Он проснулся от неясного чувства одиночества. Поднял голову, оглядевшись.

Тишина. Костерок погас, и пепел подернул угли белым налетом.

Легкий иней покрывал разбросанные тут и там вещи, его собственное одеяло - вернее, два одеяла, одно его, а другое Даяново, которое обнаружилось поверх первого. Он, Гаст, был заботливо укрыт двумя одеялами вместо одного, а самого Даяна нигде не было.

Приподнявшись на локте, бывший рыцарь осмотрелся. Никого. Только рядом на обструганных колышках сохнет распяленная шкура вурдалака. С головы шкура снята кое-как, неряшливо - свежевать почти человеческую голову у бывшего рыцаря не поднялась рука - но все равно кажется, что шкура сверлит его пристальным взглядом: «Ну, что будешь делать?» - словно слышится негромкий голос.

А что надо? Рыцарь выбрался из-под одеял, потянулся. Холод тут же стал заползать под одежду. Эх, если бы костерок... Но пока его разожжешь... Скорее одеться! И узнать, где носит его спутница. Все вещи на месте - верхняя одежда, оружие, дорожные припасы...

Одежда. Заметив полушубок неугомонного парня, Гаст застыл. Тот разговор о Змееныше не шел у него из головы. И этот странный сон. А что, если это правда, и Даян ушел? Нет, только не это. Не сейчас. Не может такого быть! Он бы не ушел вслед за богами, не предупредив. Даян не мог бросить напарника просто так. Там, во сне, Даян обещал...

А если ему пришлось это сделать? Если изменились обстоятельства настолько внезапно и страшно, что не было времени даже разбудить бывшего рыцаря? Если мир сейчас катится к гибели, и это - последнее спокойное утро?

Светало. Снедало беспокойство. Что же делать?

Гаст еще раз огляделся по сторонам, отыскивая следы, которые могли бы пролить свет на исчезновение Даяна.

Ничего. Человек ничего не замечал. А зверь?

Сама мысль о том, чтобы сменить облик, показалась кощунственной. Он же так долго и упрямо считал себя человеком, так не хотел превращаться в волка, так протестовал, душил в себе зверя - и вдруг сам, по доброй воле, прикидывает, как стать этим самым зверем?

Ну да, прикидывает. Ну да, согласен с тем, что в зверином облике есть свои преимущества. Ну да, смирился. А есть ли смысл бунтовать против самого себя? Пока сражался с людьми, пока, зверея, убивал вурдалака, пока свежевал ещё теплую тушу, в его душе что-то надломилось.

На этот раз превращение произошло быстрее и легче. Боль, стрельнувшая от кончиков пальцев в позвоночник и промчавшаяся по телу огненной волной, была короткой. Он только успел испугаться, падая спиной на снег - и в следующий миг встал на все четыре лапы, отряхиваясь. Принюхался, прислушался - и потрусил вперед.

Деревенька стояла посреди чистого поля на берегу небольшого озерка, берега которого поросли камышом. Снег тут еще лежал ровным ковром, но крыши домов и клетей словно приподнялись и распрямились, чувствуя близкую весну.

Подобравшись со стороны озерка, прячась за камышами, Гаст с подветренной стороны наблюдал за жизнью деревни. Люди занимались своими делами. Нос доносил запахи дыма, коров, лошадей, железа, дегтя, прелой соломы и свежего варева. В животе бурчало от вкусных запахов, рот наполнялся слюной.

Где-то забрехала собака, послышался пронзительный крик какой-то женщины, подзывавшей, судя по всему, ребенка. Интересно, узнают ли эти люди когда-нибудь о том, что возле их деревни уже никогда не поселиться вурдалаку? Узнают ли, благодаря кому некому станет воровать у них кур, коз, собак?

У ближайшего к зарослям камыша забора он заметил какое- то движение. Девушка или молодая женщина, кутаясь в полушубок, быстро и осторожно пробиралась вдоль ограды, пригибаясь и озираясь по сторонам. Дошла до угла, прижалась к забору, переводя дух.

С минуту все было тихо, потом с противоположной стороны точно также, осторожничая, в ее сторону направился мужчина. Молодой ещё парень, лет восемнадцати. Подкрался, облапил.

  • Ой! - девушка вздрогнула. - Напужал! Почто так долго?
  • Дак ведь это... того... тятька работой завалил... Иди ко мне, Гапка! - он полез целоваться, тискать женщину, забираясь руками под полушубок. Гаст невольно вытянул шею - не то, что ему было интересно, просто эта картина в нем самом будила неясные пока чувства и желания.

Девушка отбивалась, но как-то вяло:

  • Убери руки! Пусти!.. А ну, как увидят?
  • Да кому тут смотреть-то?

