Вот оно, влияние нового времени! Вот до чего доводит общение с так называемой прогрессивной молодежью. Сначала остановиться, чтобы полюбоваться на окрестности.

Потом ехать верхом. А что дальше? Самой выбирать путь?

Поначалу володарь хотел ответить отказом, но Милолика настаивала. Оба Двойчеха неожиданно присоединились к просьбе, и ему пришлось согласиться.

  • Но только на несколько минут, - проворчал он. - Дороги небезопасны! Надеюсь, ты не забыла, что ещё недавно тут водились снежные волки?

Опираясь на руку Двойчеха-младшего, Милолика выбралась из короба и осторожно ступила на снег.

  • Волки давно уже ушли из этих мест, - сказала она. - Вернее, их прогнали те два рыцаря...
  • Из Ордена Орла, - подсказал Двойчех-младший, счастливый уже тем, что девушка опирается на его руку.
  • Одного звали Гаст, а другого... не помню, - нахмурилась

девушка.

  • Его звали Хором, - опять вылез вперед молодой рыцарь. - Он был волхвом.
  • Да? Кажется, припоминаю. Он, кажется, был моложе господаря Гаста лет на пять или даже семь.

Ее отец слушал этот разговор и скрипел зубами от досады.

  • Нашли, о чем говорить, - оборвал он. - Ты передохнула, Милолика? Тогда...
  • Нет, - девушка торопливо сделала шаг по обочине. - Ещё нет. Можно мне немного пройтись, отец?
  • Про... что?
  • Пройтись. Пусть повозка едет рядом, а я пойду пешком.
  • Ты сошла с ума, - закатил глаза володарь. - Приличные девушки не ходят пешком, если есть возможность ехать!
  • Но отец, пожалуйста! - Милолика умоляюще сложила руки. - Я ещё хочу посмотреть на этот мир... Тут так красиво!
  • И опасно! - ответили ей. - Подумай, Милолика, о том, кто может таиться в этом лесу!

До леса оставалось не более версты. Дорога шла через луговину, где из снега тут и там торчало сухое будылье, а кое- где - редкие кустики. На полпути к лесу дорога, насколько можно было видеть, изгибалась вправо, направляясь в сторону деревьев. Влево от нее отходила другая дорога - к видневшейся за полем деревне. И последние несколько верст пути кавалькаде пришлось бы ехать как раз по лесу. По тому самому лесу, откуда в начале зимы выходили снежные волки...

  • Но мы не будем туда сворачивать, - сказала девушка. - Я хочу только дойти до поворота. Можно?
  • Я поведу вас и не дам оступиться, - воскликнул Двойчех- младший, не дожидаясь согласия старого володаря. Тот мысленно послал наглеца ко всем бесам, но промолчал. Молодость, что с нее взять! Двойчех-старший посматривал на пару со странным выражением лица. Видимо, он думал о том же, о чем и его родственник.

Но что толку стоять на месте? Люди двинулись в путь. До поворота и развилки было чуть больше сотни саженей,и они успели пройти большую часть этого расстояния, когда внезапно тишину разорвал далекий вой.

  • Волки? Днем?
  • В короб, дочка, - распорядился господарь Милонег. - Видишь, к чему привело твое упрямство? Но где эти...

Подобрать подходящие слова, чтобы обругать гайдуков, которые прошляпили опасность, он не успел. Волки возникли словно ниоткуда.

До леса оставалось больше сотни саженей, и стая вырвалась из-под деревьев, рассыпавшись веГром. Скакавшие впереди дозорные оказались отрезаны от своих. Гайдук, который волей- неволей оказался между кавалькадой и зверями, попытался выстрелить в волков из арбалета, но промазал.

Милолика застыла, вытаращив глаза. Она никогда не видела волков так близко - даже когда те завывали под стенами замка. Крупные, раза в полтора больше охотничьих псов ее отца, снежно-белые пушистые звери с горящими холодным огнем глазами казались существами из иного мира. Они мчались, стелясь над сугробами, и не опирались о землю, а отталкивались от нее легко и непринужденно. Пасти плотно сомкнуты, но челюсти дрожат, готовые разомкнуться и...

  • В короб! - заорал кто-то над ухом у девушки. Чьи-то руки подхватили ее в охапку и, как мешок, забросили на повозку, прямо к распахнутой дверце. Изнутри уже верещала служанка так отчаянно и пронзительно, словно звери уже сдирали с нее кожу. Сгоряча глупая девка попыталась захлопнуть дверцу перед носом своей госпожи. Двойчех ударил ее по руке, толкнул Милолику внутрь.
  • Гони!

Возница ударил кнутом по коням. Они сорвались с места, пошли вскачь. Короб, хоть и был закреплен, мотало из стороны в сторону. Девушки хватались друг за дружку и за стенки,

падали, ушибались. В узкие щели-оконца ничего нельзя было рассмотреть, тем более, что из-за тряски до них нельзя было добраться.

Жуткое двухголосое рычание раздалось совсем близко. Истошно взвизгнула лошадь. Повозку тряхнуло. Короб сильно накренился так, что дверца распахнулась под собственной тяжестью. Мелькнули кусты и сухая трава так близко, что ветки царапнули вход. Девушки закричали, отпрянув к задней стенке, словно это были не ветки, а чужие руки или хуже того - звериные лапы. Снаружи отчаянно заорал возница, но крик оборвался, сменившись сдавленным рычанием и хрипом. Служанка сомлела и, как сноп, рухнула на пол, откатившись в угол.

