«Держись! Я иду!» - Гаст припал на передние лапы, оценивая обстановку. И прыгнул.

На сей раз ему повезло больше. Чешуйчатый панцирь выря был достаточно прочным, но сам то себе толчок мощного тела заставил хищника ослабить хватку.

Льдинка завизжала, забилась активнее. Подбодренный голосом подруги, Гаст впился в чешую выря когтями и сомкнул зубы на его голове, стараясь попасть по глазам.

Отцепив от добычи одну конечность, вырь попытался сцапать нападавшего, но, вынужденный действовать вслепую, промахнулся. Гаст сильнее сжал челюсти. Что-то хрустнуло под зубами. Во рту стало мокро и липко. Он закашлялся, отрываясь от добычи и отскакивая в сторону.

Череп выря был прокушен. Зубы врага повредили головной мозг, и вырь заметался, размахивая передними конечностями. При этом Льдинка вырвалась на волю и проворно отскочила в сторону. Она была потрепана, помята, но в остальном цела и невредима. Зарычав в охотничьем азарте, она метнулась было на выря, но ее заслонил собой Гаст. Изловчился, поймал зубами одну переднюю конечность, резко сомкнул челюсти.

Панцирь треснул. Гаст мотнул головой, пытаясь оторвать конечность. Сила и неожидан ность его рывка были таковы, что вырь не удержался и опрокинулся набок. Мелькнуло мягкое брюхо, чем-то напоминающее моллюсков.

Зарычав что-то восторженное, Льдинка молнией метнулась вперед и со всего размаха приземлилась на живот поверженного врага. Не тратя времени зря, запустила в мягкую плоть зубы, выпуская кишки и принимаясь что-то жадно выедать. Заживо пожираемый вырь дергал лапами.

«Присоединяйся! - волчица бросила на волка косой взгляд. - Это твоя добыча! Ты должен его отведать!»

Есть вот это существо, в чьем облике причудливо сочетались черты мокрицы, паука и черепахи? Но запах вывалившихся из брюха кишок мог вскружить голову кому

угодно. И он подошел и ткнулся носом в кровавую трапезу. Под одобрительным повизгиванием волчицы, потянул на себя кусок, оторвал и торопливо проглотил. Затем еще один. И еще. И еще.

Остановиться он смог только после того, как выгрыз изнутри почти половину содержимого панциря. Ел бы и дальше, но остановила мысль о волчице.

«Вкусно, правда?» - Льдинка смотрела с гордостью и тревогой рачительной хозяйки, у которой ничего не пропадает зря.

Он только кивнул.

«Это хорошо! Я рада!» - она коснулась носом его плеча и тут же отскочила, замахиваясь лапой.

«Дерзкая девчонка! Тебе бы только играть!» - он попытался рассердиться, но ничего не получалось.

Несколько минут они только гонялись друг за другом, как два щенка. Потом Льдинка внезапно остановилась. Веселье исчезло из ее глаз. Очень тихо и осторожно она приблизилась к Гасту и коснулась носом его щеки.

«Спасибо. Я тебя люблю».

 

Охота... Волшебное слово, заставляющее кровь быстрее бежать по жилам.

Охота. Это добыча, это пища, это сила и уверенность в будущем.

Охота. Это война. Война против всех - даже против самих себя. Ибо такова жизнь и победа - единственное, ради чего стоит жить и бороться.

Нос чутко ловит запахи. Уши - звуки. Взгляд устремлен вдаль. Что за дичь придется затравить сегодня?

Гаст нашел взглядом вожака. Только он выбирает, на кого будет охотиться стая.

Подчиняться было приятно. Он уже начал привыкать бегать на четырех лапах, начал забывать старые навыки. Узел с вещами и меч, предназначенный для подвигов, были надежно спрятаны в дупле старого ясеня. Иногда он прибегал к нему, вставая на задние лапы, принюхивался к слабому запаху оставленных вещей. Только это и напоминало ему о том, кем он был и кем стал. Сырое мясо оказалось неожиданно приятным на вкус, а кровь была слаще вина. Да и самый вкус вина уже отошел в прошлое. Когда он пил его в последний раз? Еще до подземного зоопарка, ещё до болезни, до того, как на них с Хоривом напали снежные волки. И сам Хорив - имя еще держалось в памяти, но вот облик того, кто его носил, уже стал стираться. Хорив теперь его враг, как и все остальные люди.