Одной рукой обнимая девушку, другой парень все-таки обвел широким жестом озеро и поля. Девушка невольно проследила за ним взглядом и...

... глаза их встретились.

  • Волк! - взвизгнула девушка, прячась за парня.
  • Где? - встрепенулся тот. Скользнул взглядом...

Гаст попятился в камыши, прижимая уши.

  • Вон там! У озера! Ой, мама! Ой, лишенько! Волк! Люди! Волк!

Вырвавшись из рук парня, девушка, сломя голову, бросилась бежать, не переставая голосить. Парень помедлил.

Гаст не стал ждать, пока его обнаружат. Развернулся и со всех лап бросился к лесу, слыша за спиной крики парня.

Он бежал. Бежал уже вторые сутки, не останавливаясь, прихватив только кое-какие свои вещи и забыв даже шкуру вурдалака. Тут не до трофеев - свою бы шкуру спасти!

Здесь все было, как в его сне. Голый лес. Сугробы. Сосульки на ветвях. Притихшие, разлетевшиеся в разные стороны птицы.

Скрип снега под лапами...

... И стая волков, которая молча, спокойно вышла навстречу.

Гаст едва успел затормозить, взрывая снег лапами и озираясь по сторонам. Меч с увязанными в тючок вещами упал с загривка на снег. Он ожидал всего, но только не этой встречи.

Волков было семеро. Все крупные плечистые звери в светлых, почти белых, шкурах, на которых искрился иней. Они двигались с грацией лесных духов, такие же красивые и уверенные в себе, истинные князья леса. Вожак, две волчицы, старая и помоложе и несколько самцов, сыновей или братьев. Нет, они не представились и не назвались, но Гаст был уверен, что это - одна большая семья.

Медленно, осторожно они рассыпались по поляне, держась, однако, все вместе. Лишь один остался стоять, как вкопанный.

Вожак.

Против воли, Гаст загляделся на него. Белый волк был красив. Красив той странной дикой красотой, которая отличает диких зверей и волшебных тварей от им подобных существ. Осанистый, плечистый, с гордо поднятой головой и злым холодным взглядом чуть раскосых ледянисто-голубых глаз. Его чуть расставленные лапы попирали снег, хвост стелился продолжением хребта, и весь он был воплощенная сила и достоинство.

Молодая волчица стояла рядом, но как бы в стороне. Она казалась более стройной копией самца и отличалась от него, кроме размеров, еще и тем, что морда ее была уже, а уши чуть побольше. Младшая сестра или любимая дочь. Самка слегка склонила голову набок, кокетливо вывалив язык и еле заметно покачивая кончиком хвоста. «Ты, мне, конечно, не нравишься, - говорил весь ее вид, - ты чужак и все такое, но если покажешь себя достойным, так и быть, я соглашусь познакомиться с тобой поближе!»

Познакомиться? С ним? Гаст в удивлении вытаращился на волчицу, и, к своему собственному изумлению, «услышал» ее

ответ:

«А что? Я тебе не нравлюсь?»

От удивления Гаст чуть не сел на снег. Не может быть! Он слышит волчицу?

«Конечно, слышишь, дурачок, - она кокетливо склонила голову набок, - а я слышу тебя!»

Это было невероятно. Волки общаются с помощью мыслей! Ошеломленный, он уставился на волчицу.

Ге взгляд завораживал. Такой теплоты во взоре он не видел давно, очень давно. Нравится ли ему волчица? Ну, пожалуй, есть немного, только... Только она же зверь!

«А сам ты кто? Дух лесной?»

«Я - человек», - хотел ответить Гаст. В горле заклекотало сердитое рычание. То есть, он был человеком когда-то давно...

«А теперь... Кто ты теперь?»

Еще несколько дней тому назад этот вопрос вызвал бы у него страх, волнение, неуверенность, но все это прошло.

«Я - оборотень. Зверь, убивший вурдалака...»

И изгнанный своими бывшими соплеменниками.

«Тогда ты должен знать, что нарушил наши границы, - холодный ясный «голос» мог принадлежать только вожаку. Остальные согласно заворчали. - И можешь либо уйти из наших угодий, либо сразиться за право быть с нами!»

Гаст почувствовал, как на нем вздыбилась вся шерсть, от кончиков ушей до кончика хвоста.

«А если я не хочу?» - он зарычал.

«Тогда тебе придется умереть!»

Стая встретила это заявление вожака разноголосым воем и рычанием, в котором проскальзывали отдельные нотки, призывающие немедленно расправиться с чужаком и выскочкой. Гаст зарычал.

