больше ничего идти и видеть все — лишь трещина между водой и небом

(ну, еще закурят те

кто хочет различить еще хоть что-то)

Река в небе

небо — свет мерцающий сквозь

воды тихо текущей реки Щ облака

и во мне

так же мерцают

знание и надежда

земля и камни

море и небо

жизнь и смерть

 

II

я — мерцанье она —это не я

в ком спокойствие этой реки

что мерцает

как небо

как облака

как я

в этом нашем ничто

Разноцветье старых лодок


разноцветье старых лодок и трески на палубе отблескивающей солнцем

море блики на воде

все это — вместе с треньканьем гитары

девушка танцует

тьма расползается там где-то


накрывая причал у фьорда где вестландцы собрались и молятся за город по ту сторону фьорда который исчезает просто еще один город исчезает за кормой

Камень за камнем

камень за камнем за морем море и одно лишь небо широко как море а оттуда видно

горсточку домишек лодок пару

штиль и тихо-тихо


лбом прильну к стволу сливы в саду: и я неподвижна тоже

шершава кора, лесная опушка, на той стороне поляны, мы

пропадаем, между стволами берёз, и кленов, лип, осин

птицы взлетают стаей, кружат, поднялись, города

разом

руки раскрыв

запрокинули головы, плещет крыльями небо,

клокотание

в глотках, хуже нет


черных стай, лиц, ртов, раззявленных в облака

кора, листва, шелест, можно сомкнуть глаза, губы, скоро зима, осень,

и никто не узнает, что я здесь была, словно вот-вот

лишь

обрыв, шторм прямо в грудь

шторм прямо по темени, лента газона, красиво деревья рассажены, сильна ли буря неважно,

и молода ли, я, вопрошаю, что же толкает меня из мира в мир

Крик и молчание                          

1

однажды во сне: планет больше нет. нам простили

вину, отпустили, бурая дымка в глазах, мы говорим мир. а думаем земля, горизонт.

гравитация,

горный хребет, ливень, ледник, море в привычном

изгибе, мы чувствуем величину когда закрыты глаза, одна эта пуля, врезалась в кости, в

ночи

в походах по магазинам, лае собак, любви, и вода

потечёт, по горам, по щекам, по древесным стволам, неотделимым от миллиардов

лет. от клеток, и крика.

2

стройка у потока видна из долины ночью.

погрузчики, свежеразбитые камни масштабы огромны, траншея, сизый отблеск бетона выходим из машины, у катастрофы нет особого

 

Хеге Сири1

Окно окно кухни

глядит на дорогу и фьорд в окне отражается мамина мама

йойк тянет мамина мама тихо поет она йойк и кивает

мамина мама поет дорогу и фьорд

под горой, в Буорресарку, у окна на дорогу и фьорд мы сидим — мамина мама и я

ощущаем — колышется пол шепчет в доме пучина к эадни, вижу я ту, у которой мое лицо гайбми, я ношу твое имя

окно кухни

глядит на дорогу и фьорд в окне отражается мамина мама

Забытое

знал он всё что забылось

толковал барабанную дробь,

что вбирала всё меж звуком и тишью

когда верх был внизу, низ — вверху и вода текла в две стороны

и на мыслимое и немыслимое небеса были разделены

земля средь созвездий плыла вокруг солнца в кайме темноты

Стихи публикуются с любезного разрешения автора и издательства “Kolon forlag”.

Ц Автор употребляет в стихах саамские слова: эадни — мать; гаибми — тёзка; лаибит хлеб; маттабиегга — южный ветер; биёгга — ветер.

 

пел он, что слышал

пел и помнил то, что забылось

М ашь

I

мать подбросила мертвую птицу с криком: “Лети! Лети!”

