не сказать, чтобы очень чисто. Я не то, чтобы большой ревнитель чистоты, но иногда уборку делать все же надо, а приезд иностранного гостя – лишний толчок для ленивого и русского по духу человека. Уборку гостиной, а вернее главной и большой комнаты я поручил Алексею. Выдал ему веник и ведро с тряпкой. Сам занялся разборкой завалов в мастерской. Эта комната была не меньше, однако была прилично завалена холстами, мольбертами и всякими подручными материалами. С некоторых из них просто пришлось стряхивать пыль, и в какой-то момент я даже начал чихать. Пришлось, несмотря на холод, открывать форточку. Потом, насколько мог, я сделал и влажную уборку, чтобы можно было хотя бы дышать. Пришлось подвигать мольберты, чтобы обеспечить проход по всей комнате. А если учесть, что здесь еще стояла пара шкафов и, как выяснилось, еще один диван, заваленный старыми вещами, то комната оказалось даже больше, чем я представлял. К тому же здесь находился вход в кладовку, куда я как Плюшкин просто вкидывал какое-то старье. А вдруг пригодится? Так что, простая уборка позволила мне вспомнить кое-что хорошо подзабытое. 
Справились мы, примерно, за час с небольшим. После этого я начал готовить обед. Набор продуктов, к счастью, в холодильнике был, а с изысками я справился просто – посмотрел в инете, какой суп можно приготовить побыстрее и принялся за дело. Почему бы иностранца не побаловать каким-нибудь нашим деликатесом. Например, крепким напитком местного изготовления, некогда презентованного мне местными жителями. Да под квашеную капусту, заботливо хранимую мной, да под соленые огурчики с помидорчиками.
Алексей охотно помогал мне. Делал все, что я просил, а я тем временем рассказывал ему об истории моего знакомства с Алексом. Гость мой в основном молчал, изредка лишь задавая наводящие вопросы и внимательно слушал. Время пролетело незаметно.   
Машина заурчала возле моего дома в начале первого. Я вышел из дома и распахнул калитку. Этакий паркетный внедорожник. Небольшая машинка с намеком на повышенную проходимость. Впрочем, поработали мы неплохо, и расчищенный подъемчик автомобиль преодолел вполне нормально. Что ж, уже хорошо. Из машины вышли двое: пижон Алекс в черном пальто и затемненных очках и женщина в синих джинсах и объемной темной куртке. Она повела головой с коротко подстриженными пшеничными волосами, и в этом жесте мне почудилось что-то знакомое. Но я уже сосредоточил внимание на Алексе, который уже шел мне навстречу с широко распахнутыми руками.
- Здравствуй, Виктор! – с легчайшим акцентом сказал он, - Рад тебя видеть.
- Я тоже, - улыбнулся я. Мы слегка приобнялись. И чуть откинувшись назад, я взглянул на Алекса. Мне показалось, что он немного сдал по сравнению с последней нашей встречи. Поредели волосы, лицо осунулось, а ведь прошло всего чуть более полугода.
- Устал с дороги? – спросил я первое пришедшее мне в голову.
Алекс махнул рукой:
- Все хорошо. Уже отдохнул в отеле. Ты лучше познакомься с моей спутницей. Правда, она говорит, что вы знакомы.
Я повернулся к женщине. Она стояла и улыбалась. Сначала я не узнал ее, лишь что-то смутно знакомое мелькнуло в ее улыбке. Господи, Катя!
- Катя, это ты!? Сколько ж мы не виделись!?
- Здравствуй, Виктор! Лет двадцать, наверно, - она улыбнулась, - Можешь тоже меня обнять.
Я как-то неловко обнял ее. Потом сказал:
- Очень неожиданно… Ну что ж, пойдемте в дом.
Мы вошли сначала в предбанник. Они повесили одежду на вешалку, начали разуваться. А я стал судорожно искать в большом ящике с обувью какие-то тапочки для гостей. И – о, чудо! Мне удалось найти их довольно быстро. 
Когда мы вошли в комнату, то я представил им Алексея, смирно ожидавшего гостей, сидя на стуле.
- Это Алекс, он из Лондона. А это – Екатерина… моя давняя знакомая. Это Алексей, мой… родственник. Заскочил погостить.
