Спрашивается, откуда я все это знаю? А годы учебы в школе инквизиторов? Там нас заставляли учить назубок некоторые рецепты, чтобы точно знать, тянет ли ведьминское деяние на умышленное причинение вреда людям или это просто от неопытности.

 

  • Что это означает? - пролепетала библиотекарша. Она тоже подсмотрела немного, и теперь тихо паниковала.

«Что это значит!» Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос.

  • Это значит, - я демонстративно накрыл методичку ладонью, - что книгу я конфискую.
  • 3-зачем? - аж взвизгнула она. - Не дам! С-собственнос-сть библиотеки! Нельзя вынос-сить...

Скрюченные пальцы готовы были вцепиться в меня, причем Змея целилась сразу в глаза, и пришлось отскочить так, чтобы между нами оказалась стойка регистратуры. Не кидаться же на пожилую женщину - ладно-ладно, она как бы не совсем женщина! - с кулаками? Тем более, когда ее всю трясет от ненависти. А то я не знаю, на что способны озверевшие от ярости ведьмы? Практики было маловато, но вот...

  • Это - улика! - рванулся в обход столов, пытаясь спрятаться от ринувшейся наперехват Змеи. - Вещественное доказательство!
  • Не дам! - заорала она. - Нельзя вынос-сить...
  • Ее уже вынесли! - крикнул, ныряя в проход между стеллажами. Библиотекарша с воем неслась следом. - Тот, кому вы ее давали!
  • Не-еет!
  • Тот, - обогнув стеллаж, ринулся за второй, петляя, как заяц, - кто написал эти вот... заметки!.. Тот - ох! - пришлось перепрыгивать через скамью, - кто ее потом сунул студентам! Тот, кто.. .уф! - с разбегу налетел на третий стеллаж, который, на мое счастье, стоял у стены, так что он не рухнул, но на мою голову посыпались учебники. Библиотекарша выругалась. Не ожидал, что она знает такие слова! От некоторых проклятий даже меня передернуло.
  • Да твою же... - это было единственное более-менее печатное выражение в ее сбивчивом монологе. - Да чтоб тебя...

На миг забыв обо мне, женщина рухнула на колени, сгребая рассыпавшиеся фолианты в стопку.

  • Отдай!
  • Потом! - отступил, пряча методичку за спину. - После того, как из нее будет выжжена вся скверна!
  • Не дам! Раритет! Не дам жечь! - она с места,изогнувшись, как ламия*, сиганула на меня, растопыривая пальцы. Я вздрогнул, заметив, как они превращаются в настоящие звериные когти - и пропустил миг, когда они впились мне в колено.

(*Ламия - здесь наполовину женщина, наполовину змея. Нелюдь, которая заманивает мужчин в свое логово и душит, после чего пожирает труп. Часто обитает в оврагах, особенно если овраг рядом с кладбищем,или на окраине глухих поселений. Сторонится людных мест. Иногда ее ошибочно называют ведьмой. Прим. Згаша Груви)

Вернее, в учительскую накидку, которую я забыл снять после занятий. Пальцы запутались в ее складках, но все равно проткнули и достали до кожи.

Я взвыл. Вам когда-нибудь шесть ноящй одновременно вгоняли в коленку? Дико больно! От боли забыл про уважение и просто-напросто ударил женщину другой ногой, куда достал. Разрывая ткань накидки, она покатилась по полу, завывая так, что мне стало жутко. Обычно так воет насильно превращаемый

в волка человек. Неужели я, сам того не подозревая, спровоцировал какой-то процесс?

Библиотекарша извивалась на полу, скаля зубы, вращая глазами и колотя руками и ногами, словно в судорогах. Я попятился, не в силах отвести взгляда, и торопливо размышляя, что делать, если начнется превращение. Стоять и смотреть - последнее дело. Но что делать-то?

Нога болела дико, мешая двигаться, но я все-таки рванулся в боковой проход. Где-то здесь...

Все говорили, что Змея так и живет в библиотеке, на ночь запираясь изнутри и прячась в каморке где-то в глубине. Никто не знал, правда это или нет,и студенты изощрялись в выдумцах, описывая то крохотный закуток между стеллажами,то целый проход в подземелья, то даже портал в какие-то иные миры. Мол, тебе кажется, что это еще один стеллаж, но если вынуть из плотного строя определенную книгу, то он отодвинется в сторону и откроется потайная дверь...

Все оказалось прозаичнее - обычная деревянная дверь даже без щеколды. Внутри - обычный топчан, на крючках по стенам развешаны какие-то тряпки. Крохотный столик, несколько полочек, какие-то мелочи...

Рассматривать не стал. Схватил кувшин, убедился, что он полон и ринулся обратно. Там с разбегу, не думая, выплеснул воду на бьющуюся в судорогах библиотекаршу и рухнул рядом на колени - подраненное прострелило болью чуть ли не до макушки! - и, широко размахнувшись, начертал крест- отрицание.

Да, это мощное заклинание, одно из самых мощных в магии, единственное универсальное, которым могут пользоваться как черные маги и некроманты,так целители и ведьмаки. Пользоваться им можно только в крайнем случае и не так часто, как кажется, ибо крест-отрицание не просто ломает и развеивает все чары, но и выжигает самого мага изнутри. Проще говоря,используя крест-отрицание,ты всякий раз уничтожаешь частицу себя. Да и последствия для окружающих... странные. Это как цомара, севшего на лоб ребенку, попытаться убить бревном. Комара-то пришибешь, но вместе с ним...