Дорога вилась перелесками и полями, держась в стороне от лесов. Путники торопились, то и дело поощряя коней переходить с шага на торопливую рысь. Двое гайдуков скакали впереди, зорко всматриваясь вдаль, и постоянно хватались за оружие. Еще двое скакали по бокам, держась на расстоянии примерно в десяток саженей, и четверо замыкали небольшой кортеж. Эти чуть ли не на каждой сотне шагов сдерживали

коней и оглядывались назад - не идет ли кто-нибудь по следу. Выждав время, пускали коней галопом, догоняли своих - и тут же останавливались снова, поджидая неизвестно, чего.

Кортеж состоял из дюжины всадников и двух повозок. На одной были свалены узлы и короба - с одеждой, утварью, дорожными припасами, разными нужными в походе мелочами вроде свернутой палатки и разборной кровати. На другой был установлен дощатый короб длиной в три аршина, шириной в два и высотой чуть более двух аршин. Окошек не было, но щели между досками были достаточно широки, чтобы внутрь проникало немного света. Некоторые щели нарочно расширили ножом, так что в них можно было просунуть палец, не опасаясь, что он застрянет.

Господарь Милонег ехал подле короба со стороны двери мрачнее тучи и время от времени бросал по сторонам сердитые взгляды. Как же ему не хотелось покидать замка! Он бы что угодно отдал, даже правую ногу, лишь бы сидеть в четырех стенах. Но с князем Пустопольским не поспоришь. На свадьбу единственной дочери он пригласил всю шляхту. Особенным приглашением удостоились семьи, где имелись незамужние дочери. Девушки на выданье должны были составлять свиту новобрачной в течение всей свадебной седмицы. Вот и пришлось господарю тащить за тридевять земель свою собственную дочь.

Это злило и пугало володаря. Г де это видано, чтобы девушки по дорогам разъезжали? Девушке положено сидеть в башне, дожидаясь своего суженого! Они лишь дважды имели право выезжать за стены замка - на турнир невест, где их представят знатным рыцарям и их отцам, и второй раз на собственную свадьбу, когда отправлялась в замок жениха. Так, по крайней мере, было во времена молодости господаря Милонега. Так он познакомился со своей женой, хотя уже в те годы кое-кто из его приятелей презрительно фыркал - мол, что это за пережиток прошлого, держать девушку взаперти, как в темнице? Конечно, сейчас новые времена, знатные шляхтенки по два-три раза в год выезжают на турниры, где дозволяют мужчинам любоваться своей красотой. Порой после этих турниров они могут отправиться в гости, задержавшись в чьем-нибудь замке на несколько дней. И, говорят, дома не все сиднем сидят в башнях, а могут свободно ходить по замку и даже встречают гостей. Да пусть делают, что хотят! Хоть на охоту выезжают, если стыда совсем нет. Он, володарь Красовицкого замка, воспитает свою дочь так, как воспитывали его собственную бабку, мать, жену - то есть, по старинке.

Да, ему пришлось вывезти Милолику в Пустополье и прожить там больше седмицы - пока шла подготовка к княжеской свадьбе, да пока играли саму свадьбу. Да, все это время его Милолика жила не в башне, а в комнате с пятью такими же, как она, девушками. Да, она даже сидела за пиршественным столом и вместе с другими смотрела на устроенный в честь новобрачной турнир. Он стерпел все, даже танцы. Но сейчас, после возвращения в замок Красовицкий, Милолика опять сядет в башню. Ждать суженого.

Или не ждать? По другую сторону от короба ехали отец и сын Двойчехи. Рыцарь Двойчех старший был двоюродным братом господаря Милонега. Они жили в замке из родства и милости, ибо их собственные владения не приносили никакого дохода. Конечно, не хотелось отдавать Милолику за практически нищего, да ещё и дальнего родственника, но зато Двойчех младший точно приверженец старины. Если у них с Милоликой родится девочка, ее точно в установленный природой срок отправят в башню, несмотря на все веяния времени. Хорошо бы, чтоб и жену Двойчех-младший держал, как положено - в строгости. То есть, иногда бил. Еосподарь Милонег не видел в том ничего зазорного. Его дед бил его бабку, отец бил мать часто на глазах у сына. Он сам время от времени поколачивал свою жену и был совсем не против, если бы и Милолика время от времени испытывала на себе тяжесть мужниных кулаков. Плохо только, что Двойчех младший, кажется, слишком слабохарактерен для того, чтобы бить жену. Но, может, став законным супругом и новым володарем Красовицким, он изменится?