- Очень приятно, - церемонно раскланялся Алексей и пожал гостям руки.
- Мы почти тезки, - улыбнулся Алекс, - Хотя одно из моих имен – не Алексей, а Александр. Но для всех – я Алекс. 
- Проходите и садитесь за стол, - сказал я, - У нас, у русских людей так принято, что все разговоры, все дела – во время обеда. Без этого никак.
За этим полувысокомерием – полушутовством я прятал свое смущение, вызванное, в первую очередь, неожиданным появлением Кати. Где он ее взял только? И Алекс будто почувствовал мой невысказанный вопрос: 
- Ты представляешь, Виктор, вчера я заехал в компанию неких художников и, когда сказал, что собираюсь к тебе, Екатерина попросила взять ее с собой. Извини, это так по-русски, и я даже не стал ничего тебе об этом сообщать. 
Мы с Алексеем быстро накрыли стол и сели обедать. Алекс сразу стал наворачивать горячее и нахваливать мою стряпню. А вот от спиртного неожиданно отказался. Мы втроем выпили по рюмочке самопального напитка для аппетита и более налегать на него не стали, чему я был вполне рад – хватило выпитого накануне. Говорил за столом больше Алекс, а я тайком наблюдал за Катей. Она за эти годы немного пополнела и раздалась, хотя это ей шло – стала более женственной. А вот лицо уже выдавало возраст – возле глаз появились маленькие морщинки. Глаза стали более серьезными и, как мне показалось, слегка усталыми. Ей шла короткая стрижка, но все же, скорее ее можно было принять за учительницу, нежели за художника.
- Екатерина, как я узнал, теперь в Москве – большой авторитет в сфере живописи, - сказал Алекс, - Странно даже, что я раньше с ней не встречался.
- А чем ты занимаешься? – спросил я у нее.
- В основном, преподаю, - ответила она, - И больше теорию.
- А сама пишешь что-то?
- Немного. В основном, для души. Не на продажу.
- Зря, - вмешался Алекс, - Возможно, мои клиенты что-нибудь купили бы. Кстати, Виктор, я думаю, ты порадуешь нас новыми работами.
 - Порадую, - улыбнулся я, - Впрочем, тебе судить, насколько.
- Ты скромный, - засмеялся Алекс,- Но очень талантливый. Екатерина, вы знаете это?
- Догадываюсь, - улыбнулась она.  
- А ваш родственник? – спросил английский гость, - Чем он занимается?
- Я инженер, - скромно ответил Алексей, - Работаю в небольшой частной фирме.
- Наверно, неплохой доход? – улыбнулся Алекс.
- Спасибо, нормально, - скромно ответил Алексей, явно нервничая от оказываемого ему внимания. Впрочем, англичанин не стал больше ни о чем его расспрашивать. Он снова повернулся ко мне:
- Виктор, ты прекрасно готовишь. Понимаю, что жизнь в одиночку учит многому, но нормально ли это для довольно молодого человека?
- Что ты имеешь в виду?
- Может быть, не зря я привез тебе Екатерину? – хитро посмотрел на меня он, - Познакомитесь поближе.
- Вообще-то открою вам небольшой секрет, - сказала Катя, - Мы уже знакомы.
- Вы хотели меня обмануть? – засмеялся Алекс, - Что ж, это прекрасный обман. Значит, вам будет, о чем поговорить. Это и хорошо, и плохо. Хорошо – понятно почему. А плохо? На тебя будет очередь. 
Он опять засмеялся.
- У нас принято уступать дамам и гостям, - сказала Катя, - Но я беру на себя право уступить вам. Вы, Алекс, первый.
- Хорошо, сдаюсь, - он поднял вверх руки, - Но сначала я доем эту чудесную еду. Вы не возражаете?
Никто не возразил, и мы завершили трапезу. 
- Так как, все мы тут деловые люди, - сказал я, - То тебе, Алексей, доверено право отнести посуду на кухню. Ты даже можешь помыть ее, если захочешь. 
- Я помогу ему, - сказала Катя, - А вы пока пообщаетесь… как деловые люди. 
