Устав себя терзать ненужными раздумьями, Верна присела у окна, приготовив сорочки для починки.

Она знала, что кропотливая работа всегда ее успокаивала, но сегодня все буквально валилось из рук, а стежки выходили неровными. Вдобавок, она потянула нитку и сделала зацепку. Это ее расстроило сильнее, чем казалось - соломинка переломила

спину верблюда, и Верна Чес расплакалась, прижав к лицу чужую сорочку.

Она ещё всхлипывала, когда хлопнула входная дверь, послышались шаги, и теплые крепкие руки легли ей на плечи:

  • Мама? Ты плачешь, мама?

Верна подняла голову. Над нею склонялся Виктор. В серых глазах тревога, волосы взлохмачены, куртка расстегнута.

  • Мама? - сын слегка встряхнул ее за плечи. - Почему ты плачешь?
  • Ничего, - она вытерла щеки тыльной стороной ладони. - Все хорошо.
  • Хорошо? Мам, я же вижу, что ты чем-то расстроена!
  • Ничего, - она отложила рубашку. Надо же, помялась. И мокрые пятна от слез видны. Теперь с нею будет возни. - Где ты был?
  • Ходил устраиваться на работу. Мы с Сэмми ходили.
  • С Сэмми. - она похолодела. - С каким Сэмми?
  • Петерсом. С нашей улицы. Он. Мам, ты чего?
  • Сэмми Петерс. Он. у него сегодня днем. На нашу улицу приезжали чистильщики и. Они забрали Майкла Петерса, Виктор!

Сын замолчал. Замер, опустив руки, потом тихо сел у стола, положив кулаки на скатерть. Верна исподтишка, со смесью тревоги и гордости, рассматривала сына. Виктору всего восемнадцать, но он рослый, крепкий, и самый красивый юноша на их улице. Конечно, для матерей их сыновья всегда самые лучшие в мире, но Верна не раз замечала, какими глазами провожают его девушки. А уж старшая дочка Петерсов, та самая Джоан, и вовсе прохода не дает. Тринадцать лет девице, а в голове ветер. Нет, не такая жена нужна ее сыну. Ох, о чем она только думает!

  • За что? - только и вымолвил Виктор. - Ах, да. Сэм что-то такое говорил. Что ж, значит, мы с ним вовремя на работу устроились.
  • Устроились? - Верна поспешила ухватиться за эту новость.

- Это замечательно!

  • Да, мам и. вот! - он полез в карман куртки, побренчав, выгреб завернутые в бумажку несколько монет. Пять шиллингов и цемного мелочи.
  • Что это?
  • Аванс. Если выйду на работу завтра, деньги останутся у меня. Если промедлю. за каждый день будут забирать по шиллингу, а на пятый день придут приставы и.
  • Иди, - заторопилась Верна, прекрасно понимая, что такой долг будут взыскивать с процентами. Но кто? - Куда ты устроился?
  • На водяную фабрику. В «Макбет индастриз», - его красиво очерченные губы дрогнули в полуулыбке.
  • В «Макбет.» - вскочившая было Верна снова опустилась на стул. - Но как же.
  • Вот так. У них открывается новый цех. Нужны ещё рабочие. И потом .
  • И потом, ты что, не знаешь, что Майкл Петерс тоже работал в «Макбет индастриз»? Работал и заболел! И его забрали чистильщики! И все, кого забирали с нашей улицы, тоже там работали! Ты что, не понимаешь, чем рискуешь?
  • Мам, мы с Сэмми все продумали. Мы только на полгода, потом уволимся. Заработаем денег. там знаешь, сколько платят? Пять шиллингов - это в неделю! И шесть, если соглашаешься на сверхурочные. За полгода заразиться невозможно. Майкл восемь с половиной месяцев работал прежде, чем подцепил эту заразу. И потом, - сын говорил с горячностью, - это же новый цех. Там современный уровень очистки, тройная перегонка. Там безопасно, мама!

Верна слушала и качала головой. Какой он все-таки наивный, ее Виктор! Они все такие наивные, такие открытые и уверенные в себе, эти юные. Они идут по жизни с высоко поднятой головой, ждущие удач и побед. Они верят - знают - что одолеют все преграды, что впереди их ждут только победы. Молодые не знают слова «поражецие». Лишь те, кто прожил жизнь, знают, что неудачи неизбежны. И подлинная сила не в том, чтобы всегда побеждать, а в том, чтобы не бояться проиграть. Но как объяснить это детям?

  • Сынок, - промолвила Верна, - ты.
  • У меня все получится, мама. Я справлюсь!

Он вскочил, бросился к ней, обнял, наклоняясь. Верна сомкнула руки, прижалась, жалея, что не может, как в детстве, укрыть собой от всех невзгод.

  • Ну, мама, мама, - он почувствовал, как напряглись ее руки,

- не беспокойся, все будет хорошо. И. нам ведь нужны деньги!

Верна только вздохнула. Сын был прав. Но тревога уже поселилась в душе.