Введение.

 

Роман "За пределами мира" (The Wood Beyond the World) считается од­ним из первых произведений, написанных в жанре фэнтези, а его автор, Уильям Моррис, — одним из основоположников жанра. И до Морриса в ли­тературе действовали фантастические силы и описывались фантастиче­ские события, однако Моррис стал одним из первых авторов, кто перенес события в вымышленную эпоху вымышленного мира. Конечно, сам Моррис, когда писал "Лес за пределами мира", не предполагал, что создает канон для нового жанра. Его целью была попытка воссоздать сказание эпохи Средневековья, которым он, писатель, общественный деятель, художник, близкий к прерафаэлитам, так восхищался.

 

рекомендуем сервисный центр

 

Сюжет романа прост, в его основе — странствие идеального сказочного героя, фабула отчасти повторяет фабулу рыцарского романа, отчасти — вол­шебной сказки. Основная идея произведения тоже проста и не выбивается за рамки викторианской морали: добродетель побеждает, порок наказуем. Однако самое интересное в романе — это его язык. Моррис стилизует его под среднеанглийский, подражает стилю, в котором написан цикл рыцарских романов "Смерть Артура" Томаса Мэлори. У Морриса длинные, иногда в це­лый абзац, витиеватые предложения, синтаксические конструкции нанизы­ваются, как бусины на нитку. И грамматика, и лексика предельно архаизиро­ваны. Моррис использует архаичные формы глаголов, местоимений, союзов, не говоря уже о средневековых эпитетах. Из синонимического ряда он всегда выбирает наиболее устаревший, редкий, сложный для восприятия. Со­временному английскому читателю читать Морриса не так уж просто. Но именно в этой сложности, витиеватости, искусственности, даже некоторой громоздкости текста и кроется его красота. Когда погружаешься в его ритм, роман начинает звучать удивительно плавно и поэтично, возникает иллюзия, что ты действительно слушаешь старинную сказку, дошедшую до нас из не­запамятных времен.

"Лес за пределами мира" был недавно переведен и издан на русском языке. Переводчик, в ущерб передаче авторского стиля, стремится сделать роман легким для чтения, он разбивает длинные витиеватые фразы оригина­ла и строит свои фразы максимально просто, избегая сложных конструкций. В результате стирается ритм оригинального текста, его напевные интонации. Стилизация под Средневековье, которая была так важна для Морриса, в пе­реводе отсутствует. Переводчик пользуется современным языком, стара­тельно избегая архаизмов, и вместо иллюзии будто перед ним поэтичная ста­родавняя повесть, которая возникает у читателя оригинала, русскоязычный читатель получает современный пересказ этой повести, ее адаптацию. Это то же самое, что читать романы о рыцарях Круглого стола в детском изложении.

Приведу пример:

At last when he had wellnigh come back again to the Katherine, he saw there a tall ship, which he had scarce noted before, a ship all boun, which had her boats out, and men sitting to the oars thereof ready to tow her outwards when the hawser should be cast off, and by seeming her mariners were but abiding for some one or other to come aboard.

Вот как этот отрывок звучит в опубликованном переводе:

Наконец, уже решив возвратиться на борт "Катерины", он увидел стоящий на якоре парусник, который ранее не привлекал его внимания. Этот корабль полностью был готов к отплытию: в лодках, спущенных на воду, гребцы только и ждали сигнала, чтобы принять канат и отбуксировать судно в открытое море, но, вероятно, кто то из путников или команды еще не поднялся на борт, и отплы­тие откладывали.

В таком переводе действительно легче воспринимается смысл текста, но Моррис-то писал иначе, он не стремился, чтобы чтение его произведе­ний давалось легко. Перевод не передает ни особенности его синтаксиса, ни лексики, всего того, из чего складывается стиль автора. Более того, в пе­реводе встречаются слова, для Морриса чужие, противоречащие авторско­му стилю: "отбуксировать".

Или другой пример:

Last of the three was a lady, tall and stately, so radiant of visage and glorious of raiment, that it were hard to say what like she was; for scarce might the eye gaze


steady upon her exceeding beauty; yet must every son of Adam who found himself anigh her, lift up his eyes again after he had dropped them, and look again on her, and yet again and yet again.

Перевод:                                                                                     

 

Последней из трех незнакомцев шла высокая величественная дама с таким ослепительным видом и в таких великолепных одеждах, что трудно было при­думать, с чем сравнить ее красоту. Редкий человек мог остаться равнодушным к ее облику, и каждый из сыновей Адамовых, близ кого она проходила, опускал глаза, но лишь затем, чтобы поднять их вновь и посмотреть ей вслед.

Здесь, вдобавок, присутствует и смысловая погрешность. Тем, кто ви­дел "даму" не просто "трудно было придумать, с чем сравнить ее красоту", им вообще было трудно описать, как она выглядит, ибо была она так осле­пительно хороша, что смотреть на нее было мучительно, и в то же время так прекрасна, что невозможно было оторваться от созерцания, — вот почему видевшие ее опускали глаза. Подобных погрешностей в переводе немало.