Вот и сейчас я еле удержался, чтобы не упасть поперек внезапно замершей на месте Змеи. Библиотекарша застыла в нелепой позе - руки-ноги разбросаны, одна вообще смотрит в потолок, длинный узкий балахон задрался до бедер, обнажив худые ноги, на которых проступала чешуя, зубы оскалены, между ними сочится струйка слюны, смешанной с кровью. В слюне поблескивают зеленоватые нити. Яд? Может быть. Если она действительно начала превращаться в ламию, то хорошо, что я успел вовремя. Хотя...

Плюхнувшись на пол, задрал штанину, осматривая колено. Нет, кожа вокруг глубокихдонких, как от стилета порезов, ещё не почернела, но все заливала кровь. Будем надеяться, что яд, если и попал в кровь, был ещё слабым, и часть него вымылась с кровью. Иначе ногу придется отрезать, и чем скорее, тем лучше. Торопясь, собственным ножом располосовал штанину ниже колена и получившимися полосками туго-натуго обмотал ногу. Лучше поздно, чем никогда.

Только покончив с этим, обратил внимание на женщину. Та все ещё не шевельнулась, действительно окаменев. Выпрямился, стараясь не опираться на больную ногу, встал на колени и, сложив руки, стал начитывать молитву. Да, знаю, я учился на некроманта. Да, знаю, я владею магией и тут с магией столкнулся. Но вот именно здесь и сейчас «обычная» молитва инквизитора-экзорциста намного действеннее, ибо нейтрализует чары.

Закончив чтение, сделал несколько пассов, магией подкрепляя молитву,и женщина с тихим вздохом обмякла. Опустились одеревеневшие руки, она слегка повернула голову, расслабляя мышцы лица. Теперь его выражение пугало еще больше - это было лицо усталой немолодой женщины, упавшей

под тяжестью забот. Интересно, сколько ей лет? Не может же она быть старше бессменного и бессмертного ректора? Хотя, кто знает... судя по чешуе на ногах, которая все еще была видна, либо в роду у нее были-таки ламии, либо она когда-то сама подверглась воздействию оборотневых чар. Последнее даже вернее - если принимать во внимание ее реакцию на молитву и крест, а также весьма говорящее прозвище, Змея Особо Ядовитая. Интересно, она сама-то помнит свое настоящее имя?

Легким движением натянул на ноги библиотекарши задранную юбку, с трудом встал. Змея за спиной тихо всхлипнула. Она все ещё была как бы в полусне, но очнется через несколько минут.

Пробитое колено, несмотря на жгут, отдавалось болью при каждом шаге, поэтому до стойки регистратуры дополз с трудом, цепляясь за мебель. Взял чистый бланк, дотянулся до чернильницы.

«Я знаю вашу тайну, - написал, прислушиваясь к шороху и вздохам за спиной. - Но обещаю молчать в обмен на ваше молчание. Тот, кто написал на методичке черное заклинание, может быть опасен. В Колледже творятся нехорошие дела. Не мешайте мне.»

Подписался. Потом помедлил немного и поставил рядом знак инквизиции - дважды подчеркнутый крест. Потом подумал и приписал:

«Методичку как вещественное доказатёльство я конфискую. На ней остались следы ауры того, кто начертал тайные письмена».

Последнее было правдой лишь отчасти. Да, отпечатки ауры действительно были, но не только его, но и всех, кто касался книги после него. И продраться сквозь эти позднейшие наслоения было делом нелегким. В некоторых случаях даже невозможным.

Наконец очнувшись, библиотекарша повернулась набок, приподнимаясь на локте. Но я уже хлопнул дверью.

Нога болела немилосердно. Я с трудом доковылял до своей комнаты. Было жгучее желание заглянуть к целителям, но, проходя из корпуса к общежитию, заметил, что в их крыле не горит свет. Есть ли дежурный целитель, он же помощник преподавателя, на своем месте - не понятно. Лечебницы, как таковой, при Колледже не было, значит, и рассчитывать на круглосуточную медицинскую помощь нечего.

Как бы то ни было, ногу следовало хотя бы промыть. И я, кое- как ввалившись в общежитие, по стеночке направился к ближайшей уборной. Вернее, к совмещенной с нею прачечной, которую девушки еще в мое время приспособили для того, чтобы мыться самим, заливая горячую воду в чаны, где обычно отмокало постельное белье. Пока жил в монастыре, я привык к регулярным банным дням. Это только ханжи считают, что монахи не следят за чистотой своего тела - мол, главное дух содержать в моральной чистоте, а плоть пускай грязью зарастает. У нас раз в месяц мылись все, от мала до велика! Тогда же стирали рясы. А нижнее белье отдельные эстеты ухитрялись менять раз в седмицу.

В общем, я свернул к прачечной, с разгону навалился плечом на дверь, вышивая ее - на всякий случай - и...

... и чуть не вывалился обратно.

В грудь мне ударил визг. Даже так - визг.

В прачечной были девушки. И не просто девушки, а девушки в чем мать родила. Две сидели в чане, намывая друг друга. Еще две вытирались, завернувшись в простыни, ещё одна почти оделась, а две последние занимались стиркой, полоская в тазиках свое белье.

Ерязная вода из этих тазиков вместе со всем содержимым и полетела мне в лицо. Какая-то розовая тряпочка повисла на ушах.

  • Мама!
  • А-а-а-й-и-и-и! - вторили мне с той стороны.

Не удержавшись на одной ноге, я поскользнулся на луже и чувствительно приложился копчиком об пол. Тазик упал сверху.

  • Аа-а-а! Помогите! Дверь! Закройте дверь! Кто-нибудь! - орали девушки на разные голоса, пока одна их них, самая одетая, не выскочила вперед и не дернула дверь на себя.