Как бы то ни было, к молодому рыцарю стоило присмотреться. Если не подвернется кто-то получше!

Отец и сын Двойчехи думали каждый о своем. Старший глазел по сторонам, вместе с гайдуками высматривая опасность. А младший рыцарь то и дело наклонял голову к коробу, всматриваясь в проделанную ножом щель.

  • Вам удобно ехать, госпожа Милолика? - спрашивал он.
  • Удобно, благодарю вас, - доносилось изнутри короба.
  • Может быть, вам что-нибудь нужно? - продолжал расспросы рыцарь.
  • Нет, благодарю вас, - следовал ответ.
  • Вы не устали ехать, госпожа Милолика? - через некоторое время задавался новый вопрос.
  • Нет, благодарю вас.
  • Может быть, попросить, чтобы сделали остановку?
  • Нет, благодарю вас, - ответ у девушки на все был один и тот же, но это не сбивало Двойчеха-младшего с цели.
  • Но что-нибудь я могу для вас сделать? - цастаивал он. - Вам стоит только приказать...
  • Ничего не надо, благодарю вас.

И так уже третий день. Это тоже было нарушением обычая - так долго разговаривать с незамужней девушкой мог либо ее брат, либо жених. Ни родным братом, ни женихом Двойчех- младший не был. Но на празднике в Пустополье все рыцари свободно разговаривали со всеми девушками. Исключение делалось для самой невесты - она до самого последнего момента не видела никого из мужчин, кроме своего отца. Из ее покоев удалили даже слуг-мужчин. А тут...

«Опозорена, - думал господарь Милонег. - Моя дочь опозорена. Она разговаривала с мужчиной. Уже несколько раз. Сначала этот «орел», которого мне пришлось выставить за порог, теперь Двойчех. А еще были и эти гости у князя... За всеми-то не уследишь. Мало ли, до чего они там договорились! Хотя, там было столько народа, что даже в отхожем месте невозможно было найти уединение, но...»

И господарь Красовицкий сокрушенно качал головой.

По счастью, ехать было недалеко. Всего три дня неспешной дороги - и они будут на месте. То есть, два дня уже миновали. Через несколько часов они окажутся вблизи Красовицкого замка и ночевать будут уже в родных стенах. И пусть он будет проклят, если в следующий раз Милолика покинет замок незамужней. Лучше отдать дочь в монастырь при столичном храме Богини-Матери.

Последние версты тянулись долго. Или это устали кони? Но внезапно в ответ на очередной вопрос Двойчеха-младшего: «Может быть, попросить, чтобы сделали остановку?» - из короба донесся ответ:

  • Да, пожалуйста, прикажите остановиться!

В щели повозки мелькнул любопытный глаз. Девушка уже не первый раз приникала к щели, надеясь увидеть хоть что-то, но всадники заслоняли от нее окружающий мир, так что она могла рассмотреть только крупы коней и лишь изредка - придорожный кустик или клочок неба.

  • Чего ты хочешь, дочь моя? - господарь Милонег подъехал ближе.
  • Я хочу, чтобы мы ненадолго остановились, отец, - ответила девушка.
  • Зачем?
  • Я хочу подышать свежим воздухом...
  • Тебе плохо? Ты задыхаешься? Заболела? - заволновался володарь. - Я так и знал, что эти праздники и пиры до добра не доводят! Тебя там сглазили или прокляли! Про этих князей Пустопольских такие слухи ходят... говорят, что ещё недавно в

их роду...

  • Нет, отец, со мной все хорошо. Просто я устала...
  • Приедем в замок - отдохнешь. Осталось всего несколько часов.
  • Я устала сидеть.
  • Так приляг. Пусть служанка устроит тебе постель.

Милолика, конечно, ехала в коробе не одна - рядом с нею

была служанка. Еще одна женщина, стряпуха, сидела на второй повозке среди тюков с припасами.

  • Я не хочу спать. Я хочу немного размять ноги. Можно мне выйти и чуть-чуть постоять?

-Э-э...

Господарь Милонег был изумлен этой просьбе. Он ожидал всего, но только не этого.

  • Ну, пожалуйста, отец! Что вам стоит? Я никуда не отойду, обещаю. Мне просто хочется оглядеться по сторонам. Мне же ничего не видно...