и глядела, на море без стай, на лежащие лодки

мать заплутала среди трав, среди клевера не различала прилив и отлив день и ночь

_ _

год за годом домой возвращаются птицы с прошлой осени зерна лежат на земле они станут им пищей

на столе между мамой и мной лаиби, что мы преломляем а вина в доме нет

и расскажет она про полет птичьих стай крики стай, что, тоскуя, ждала только кожа да кости остались

она закрывает глаза и говорит: день и ночь не различают живых и мертвых

М атшабиегга

ветер маттабиегга

змеится в траве

вокруг моих ног биегга, биегга я напеваю а ветер смеется смеюсь вместе с ним а ветер резвится

резвится, взмыл над додиной над травами в дом ай! ай! прямо в окно ветер словно меня подымает над горами

и в море бросает снова и снова, а я — я пою

ая

йойк всё тяну смолкнет йойк

и добрым словом станет маттабиегга

* * ♦

и я пою по дороге домой мимо фьорда снежинки пою, что летят и в зарослях тают

на сосновом ковре

под хвоей

где пахнет лесными мхами

лед и воду пою

и волны, что после

отлива прихлынут и схлынут назад

где речка сливается с фьордом и волны бегут от земли,

гладко шлифуя камни

Перевод Александра Панова

Рюне Кристиансен

J\hu и ночь

Ночью шел дождь.

Октябрь, хотя точно не помню.

Ф Kune Christiansen                                                       ’ J

Pir*l published by Forlagct Oktober AS, «004 Published in agreement

literary Agency

Улицы, фабричный корцуо Сердце и ид-.л'* I молчит, обернуто грудной клеткой.

Встречаю ее в библиотеке, в трамвае, где только не:

выпить по бокалу, заняться любовью, заснуть.

А больше ничего и не нужно.

Песенка об Эстонии

Куда вели они, эти деревья, что тронулись в путь, эта равнина —

белизной отливая, порой — красным, куда вели они, эти лошади в пламени, эта легенда о скорби граната.

Назад, к ничтожеству толп, потоп в стиральной машине.

“Fur eine Zeit ohne Angst”[1], рыцарь, или хоть раз — туфли сними и босиком.

Д ОМ ЛОСОСЯ

Дом лосося пребывает там, где и был.

Озеро, что было морем, и вновь стало озером, омывает медовый берег.

Дом лосося — подобен цыганской кибитке: светится изнутри. Небо в тачке.

То, что мы называли богами, стало прялкой, топором, трубкой-носогрейкой.

Бабочек сдуло ветром в летней ночи — это ночь равноденствия, луна одиноко катит возок свой, полный безумных пчел.

Дом лосося пребывает там, где и был.

Птичий клин плугом взрезает небесную пашню, скоро высеют в борозды — звезды.

Т елефопный разговор

Милая белочка, ты меня слышишь, ты понимаешь о чем я, когда говорю с тобой, видишь я подни­маю тебя, Мы Вдвоем ггереХодим площадь чтобы похоронить тебя в ямке, где земля темна и Мягка, слышишь жужжание насекомых, порыв ветра; а вечность? Что это — вечность? Может, просто тень самолета вверху, редкий дождь. Понимаешь: я думаю о Тебе, думаю, что тебя не отыщешь, не отыщешь в ком-то другом; ты неповторима, как все мы неповторимы. Я, например, думаю, я отец, думаю, я сын.

Лк. 2:5'

На фотографии я, (всю зиму) пролежав между страницами La Pluralit£ des mondes[2] [3] Льюиса, был тобой в версии 2.5 и с собакой шел по лужайке изрытой, как луна — кратерами: с тех пор впервые взяв машину, чтобы поехать в чужой город, я поймал себя на мысли: эти снежинки, это сёрОе небо принадлежат одному и тому же сйу, похожему детству, похожему образу жизни и, может статься, даже похожей старости... если время соизволит и дальше превращать Нас в развалины. На мгновение отблеск на ветровом стекле напомнил мне то, что мы называли откровением (вагон, блестящий плод), так ЧТО я подумал: можно было бы проспать всю вечность, вдвоем, в теплом свете заката.


Ингер Элизабет Хансен

Б ыть или не быть альбатроса

Не убивай альбатроса дай ему умереть на ветру

альбатрос над океаном не ищет ветра, пусть он умрет,

паря

Застрели альбатроса — на тебе он повиснет грузом повиснет на шее и будет тянуть — вниз, вниз это знают старые мореходы, они знают — это

приносит несчастья

застрели альбатроса — упадет на палубу и будет

тянуть — ниже, ниже альбатрос должен умирать на ветру словно ветер рыщет, направленье меняя, есть лишь

погоня за ветром

у альбатроса свой лоцман, что ведет его, птица может

умереть, паря на ветру,

может коснуться земли там, где полоска земли -тк

тоньше перышка

лишь альбатросу это дано, он свободен, свободен от

памяти

старым мореходам ведомо: если ветер направление

сменит, переполнится море реки остановят свой бег, словно высохли русла но Атлантика будет той же на карте в голове

альбатроса —

он простерся крестом над Атлантикой: всему свое

время


Каково альбатроса прикончить — альбатроса, которому лишь и дана власть над

стихией?

