Из всех ее знакомых, миссис Чес могла назвать хорошими, пожалуй, только мисс Смитсон, возможно, мистера Робертса и кое-кого из соседей.

Но даже миссис Тук она не была бы рада увидеть. Уж лучше в самом деле мутанты. По крайней мере, среди них ее сын... Она должна его найти. Вот только где?

За деревьями мелькнула темная громада, и миссис Чес остановилась. Крепость. Развалины старинной крепости. Там, если верить общинникам, днем отсиживаются мутанты, поскольку боятся яркого света. Сейчас ещё был день, хотя солнце клонилось к западу. У нее есть несколько часов. За это время Верне надо было отыскать сына... ну, или попытаться это сделать.

«Я обязательно узнаю Виктора, в кого бы он ни превратился,

- сказала себе женщина. - И он узнает меня! Мы непременно встретимся!»

С этой мыслью она повернула в сторону крепости и зашагала вверх по склону с такой скоростью, какую позволяли ей усталые ноги.

Ощущение пристального взгляда в спину не желало пропадать. Несколько раз миссис Чес не выдерживала и оглядывалась как бы случайно, но не могла заметить никого из преследователей. И это тоже заставляло ее спешить.

Когда-то крепость стояла на голом утесе, но время и природа в отсутствие человека сделали свое дело. Молодые деревья и кусты подступали почти к самым крепостным стенам, а в одном месте, где стена рассыпалась на груду обломков, так

даже и карабкались по ней. Кое-где старые камни кладки оплетал плющ и дикий виноград. Сами стены настолько пострадали от времени, что даже ей, уставшей немолодой женщине, удалось бы легко найти проход внутрь.

Обходя стену в поисках удобного места, Верна с удивлением узнала в деревьях дикие - вернее, одичавшие, - яблони и груши. Плоды на них висели мелкие и недозрелые, но женщина с удовольствием нарвала тех и других. Это слегка ослабило голод, прогнало усталость. В детстве Верна часто вместе с другими детьми забиралась в чужие сады и лакомилась недозрелыми плодами.

Еще несколько шагов, и она увидела пролом. Вернее, остатки ворот. Надвратная башня рухнула, провалившись и засыпав проход, но все равно в этом месте стена была намного ниже, а камни и щебень раскатились так далеко, что образовывали довольно пологий склон, лишь ненамного круче, чем местность вокруг крепости. Куртины полыни и корявый кустарничек, за которые оказалось удобным цепляться руками, только облегчили и ускорили подъем.

Оказавшись на гребне, миссис Чес ненадолго замерла, пораженная открывшимся видом. Она никогда прежде не бывала в старых замках и заброшенных крепостях и какое-то время просто озиралась.

В середине была башня. Вернее, то, что от нее оставило время. Сколько в ней было этажей, узнать не представлялось возможным - часть стен и крыша проломились, усеяв обломками все вокруг. Верна сообразила только, что башня была не ниже двух этажей. Справа и слева от нее находились остатки каких-то других зданий, а позади, плохо видные с замусоренного двора, высились остатки других сооружений. Трава и молодые деревца цеплялись корнями за выбоины в камнях.

Но больше всего поразило Верну не это, а следы. Следы волокуш и колес, кое-где отпечатавшиеся на земле. Сюда кто- то заезжал на телеге или затаскивал тачку? Но кто? По словам сестры Элис и по тому, что она сама видела, миссис Чес знала, что колонисты не подходят близко к крепостной стене. Они оставляют свои «подношения» рядом. Но кто тогда заезжает сюда? Где эти люди? И зачем они сюда забираются?

Женщина поняла, что не хочет знать ответ на этот вопрос. И вообще, она пришла сюда не ради этих людей. Ей надо найти сына.

Она начала спускаться во двор.

В комнате едко и тяжело пахло раздавленными насекомыми и заживо разлагающейся плотью. Не спасали ни флаконы духов, ни матерчатые маски, пропитанные ароматическими маслами. Пробовали жечь курильницы, отправляясь за ними на окраину столицы, где в тавернах за потайными дверями приезжие с Востока китайцы жгли свои травы. Но тяжелый дух привозного дурмана, даже смешанный с опийной настойкой, приносил лишь временное облегчение. Зловоние расползалось по дому. Оно уже почти отравило весь второй этаж. Миазмы ощущались на первом этаже и даже на третьем. По иронии судьбы, лишь самый верхний этаж, где помещались каморки для слуг, пока не был пропитан этой вонью. Но все равно, чтобы подняться к себе, горничным, посудомойкам и кухарке приходилось преодолевать этаж вони. Прислуга роптала. Уже две девушки взяли расчет, еще двоих пришлось уволить самим за то, что они позволяли себе лишнее.

В доме почти не осталось народа. Дворецкий, экономка, кухарка, мальчик на посылках, ее сын, один лакей и две служанки. А с недавних пор - только одна.

Третьего дня леди Элинор, встретив супруга за завтраком в зеленой столовой, сообщила, что доктор Кларенс посоветовал ей сменить климат. Она просит у мужа разрешения наведаться в Девоншир, навестить престарелую родственницу. Это ненадолго - всего на несколько дней, или недель, или...

- Ты нас бросаешь, - только и сказал сэр Генри, выслушав

жену. - Бросаешь как раз в ту минуту, когда нам с Розой нужна твоя поддержка...

  • Вам с Розой, - леди Элинор всхлипнула. - Вам с Розой! Сэр Генри, это вам нужно трезво взглянуть на вещи. Роза... ее больше нет...
  • Не смей так говорить! - он пристукнул кулаком по столу. - Наша дочь жива
  • Наша дочь... Вы то, что скрывается там, наверху, называете нашей дочерью? - в голосе и на глазах леди Элинор показались слезы. - Это... нечто? Это - наша дочь?
  • Это - моя дочь, миледи. Моя. И ваша, - отчеканил граф сквозь зубы. - Или вы уже все забыли? Вы же мать!
  • Мать, - кивнула она. - Несчастная мать, которая потеряла единственного ребенка...
  • Роза жива!
  • Это - не Роза!
  • Это Роза. Она больна, но есть лекарство... его можно добыть. Джеймс отправится за ним...
  • Джеймс? Этот шалопай? Этот мальчишка, которого выгнали из Итона за выходки, порочащие честь джентльмена?
  • Он изменился. Ради Розы... Он сделал ей предложение. Когда девочка выздоровеет, я намерен отдать ему ее руку.
  • Выздоровеет? Как бы не так. От этого не выздоравливают!
  • Роза будет первой.