Они начали носить тарелки, а я пригласил Алекса в свою относительно убранную мастерскую и начал показывать ему новые картины. Алекс одобрительно кивал, а когда я показал ему «Тени на снегу» зацокал языком:
- Виктор, я думал ты меня уже ничем не удивишь, но это… это, - он призадумался, подбирая слова, - Это… настроение, очень сильное настроение. Я думаю, у этой картины – очень хорошее будущее. Я, конечно, возьму эту картину. И не только эту. Но пора устроить твою большую выставку в Европе. Твои работы знают, но ты совсем не появляешься в мире. Загадка - это хорошо, но в меру. И прошу тебя – поторопись с этим. 
- Не знаю, - ответил я, - Конечно, иногда мне бывает и тоскливо, но в любом случае я чувствую себя здесь лучше, чем в шумном городе, среди людей, которые осознают себя богемой. 
- Я тебя понял, - сказал Алекс, - Но давай присядем. И я хочу тебе что-то сказать. У меня совсем немного времени. 
- Понимаю, надо возвращаться в Москву, - сказал я, когда мы уселись на освобожденный утром от хлама диван.
- Я не об этом, - сказал Алекс, - Ты знаешь, у меня намешано много крови: есть немецкая, еврейская, русская, но я, наверно, больше русский. Кстати, моя настоящая фамилия Кизеветтер, какие-то мои предки оставили свой след в истории России. В Европе не принято лезть в душу, но я хочу спросить тебя, кем ты себя ощущаешь?
Вопрос заставил немного призадуматься, но я честно ответил:
- Моя мама – эстонка, фамилия тоже эстонская, но я всегда жил, рос и воспитывался в России. Так что, я – русский.
- Ты – открытый человек, способный на поступки, но почему ты спрятался от людей? Это неправильно. 
- Наверно, потому что я художник. И для меня главное – внутренний мир, взгляд изнутри меня, позволяющий мне видеть картины и изображать их на холсте.
- Не знаю, Виктор, я прожил жизнь и мне кажется, что нет ничего важнее, чем человек. Не ты сам, а люди, другие люди. Даже если брать художников, то у них ведь может быть очень насыщенная жизнь. В Москве так и есть.
- Не думал об этом. Но мне одному спокойнее. Я творю и мне никто не мешает. А если захочу увидеть людей, то они есть здесь в селе. И они не хуже тех, что живут в больших городах. И вообще ты ненамного старше меня. Может быть, рано смотреть на мир с высоты прожитых лет? – мне не хотелось развивать эту философскую тему, и я постарался перевести разговор в шутку.
Но Алекс не был настроен шутить:
- Я болен, Виктор. У меня онкология. Я лечусь, да. И сейчас чувствую себя не очень плохо, почти нормально. Но я знаю, что мне осталось…год или полтора. Потому и смотрю на мир и людей по-другому.
 Я не знал, что сказать, произнес только:
- Может, все не так страшно. Вылечишься.
- Нет, - он покачал головой, - Время иллюзий прошло. Поэтому теперь смотрю на мир, как старый человек. И хочу помочь тебе. Даже если меня не будет, твои картины будут покупать. А пока надо устроить твою выставку в Европе. Я помогу.
- Спасибо.
- Пожалуйста. Извини, но я привязался к тебе почему-то. Я все же больше русский, да?
Он улыбнулся.
- Пожалуй. Больше, чем я.
- Да. И обрати внимание на Катю, она так хотела приехать к тебе, - сказал Алекс.
- Мы не виделись очень давно, - ответил я, 
- Значит, вам есть, о чем поговорить. Поговорите вдвоем, а я побуду с твоим братом. Или кто он тебе? Племянник?
Я пожал плечами. Алекс улыбнулся и вышел из комнаты.
А я остался сидеть на диване, пораженный его словами. Теперь стала понятна его худоба, ввалившиеся глаза, поредевшие волосы. Что должен чувствовать человек в таком состоянии?
Мои мысли прервал скрип двери. И в комнату вошла Катя. Я встал с дивана и шагнул ей навстречу. 
- Ну, привет! – сказала она.
- Привет! Это сколько ж мы не виделись?
- Не помню. Да и какое это имеет значение? Давно.