Прикончить, чтобы пустить на наживку для рыбы,

чтоб мотался

на леске за лодкой — расходный продукт для рыбалки.

Вопрос:

Когда в альбатросе альбатрос исчезает? Когда альбатрос умирает не так, как он должен? Где начало неправильной смерти? Когда пластик

ф Ascbehoug. sots

Вы видели эти кишки? Когда


стал он — помоечной птицей, грязеедом, что жрет то,

что его убивает?

Когда превратился он в мусорщика, что нарезает

круги

С шишок для запоминания, посвященный златке липовой, lamprodila rutilans, что внесена в Красную книгу

Липовая златка, Lamprodila Rutilans кто ж теперь упомнит, как тебя назвать

Листья, кроны, липы... прибыль правит бал

блеск твоих надкрыльев маленький козявк

мы уж позабыли — что с нас можно взять

Ты сидишь, козявка, липовой листвой скрыта, умоляешь: нас не тронь, не тронь

Навигация в отсутствии звезд

О правилах безопасного плавания в свободных водах

Ты, кто под палубой, в трюме, кто заперт во тьме, поднимаясь с колен, помни: взгляд — твой

инструмент; помни:

истинный горизонт связан с уровнем взгляда, встань

во весь рост

там, в трюме не забывай: едва капитан ступит на

сушу, нужно взять пеленг угрозы, проблесковый маяк — его вспышка длится

чуть больше секунды,

меньше двух — эти вспышки: Flashing Light, Feu au

flctats, Bliufeuer;

вспышки синхронны сирене, не перепутай, тьма длится чуть меньше двух секунд: проблеск,


проблеск


Не перепутай сигнал,

помни: оптическим сигналом времени может быть

град пуль,

люди, падающие на месте, когда в них стреляют из

башни, из дома напротив, учел ли ты освещенность на окраине города?

Помни: в куске железа наведенный магнетизм —

нечто эфемерное,

как эфемерен ты, который в трюме, ты можешь

решить уклониться,

пожирая взглядом землю, землю, что дальше и

дальше

О всех землях, что исчезают из взгляда: возьми пеленг опасности, засеки угол между ней и

местом где ты, одинок и покинут помни, что ты обнаружишь себя на приблизительной

карте в старой книге,

на карте, где себя не разглядишь: тебя на ней нет, эта карта того, кто нашел себя — но он больше не

существует —

это карта тьмы, что растет, тьмы, что больше и

больше: тьма

движет звезды, то карта, где — Альнилам, Альнитак и

Минтака[4],

разлетаются дальше и дальше друг от друга, и пояс

Ориона — все свободней

охотнику; это карта для

прокладки курса в отсутствии звезд

 

[1] Выражение, означающее “Долго и упорно" (нем.), — строка из стихотво­рения немецкого поэта Иоганнеса Бобровского (1917—1965). (ЗЗвсъ | до­лее — прим. А. Нестерова)

[2]  Пошел также и Иосиф из Галилеи* из города Назарета, в Иудею, в город ДаВИДОВ, йаЗУваейвТй Вифлеем, ЙОТОМу чтО Он был из дойа и рода ДавидоМ, занисатъсй с МарИеКУ, ОоручеййОЮ ему Женою, Которая была беременна

(Ак. 2:4-5)

[3]  “‘О множественности МйроВ” (гОВб) — трактат американского философа Давида Келле та Аыонса. гщ Альянсу, сунвгствует множество миров, они Не сввзайы друг с другом НИ йрострйнствейно-времениыми, ни ири- чинно-следственнвши отнотвенииМи, и нет ВоамъжшсТй, которая не была ну в одном на втнх миров ревлнаоввна.

[4] Звезды в Поясе Ориона.