• А мне кажется, что ты совсем ещё щенок, которого можно поднять за шкирку, и он послушно повиснет, поджав хвостик.

При этих словах странный сон вспомнился так живо, что Хорив сел на крышку сундука, чтобы справиться с дрожью в коленях.

 

  • Мне снилось, что я был волком, - пробормотал он.
  • Пока только снилось, - безжалостно припечатал Даян.
  • Что ты имеешь в виду?
  • Что это только начало. Посмотри в окно!

Хорив удивленно вскинул голову. Нашел глазами ярко-

желтый диск луны - и выпал из реальности, грудью наваливаясь на узкий подоконник. Мир исчез - осталась только она. Луна, к которой ему вдруг ужасно захотелось полететь. В горле родился отчаянный крик.

  • Сон - это только начало, - совсем близко, над ухом, послышался мягкий голос Даяна. Он действовал странным образом, проникая в сознание и обволакивая его, словно усыпляющее заклинание. - Потом он проникнет в явь. Ты перестанешь различать, где свет, а где тень. Потом ты забудешь, какой сегодня день, как тебя зовут и кто ты есть. Останется только она - луна. ..И я.

Теплое дыхание обожгло шею. Резко пахнуло псиной, но этот запах почему-то вызвал в душе Хорива противоречивые чувства - страх и радость узнавания одновременно. Он порывисто обернулся - чтобы увидеть медленно тающую в воздухе тень лунной твари.

  • Изыди! - не своим голосом взвыл молодой волхв, отшатнувшись назад и врезавшись поясницей в подоконник.
  • Из чего? - тварь раздумала таять и оскалилась в улыбке, - Будет время, ты заходи! Я буду тебя ждать!

Черты ее морды на миг расплылись, явив довольно улыбающееся лицо Гаста, и опять сменили облик. Через пару секунд тварь растаяла совсем, а Хорив с ужасом понял, что ему хочется встать на четвереньки и завыть, ибо он понял, что она имела в виду.

Отец уехал, и в душе поселилась пустота и страх. Сложа руки, Милолика сидела на лавке, не в силах заставить себя пошевелиться. Госпожа Агна с неодобрением посматривала на внучку - вялая какая-то, сонная. Уж не заболела ли часом? Весной погоды переменчивые. Малейший сквозняк продуть может и на две-три седмицы в постель уложит.

  • Ты не больна? - спрашивала она.
  • Нет, бабушка, - шепотом отвечала Милолика.
  • А раз не больна, что сидишь, как в воду опущенная? Поделай что-нибудь...
  • Не хочу, бабушка.
  • Обленилась ты, девка, - старая женщина пряла. - Который час сидишь, работой рук не тревожишь. Нельзя так. Вот погоди, воротится отец, скажу ему про твою лень. Он тебя живо уму-разуму научит!

Милолика встрепенулась. «Воротится отец!» Господарь Милонег поехал на охоту, решив не возвращаться, пока не убьет белого волка. С того дня, как увидел его, володарь Красовицкий не знал покоя. Он не вылезал из седла, сутками не бывал дома, гоняясь за волками. И вот теперь умчался на очередную охоту. Где-то он сейчас? Что происходит? Удалось ли ему... Девушка и мечтала, чтобы отец вернулся, и готова была молиться всем богам, чтобы он не возвращался подольше.

  • Что ты там бурчишь? - насторожилась госпожа Агна.
  • Ничего, бабушка!
  • Я тебе дам «ничего»! Бабушке родной дерзить! Распустилась! Милонег приедет - уж я на него насяду. Выдадим тебя замуж, чтоб муж дурь из головы выбил! Где это видано, чтоб старшим перечить?

Милолика кусала губы. Ей было тяжко. Хотелось убежать, куда глаза глядят. Этот дом стал ей как тюрьма.

  • Ты чего? Никак плачешь? Плачь, плачь! Слезы - вода.

Никто ее не любит и не жалеет... Никому нет до нее дела.

Был только один человек на всем белом свете, кому она была небезразлична - рыцарь-храмовник Гаст из Ордена Орла. Но где он? Что с ним? Жив ли он? Отец уехал на охоту за оборотнем, поклявшись, что непременно изловит его и убьет. Милолика с тех пор, как пришла в себя, денно и нощно молилась, чтобы беда обошла Гаста стороной. Услышали ли богини, Мать и Дочь, ее молитвы? Сегодня все решится. Сегодня все станет известно.

Послышался далекий шум. На лестнице затопали быстрые шаги. Вбежал челядин:

  • Госпожа Агна, госпожа Милолика, - поклонился по очереди обеим женщинам. - Господарь Милонег возвратился! С добычей!

С добычей! Ноги распрямились быстрее, чем она поняла, о какой добыче идет речь.

  • Интересно, - старая женщина не тронулась с места, продолжая работу. - Добычу, стало быть, привез... Хвастаться будет? Добро... Ну, а ты чего вскочила, коза? Любопытно? Женщине не пристало совать без разрешения нос в чужие дела. Любопытство - грех. То, что скрыто от сторонних ушей и глаз, скрытым и должно оставаться. Говорят, что даже боги не все ведают.

Господарь Милонег поднялся в зал несколько минут спустя. Раскрасневшийся, вспотевший, он вразвалочку прошагал к матери и дочери, на ходу скинул плащ и перевязь с оружием на руки пажа.

  • Устал, - пожаловался он. - Сколько часов гонялись! Весь лес чуть ли не вдоль и поперек прочесали.
  • Удачно? - поинтересовалась его мать.
  • На сей раз - да. Услышали боги мои молитвы! - воскликнул господарь Милонег. - Долго мы его гоняли, долго он петлял, а вышел-таки под выстрел.
  • И вы, батюшка, - услышала Милолика свой голос, - его убили?
  • А то нет? Я - и не убью зверя, который тебя напугал? После того, как я о том богам поклялся? Убил, конечно же!

Девушка ахнула.

  • Ты мне не веришь? - по-своему понял испуг дочери володарь. - Так мы его привезли. Эй, кто там? - гаркнул он, хлопнув в ладоши. - Тащите сюда нашу добычу! Дочь моя желает посмотреть на диковинку!.. Ох, ну и огромен же он, - подмигнул Милонег женщинам. - Я даже немного испугался, когда его увидел!

У Милолики потемнело в глазах. Еле держась на ногах, она заставила себя смотреть, как несколько челядинцев, надсаживаясь, на носилках из связанных дротиков тащат огромную снежно-белую тушу.

Волк был огромен. С хорошего телка ростом, в густой пушистой шубе. Он распластался на носилках, и крупные лапы, каждая размером с ладонь человека, бессильно свесились на пол. Болталась на толстой шее лобастая голова. Из пасти вывалился язык. Погасли глаза. Черное оперение арбалетного болта виднелось в глазнице.

  • Полюбуйся, каков красавец! - с гордостью промолвил отец дочери. - Какие клыки. Какие лапищи! А шуба какая! А мех какой! Погладь, не бойся. Зверь уже не укусит! - он схватил дочь за запястье, подтаскивая к туше.

Милолика сначала упиралась, но потом перестала сопротивляться, позволила подвести себя к носилкам. Пальцы коснулись густого холодного меха, погладили.