- Да. Ты так неожиданно появилась.
- Наверно, как и исчезла, - повела она плечами. Я вспомнил этот жест, и что-то дрогнуло в груди. Но вообще-то передо мной стояла совершенно другая и не очень знакомая мне женщина.
- Ты хоть вспоминал меня? – спросила Катя.
- Да. Одно время очень часто. Но, если честно, как-то периодами.
- И не хотел найти меня.
- Хотел. Но не решился.
- Что ж, - она взглянула мне в глаза, - Может, оно и к лучшему.
- Надеюсь, с личной жизнью у тебя все в порядке?
- Как это ни странно, да. Как только я перестала посещать богемные тусовки, то сразу встретила хорошего человека. Ты его не знаешь, он не из нашей среды. Двое деток. Старший в этом году заканчивает школу.
- Тусовки не посещаешь? А где же ты встретилась с Алексом?
- В одной мастерской. Я же пишу немного о живописи, делаю обзоры. Поэтому, естественно, общаюсь, в том числе, и с художниками. Но вечерами стараюсь быть дома.
- А сейчас уехала из Москвы. Непонятно куда…
- Иногда уезжаю. Я же не на привязи, - рассмеялась она, - Да еще и не вечер. А как ты? Выглядишь хорошо, хотя, конечно, отсутствие женской руки чувствуется.
- Привык.
- А твой помощник? Или родственник?
- Он здесь совершенно случайно оказался. Как приехал, так и уедет.
- Ты знаешь, кого он мне напомнил? Булгаковского Лариосика. Он, конечно, не портит и не роняет все подряд, да и внешне вполне себе симпатичный, но какой-то странный.
- Вы успели пообщаться?
- Да, немного, пока вы говорили с Алексом. Кстати, он много рассказывал о тебе. В Европе ты известен.
- А у нас? Что говорят в тусовках?
- Тебя, конечно, знают. Немного завидуют. Но на самом деле вспоминают нечасто. У всех свои заботы. А ты никому не мозолишь глаза. А что? Хотелось бы, чтобы вспоминали?
- Не знаю. Может, совсем немного. Во мне живет еще остаточек тщеславия. Но небольшой. Совсем крохотный.
- И ты доволен своей жизнью?
 Я на секунду задумался:
- Наверно, да. Я спокоен внутренне и это главное.
В это время в дверь комнаты застучали.
- Да, - весело ответил я, - Входите, не заперто.
В дверь просунулась голова Алексея. Он выглядел каким-то испуганным.
- Извините, - сказал он, - Кто-то стучит в калитку.
- Ну и что? Что тебя так взволновало? Скорее всего, это  мои деревенские соседи. Сейчас открою.   
Глава четырнадцатая. 
Дмитрий проснулся по будильнику в половину восьмого утра. Когда ему выпадал выходной, то он старался поспать подольше, зная, что в любой момент ему могут позвонить и вызвать на службу. А сейчас он постарался самодисциплинироваться и ему это удалось. Отец еще спал, а Ольга Сергеевна уже возилась на кухне.
- Доброе утро! – сказал Дмитрий, заходя на кухню.
Мать удивленно подняла брови:
- Доброе утро, Дима! Ты сегодня работаешь или все же выходной?
- Надо будет прокатиться в Подмосковье. Я думаю, что ненадолго, - бодро ответил он, - А чтобы раньше вернуться, надо раньше выехать. То есть вовремя позавтракать.
- Поняла, поняла, - сказала Ольга Сергеевна, - Будет тебе завтрак.
Дмитрий умылся, побрился, принял душ и, когда вернулся на кухню, то завтрак, действительно, стоял на столе. Он лишний раз подумал о преимуществе жизни с родителями. Станет ли жена так спешить накормить его утром в выходной день?
- С кем едешь? – осторожно поинтересовалась мать.
- С двумя женщинами, - неожиданно охотно ответил Шкадов. Обычно он не очень любил подобные вопросы. И Ольга Сергеевна, хоть и знала это, но все равно не могла не удержаться, чтобы спросить, хоть и с опаской.
А Дмитрий продолжил:
- Обе – чужие жены. И отношения у нас чисто деловые.