Милолике очень хотелось тоже потерять сознание от страха, но сил не было. Она забилась подальше от выхода, упираясь руками и ногами. Несмотря на то, что возницы явно больше не было на козлах, повозка продолжала мчаться во весь опор, подскакивая и ковыряясь то на один, то на другой бок. Хлопала от толчков незакрытая дверца. Мотались туда-сюда по полу личные вещи девушек. Что-то выпало при очередном толчке, когда дверца распахнулась во всю ширь и опять мелькнул снег. Лошади несли, не разбирая дороги. И, сколь ни мало знала девушка жизнь, она поняла, что конец ее ждет страшный. Рано или поздно короб разобьется, и она вместе с ним. Значит, если хочет спасти свою жизнь, она должна прыгать.

По счастью - или несчастью, как посмотреть - до дверцы из ее угла было около аршина. Один рывок во время сильного толчка - и она уже схватилась руками за косяки. Но тут к горлу тошнотой подкатил страх. Повозка мчалась по полю, подпрыгивая на выбоинах и кротовинах в сторону ближайшего леска и прочь от дороги и деревни. Откуда-то издалека доносились крики и рычание, но это могло быть и плодом ее воображения. А земля летела мимо с такой скоростью, что мутилось в голове.

Милолика заколебалась - и упустила миг. Новый толчок швырнул ее обратно в короб, прямо на потерявшую память служанку. Дверца хлопнула, отрезая девушек от внешнего мира. Устав бороться с судьбой, Милолика закрыла глаза и распласталась на полу, решив - будь, что будет.

Были заросли, в которые с разгону влетели кони. Был толчок такой мощный, что короб подпрыгнул на повозке. Был треск и грохот ломающихся досок. Был удар о землю, боль и собственный крик. В глазах на миг потемнело, и боли от ушиба при падении девушка не почувствовала. Короб, упав с повозки, повернулся и рухнул. По счастью, дверцей набок, но пол теперь был наверху и скамья опасливо нависала над головой.

Несколько секунд Милолика лежала, оглушенная и не в силах пошевелиться. Снаружи доносился шум далекой схватки. Визжали кони, рычали звери. Кричали... нет, криков людей слышно не было, разве что издалека. Неужели они остались одни? Где отец, господарь Двойчех с сыном? Где отцовы гайдуки?

Инстинкт требовал затаиться, но страх неизвестности оказался сильнее. Девушка осторожно на четвереньках подползла ближе и высунула нос наружу.

Сначала она ничего не увидела - только снег. Жуткие звуки - рычание, рев, хруст - доносились с другой стороны, из-за повозки, с которой короб просто-напросто свалился. Сама повозка проскакала чуть дальше и застряла в кустарнике на опушке. Кони не смогли сдвинуть ее с места и, так и оставшись в упряжи, сделались легкой добычей хищников. Ни Милолика зверей, ни звери ее видеть пока не могли. И самое правильное в такой ситуации - спрятаться и переждать, но было поздно. За спиной застонала, приходя в себя, служанка, а потом раздался ее отчаянный визг. Видимо, девка оказалась возле самой смотровой щели и углядела что-то жуткое.

Милолика оцепенела от страха. Хруст и рычание оборвались. Надо было действовать быстро, но дверца распахнулась наружу

и, чтобы ее закрыть, пришлось высунуться по пояс. Девушка протянула руку, нашарила засов...

И в этот миг перед нею вырос белый волк.

Ни тогда, ни потом она так и не могла понять, откуда он взялся. Вот его нет - а вот он стоит перед нею. Крупный, поджарый, с густой зимней шубой, белой в золотую и голубую искорку и теплыми карими глазами. В этих глазах было что-то странное, что-то не звериное.

Милолика и волк уставились друг на друга.

«Загрызет!» - мелькнуло у девушки, и она крепко зажмурилась, ожидая удара. Не было сил пошевелиться. Не было сил вздохнуть. Неотвратимость смерти оказалась сильнее инстинкта самосохранения.

Но волк почему-то не нападал. Он тоже замер, только тяжело дышал в двух шагах от ее лица. И в какой-то миг проснулось любопытство - почему оца до сих пор жива? Может, ей померещилось, и это вовсе не волк, а собака? Девушка приоткрыла один глаз.

Это был волк. Снежно-белый пушистый волк. Роскошная шкура его искрилась на солнце, слепя глаза. Мех был так красив, что рука дрогнула - потянуться, потрогать! - и лишь остатки страха не дали ей шевельнуться. Теплые карие глаза, неожиданные на звериной морде, смотрели в упор. И было в их взгляде что-то такое, что заставило Милолику тоже присмотреться к зверю. Волк глядел так, словно пытался ее вспомнить, словно они уже когда-то встречались.

  • Кто ты? - прошептала девушка.

Горло зверя дернулось, в груди что-то заклекотало. К ее удивлению, Милолика сообразила, что волк пытается что-то сказать. Она не поняла, откуда это взяла, но страх стал стремительно уменьшаться.

  • Ты... как тебя зовут?

Глупый вопрос, но волк что-то кашлянул в ответ. Понял, что вышло не очень и коротко взвыл от досады, переступая лапами.

  • Ты... меня не съешь?

Он опять издал сдавленный звук - не то кашель, не то лай.

  • Я тебя не понимаю, - созналась девушка.

Ответить он не успел - рядом возник другой волк.

Этот на самом деле был другим, и Милолика задохнулась от ужаса. Какая она дура! Вот сейчас они вместе...

Злобное рычание заставило зажмуриться, упасть на снег, хватаясь за голову и сжимаясь в комочек. Сейчас... сейчас...

Миг. Другой. Третий. Почему в тело не впиваются острые зубы? Почему нет боли? Почему она не чувствует, как кровь течет на снег? Почему еще жива?