«Но ты ведь не хочешь умирать, не правда ли? - снова мысленно окликнула его волчица и подмигнула. Вожак рядом с нею весь затрясся от сдерживаемого гнева и ревности. - Ты

такой большой и сильный, ты ведь не можешь просто так позволить себя разорвать? Ты будешь драться, защищая свою жизнь. И, если будешь храбро сражаться, я... хм... пожалуй...»

Ее мысленная речь потонула в мысленной же ругани вожака.

«Я обязательно должен сражаться?» - дождавшись, пока он перестанет браниться, поинтересовался Гаст.

«Ты обязан сразиться с одним из нас или всеми сразу за право находиться в стае или умереть», - отрезал вожак.

«Но если я не хочу быть в стае?»

«Тогда ты умрешь!» - эти слова были подхвачены остальными волками. Стая разразилась рычанием, лаем, сердитым визгом и теснее сомкнула ряды.

Итак, без схватки не обойтись. И выбора особенно нет. Он либо сейчас будет разорван на куски, либо станет одним из волков. Если не погибнет в бою и опять-таки не будет разорван. Но в бою есть шанс...

«Я согласен».

Стая встретила это заявление столь бурными изъявлениями радости, как до этого они выражали гнев и неприязнь.

«Молодец, - послышался новый голос, - я всегда знала, что ты достоин большего!»

Гаст стремительно оглянулся. Точно! На краю поляны, у подножия ближайшего дерева, смирно сидела лунная тварь. Не ожидавший увидеть ее здесь и сейчас, да ещё так запросто сидящую на снегу, бывший рыцарь по-простому разинул рот от удивления.

«Ты... здесь, - из горла Гаста вырвалось рычание, - наконец- то... Как ты вовремя!»

«Ненадолго, - тварь вильнула длинным хвостом. Тот на глазах покрылся густой шерстью. - Мне всего-навсего надо убедиться, что с тобой все в порядке, мальчик! Вот оставлю тебя этой стае - и спокойно продолжу свой путь».

«Ты уйдешь?»

«Да, - лунная тварь кивнула, умильно улыбаясь пастью, полной зубов. – Я вовремя, да? Вижу, вы ещё не начинали... »

«Не начинали - что? - Гаста затрясло. - Меня тут убивать собрались, если ты не замечаешь!»

«Кто? Эти? - тварь небрежно мотнула мордой в сторону волков. - Успокойся. Скорее, это ты их...»

Она наверняка знала заранее, что так будет. Может быть, и эта стая появилась здесь с помощью ее колдовства. Раскосые глаза не могли дать внятный ответ на этот вопрос. Но Гасту и не нужен был ответ. Его донимали другие заботы.

«Выбирай себе противника!» - напомнил о себе вожак.

Стая, как один, подалась вперед. Даже старая волчица оскалила зубы, что уж говорить о молодняке, который рвался в бой с силой юности. Похвальное решение, если забыть о том, что Гаст в полтора раза тяжелее любого из «мальчишек». Но что толку драться с детьми? Волчиц тоже трогать нельзя, значит, остаются только сам вожак и двое взрослых волков. Но какой смысл выбирать?

«Ты!» - бросил Гаст.

Вожак зарычал, и его спутников словно подменили. Обе волчицы безмолвно ощетинились, каким-то образом оказавшись справа и слева. Остальные волки рассыпались кольцом, перекрывая все пути отступления. Кругом, куда ни кинь взгляд, теперь были сплошь оскаленные пасти и горящие ненавистью глаза. Гаст почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом. Он был один против всех... или нет?

Среди белых волков неожиданно обнаружилась лунная тварь. Она, как и остальные зрители, рычала и волновалась, и волки не обращали на нее внимания.

«Давай! Живее! Порви его!»

Гаст уже собирался возразить, - мол, не стоит науськивать его так открыто! - но бросил взгляд на «зрителей» и сообразил, что ярость волков направлена не на него. Вернее, звери просто ярились и рычали, выплескивая эмоции в пространство, и сами себя настраивали на кровавое зрелище. Настоящая агрессия

исходила от вожака, который замер неподвижно, и лишь верхняя губа его слегка подрагивала, выдавая напряжение.

«Он тебя боится, - заявила лунная тварь. - Иди и порви его на сотню маленьких волчат. Я болею за тебя!»

С этими словами она встала, подошла и нежно лизнула Гаста в морду:

«Вперед!»

Он сделал шаг.

Вожак тоже.

Волки разом притихли, вывалив языки и тяжело дыша.

Боялся вожак белых волков пришельца или нет, но он не спешил начинать бой. Он медлил, переступая с лапы на лапу, а в горле его клокотало сдержанное рычание - точь-в-точь, как кипит под крышкой в котле вода. Его тяжелый взгляд вселял тревогу и сомнение - хватит ли сил на битву, не стоит ли отступить, пока не поздно?