- Ясно, - вздохнула мать. 
А Дмитрий тоже вздохнул. Только про себя. Как бы ему хотелось, чтобы утверждение это стало не совсем правдой. 
Он поел, оделся по-походному: в теплую куртку с капюшоном, высокие зимние сапоги. Не забыл вязаную шапочку и перчатки.  Под широкий свитер, опять же вздохнув и поколебавшись, пристроил кобуру с пистолетом: мало ли чего может произойти. Оружие табельное и претензии вряд ли кто ему предъявит, лишь бы не пришлось его применять. А так – пусть будет.
Он вышел из дома, попрощавшись с матерью и еще раз пообещав, что постарается вернуться побыстрей. На улице стало чуть теплее, мороз немного отпустил, но было пасмурно и как-то неуютно. Но в салоне машины Шкадов быстро согрелся. Он уже подъезжал к месту встречи, когда позвонила Наталья:
- Дмитрий, доброе утро! Вы где?
- Уже подъезжаю. Все в порядке?
- Не совсем. Я уже вышла из дома, когда позвонила Эвелина. По дороге ей стало плохо, она заехала в поликлинику, оказалось у нее подскочило давление. Она ждет нас там.
- И? 
- Я говорила ей, что надо отменить поездку, но она просто умоляет нас поехать самим. И на это мне было нелегко ее уговорить, так она рвалась в бой, хоть врачи и не пускают. Но дело в том, что я не знаю адреса. Вы не будете против, если мы сейчас встретимся с ней,  и она объяснит, куда нужно ехать.
- Нет. Конечно, поедем, - сказал Дмитрий и едва не добавил что-то банальное, вроде «с вами хоть на край света», - Где она?
- Где-то на Юго-Западе. Адрес она сказала.
- Тогда давайте сделаем так. Я сейчас заеду за вами, и вы пересядете ко мне. Не стоит ездить целой колонной. 
- Хорошо, - через секундную паузу ответила Наталья, - Я оставлю машину на стоянке и буду вас ждать. Это наискосок от нашего дома. Вы увидите, когда будете подъезжать. 
Он, действительно, увидел ее сразу, она уже выходила с огороженной территории. Голубой пуховик был одинаково заметен и на фоне снега и на фоне расчищенного асфальта.
- Садитесь, Наталья Вадимовна, - сказал капитан, подруливая к тротуару и открывая дверцу.
- Здравствуйте. Зачем вы меня называете по отчеству. Я вроде не такая старая, - как-то устало сказала она, забираясь в машину.
От легкого аромата ее духов у Дмитрия даже закружилась голова. Усилием воли он взял себя в руки, стараясь не слишком погружаться взглядом в ее голубые глаза.
- Доброе утро, - ответил он, - Хорошо, Наташа. Так можно?
- Конечно.
- Поехали. Указывайте путь. 
Она продиктовала ему адрес, и они двинулись.  
- Муж отпустил вас? – спросил Шкадов. – Без проблем?
- Отпустил, - сказала она, - Хотя мне не нравится его настрой. Он слишком спокойно на все соглашается.
- Вы считаете, что он не может за вами следить?
- Если честно, я уже не уверена на сто процентов.
Накануне, когда Дмитрий заметил слежку и довольно легко, как ему казалось, от нее отделалась, она уверяла, что это вряд ли ее муж. Капитан Шкадов же был почти уверен в обратном, скорее всего, именно не очень молодой муж следит за своей молодой женой. Случай нередкий. Но свою «почти» уверенность Дмитрий оставил при себе. Тем более, что на все сто процентов гарантию дать не мог: все же Степан исчез и исключить полностью какие-то подводные камни в этой истории Шкадов не мог.
Сейчас он тоже внимательно смотрел в зеркало, но поток машин в городе был сплошным и ничего подозрительного Дмитрий пока не заметил.
Поликлиника, куда заехала Эвелина, оказалась частной клиникой на первом этаже многоэтажного дома. Несмотря на субботу, она работала, женщине померяли давление и дали лекарство. Сейчас Эвелина уже сидела в холле на диване. Выглядела она неважно, лицо красное, дыхание тяжелое. Верхняя одежда лежала рядом.